Пришелец в СССР

Глава 6

Я поднялся на третий этаж и оказался в начале длинного коридора с множеством дверей. Двери время от времени хлопали, люди в форме входили и выходили. Каждый был погружен в свои дела и не замечал остальных. Иногда правда люди сталкивались, завязывались разговоры. В основном бессодержательные, обо всем на свете, намного реже по работе. Но все это была вынужденная необходимость, дань вежливости, поскольку милиционер полностью подчинен службе, у него очень мало времени для всего остального. Каждая минута у него на счету, если он конечно хороший милиционер.

Я сам удивился пафосным мыслям, которые откуда-то возникли в моей голове. Эк меня пробуравило. Всего один день на службе, а уже готов толкать лекцию на занятиях по политинформации.

В мире то как сейчас не спокойно, как сейчас мир будоражит. В Гааге вон недавно боевики из Ирландской республиканской армии убили британского посла в Нидерландах, интересно что он делал в Гааге, когда должен был сидеть в Голландии. Или вот премьер-министром Афганистана стал Хафизулла Амин. Это вот точно жди беды. Или еще вот — при разгоне демонстрации школьников, протестующих против введения школьной формы, в Центральноафриканской империи убито сто детей. Кошмар какой, даже по-нашему бресладскому миропредставлению.

Я резко остановился. Откуда в моей голове в одно мгновение появилось столько паразитирующей информации, словно кто-то меня ею сознательно бомбардирует. Я даже забыл, зачем я поднялся на третий этаж и куда направлялся. Я тут же догадался, что это происки Тени. Он почему-то не хочет меня туда пускать. Только вот куда я шел?

А в голове продолжала всплывать информация. Маргарет Тэтчер стала первой женщиной, занявшей пост премьер-министра Великобритании. В Сальвадоре партизаны захватывают здания посольств Франции, Венесуэлы и Коста-Рики.

Как страшно жить в этом мире. Стоп, хватит, Тень остановись.

Прекрати это делать, а то моя голова взорвется, а моя голова она и твоя на минуточку, так что пострадаем оба.

Тень остановился. В голове тут же прояснилось, и я вспомнил, что шел к лейтенанту Ткач. И тут меня осенило, что Тень почему-то не хочет меня пускать к этому Ткачу. Что-то там у них не чисто было в отношениях. Были какие-то шероховатости, которые он не хотел мне показывать. Но дело есть дело, да к тому же какое мне дело до стыдливости Тени. Чтобы там не натворил мой предшественник в этом теле, меня это не касается.

Я нашел кабинет лейтенанта Ткач и решительно вошел без стука. Тень поспешил спрятаться в тень моего сознания.

Лейтенант Ткач оказалась красивой девушкой лет тридцати. Правильные черты лица, пухлые смешливые щечки, карие глаза, аккуратненький, чуть вздернутый носик и пышные темные волосы, сплетенные в косу. Она мне сразу понравилась, а учитывая, что у меня как у верного имперского штурмовика, чье свободное время было посвящено только войне с идрисами, времени на женский пол почти не оставалось, то я был полностью покорен, очарован и раздавлен и не знал, что делать дальше.

Ткач изучала документы в большой серой папке и не сразу заметила мое появление.

— Какого это дядечку к нам занесло, — насмешливо сказала она, оторвавшись от документов.

— Здравствуйте, лейтенант Ткач, я прибыл, чтобы получить дело младшего лейтенанта Кравцова, — бодро отрапортовал я.

— Что с тобой, Валера, ты что устав проглотил вместе с законом о милиции? Мы же с тобой не первый день знакомы. К чему так официально? Можно просто Марина. Или ты из-за моих новых звездочек стушевался. Так пора привыкнуть. В советской милиции женщины и мужчины равны в том числе и при продвижении по службе. Будет и на твоей улице праздник.

Я стоял, смотрел на нее и не знал, что сказать. Я ведь даже имени ее не знаю, а Тень не спешил делиться информацией. Подлый трус. Хотя быть может он просто ревнует? Что-то явно было между Ткач и Тенью раньше, до моего появления.

— Я просто… Тут… Старик мне поручил… дело Кравцова… — промямлил я.

— Валера, ты сам на себя не похож. Никогда не отличался стеснительностью, а тут как мальчишка на первом свидании. Это я Марина. Ты конечно еще та скотина, но я на тебя зла не держу. Дело Кравцова значит тебе нужно.

Ткач встала из-за стола и направилась к шкафу с множеством дверей. Она открыла первую, пробежала глазами подписанные пухлые папки и вытащила одну.

— Держи. Жалко Олежку. Такой молодой, только женился, всем отделом ему на подарок скидывались, а тут такое… Представить себе не могу, что сейчас Ленка чувствует. Мы хотели к ней съездить, но мама ее Зинаида Григорьевна сказала, что еще не время. Не готова она.

Я взял папку, развязал тесемки и раскрыл ее.

Я пробежал глазами первый лист документа, посмотрел на Марину и попросил:

— Можно я у тебя тут посижу. Изучу дело.

— Сиди, сколько хочешь, — разрешила она, но я ее уже не слышал.

Я сел за свободный рабочий стол, который временно пустовал, положил перед собой дело и погрузился в чтение.

Итак, младший лейтенант Олег Кравцов вел три дела одновременно. Убийство Шведова, убийство профессора Пульмана и кражу из магазина «Спорттовары». Между убийствами ничего общего, с первого взгляда. Хотя и со второго тоже. Но Кравцов до чего-то явно докопался, что его решили убрать. Само событие произошло в середине прошлой недели, то есть пять дней назад. Кравцов возвращался домой со службы. В этот день он припозднился, было уже начало одиннадцатого. Возле дома его сбил автомобиль, предположительно «Волга Газ — 24», черного цвета. Кравцов сильно пострадал, но у него были все шансы выжить, только это было не случайное ДТП, а преднамеренный наезд, потому что преступник сдал назад и задним ходом наехал на Кравцова снова. Последний наезд оказался смертельным.

Я пролистал отчет судмедэкспертов о вскрытии лейтенанта. Тут ничего интересного для меня не оказалось. Какая разница сколько ребер и костей было поломано в результате двойного наезда. Куда интереснее было, что задержало Кравцова на службе. Преступник явно следил за ним. Ждал пока он выйдет из отдела, после чего ехал за ним практически до самого дома. Что же так напугало преступника, что он решился на такой отчаянный поступок? И от какого дела тянутся ниточки к убийству Кравцова?

Олег Кравцов, младший лейтенант, хорошие характеристики по службе, приличный послужной список, член партии с семьдесят восьмого года. Много раскрытых дел, хотя есть и висяки, ну, куда в нашем деле без них, но в целом безупречная репутация. Не подкопаешься.

Я попытался понять, какие отношения меня связывали с Кравцовым. Ну, не совсем меня, а Тень, но все же. Память с трудом, но отдавала свои секреты. Тень из тени сознания сопротивлялся, видно обиделся на то, что Марина меня ласково встретила. Ну, что поделать. Я тут не при чем. Если бы он в свой отпуск не стал так яростно пить, то у меня не было бы никаких шансов занять его место. Интересно, а почему вдруг Тень стал так сильно пить. Вроде за ним раньше не замечались проблемы со спиртным. Надо будет в этом вопросе покопаться основательно. Что-то тут было не так. Но вернемся к Кравцову.

На службе он задержался, потому что писал отчет. Кажется, я видел этот отчет в деле костореза Шведова. Там было о посещении места работы убитого, цеха косторезов на мясоперерабатывающем заводе имени С. М. Кирова. Осмотр рабочего места Шведова, его работ, беседы с его коллегами по цеху, с другом Афанасием Туровым. Странно, в отчете было написано, что Кравцов встречался с Туровым, а протокола допроса не было. Получается беседа прошла в неформальной обстановке. Быть может, Кравцов что-то узнал у Турова, но в отчете не отразил. Возможно, не успел записать, решил утром дополнить отчет, но следующее утро было уже не для него. По крайней мере, это единственная пока зацепка. Ничего другого у меня не было.

— Ну, что удалось что-нибудь полезное найти? — спросила Ткач.

— Даже не знаю. Дела как дела, одного убили, второго убили. Мы такое постоянно расследуем. Зачем Кравцова убивать, не понимаю.

— Интересно, почему Старик тебе это дело поручил. Вы с Олегом никогда не дружили, спорили часто, ругались. Вы с ним скорее двумя антиподами были. Олег исполнительный, пунктуальный, все по букве закона, а ты любитель искать короткие дороги, — сказала Марина.

Вот значит как, я с Кравцовым в друзьях не ходил. Скорее наоборот друг друга недолюбливали. С чего тогда Старик правда поручил мне это дело. Решил таким образом меня в лужу макнуть. Показать, какое я место занимаю в иерархии милицейской пирамиды. Мол, был вот такой Кравцов на самой вершине, а ты даже его подметки не стоишь.

Я себя одернул. Не нравились мне эти мысли. Похоже Тень мне свое настроение стал транслировать. Выполз зараза из укрытия и начал воду баламутить. Но я ему это не позволю. В деле Кравцова разберусь, да и с остальными делами тоже расправлюсь. А начну я с визита на мясной завод имени Кирова. Надо мне с этим Туровым перетереть за жизнь, выяснить, что такое узнал Кравцов, что его машиной переехали.

— Дело я у тебя забираю, — сказал я, закрывая папку.

— Хорошо. Только сначала распишись.

Марина достала журнал учета распределения личных дел, или как там у них этот документ называется. Большая такая толстая тетрадь в синем клеенчатом переплете. Раскрыла ее на нужной странице, записала данные и развернула ко мне. Я торопило расписался, даже не задумываясь, какую подпись ставлю. Вот тут момент истины. Как легко проколоться. Распишусь настоящим бресладским именем, как Валерий Флорин, вот тут и конец моей милицейской карьере придет. Вызовут санитаров, да наденут смирительную рубашку. Итак, на меня сослуживцы с подозрением смотрят. Но нет, правильно я подписался, как Ламанов.

Ткач закрыла журнал, убрала его и сказала:

— Теперь можешь забирать.

Я сунул папку подмышку и направился на выход. В спину мне прилетело:

— Заходи. Не забывай. Ты уж прости меня, что все так получилось.

Как получилось? Тень не хотел ничего говорить об этом. Но я думаю, что у него был роман с Ткач, а потом они расстались по ее инициативе.

— Может кофе как-нибудь попьем? — спросил я.

— Давай как-нибудь попьем, — согласилась она. — Ты бы еще мороженное в «Лягушонке» предложил съесть.

Я не понял, причем тут мороженное и какой-то лягушонок.

На этом мы и расстались.

В моем родном мире уничтожение невинного человека при исполнении задания — это вынужденная необходимость. Так что ради достижения цели, я мог бы убить гражданских ради того, чтобы добраться до преступника или до агента влияния идрисов.

Цель оправдывает средства. Всё-таки родная Империя в состоянии войны, а на войне действуют законы военного времени.

Здесь же другие правила и другая мораль. И даже если перед тобой сидит откровенный мерзавец и асоциальный элемент, владеющий необходимой тебе информацией, которая поможет установить личность преступника, ты должен его тихо и спокойно допрашивать, не применяя мер физического воздействия. Вот и танцуешь вокруг такого хмыря с пионерским горном, выдумываешь словесные ловушки, чтобы он тебе хоть что-то рассказал, вместо того чтобы сломать ему пару пальцев для начала, глядишь куда разговорчивее станет.

Афанасий Туров мне сразу не понравился. Было в нем что-то гнилое, нехорошее. И вроде бы характеристика на человека правильная и ни в чём подозрительном не замечен, да профессионал каких поискать, однако смотришь на него и чувство брезгливости появляется откуда-то изнутри. Он сидел напротив меня, вальяжно развалился, положив ногу на ногу, и одной рукой облокотился на стол. Смотрел на меня с вызовом, словно хотел сказать: «нечего тебе предъявить мне, гражданин начальник».

Я приехал на мясоперерабатывающий завод имени Кирова С. М. ближе к вечеру. У рабочих смена уже подходила к концу, да и мастера косторезы завершали работу. Надо было успеть найти начальника участка косторезов и договориться с ним о беседе с Туровым.

Я бы и раньше успел на завод, только вот с транспортом получилось затруднение. У Тени была собственная машина. Купил ее несколько лет назад с рук, старенькая пузатая «Волга». Когда он ее брал, она еще была на хорошем ходу, но прежний Валерия Ламанов был не лучшим хозяином, о машине особо не заботился, откладывая необходимые ремонты на потом. Утром у меня как-то получилось завести ее и доехать до управления. В принципе в управлении автомобилем не было ничего сложного. Достаточно примитивная машина, интуитивно понятная, но я привык управлять техникой через мыслекомандер. Он значительно облегчал работу, но у меня его не было. Да здесь на Земле его еще не изобрели. Когда же мне потребовалось ехать на завод, автомобиль отказался заводиться. Щелкал, чихал, но никуда не ехал.

Киндеев проходил мимо и ехидно сказал:

— Я же тебе говорил не стоит покупать это ведро с гайками. А ты не послушался.

— Если не можешь помочь или не хочешь, иди отсюда, — я отшил его грубо.

Я заглянул под капот, покопался в железе, потратил уйму времени, и кое как мне удалось завести машину.

Из-за этого недоразумения я сильно опоздал, но не смертельно.

На проходной предъявил удостоверение. Охранник его внимательно изучил и предоставил мне внутренний телефон с номером начальника смены мастерской косторезов. Начальник меня внимательно выслушал, заказал на меня пропуск и вышел встречать к проходной, чтобы я не заблудился среди многочисленных заводских корпусов.

Звали начальника Дмитрий Степанович Фомин. Был он мужчиной пред пенсионного возраста, седые редкие волосы, коротко подстриженные, седые густые усы под толстым приплюснутым носом, широкий морщинистый лоб и мутные желтые глаза с поволокой. Он улыбался искренне, не заискивающе и открыто. Видно было, что он не боялся людей в погонах. Хотя на мне их сейчас как раз не было. На завод я приехал в штатском. Протянул мне широкую мозолистую ладонь. Я пожал ее, представился и тут же рассказал, с чем приехал на завод.

— Мне поручили вести дело вашего мастера Шведова. И я хотел бы поговорить с его другом Туровым, а также осмотреть рабочее место Шведова и место для отдыха. Вообще все места, где он бывал и мог что-то оставить.

— А где ваш прежний следователь? Такой молодой, задорный, — спросил Фомин.

— Дело передали мне, — ответил я, уклонившись от прямого ответа.

— Ваш прежний следователь в принципе все уже осматривал. Со всеми беседовал. Прямо ума не приложу, чем мы еще вам можем помочь, — растерянно сказал Фомин.

— Ну это наше дело ум прикладывать, а ваше дело нам все показать. Понимаю, что мой предшественник уже здесь был и работу провел. Но я хочу все сам услышать и увидеть.

— Конечно, конечно, сейчас я вам все покажу, — сказал Фомин.

Он провел меня мимо однотипных заводских корпусов, соединенных единым переходом, к зданию художественной мастерской, на которой висела соответствующая табличка. Возле входных дверей стояли несколько бородатых мужчин в белых халатах и курили.

Фомин обратился к одному из них.

— Туров, по твою душу пришли.

Названный Туров посмотрел на меня с осуждением. Помешал его законному праву на отдых, разве можно быть тут довольным. Затушил недокуренную сигарету, опять же один расход, пожал плечами и сказал:

— Пойдемте, раз пришли.

Фомин провел нас в свой кабинет, заставленный шкафами с готовой продукцией.

— Думаю, вам здесь будет удобнее. Потом, когда закончите, я проведу вас в цех, покажу место работы Шведова. Если надо и с другими мастерами поговорите.

— Спасибо большое, — поблагодарил я.

Фомин замялся как-то, чувствуя, что он лишний человек в своем кабинет, взял со стола какую-то папку, судя по всему первую попавшуюся, чтобы руки занять, и вышел, плотно затворив за собой дверь.

И вот теперь Туров сидел напротив меня. Сам разговор заводить не спешил, ждал от меня первого шага. А я не торопился. Я с любопытством рассматривал изделия, которые выпускал цех косторезов. В шкафах за стеклянными дверцами стояли фигурки из русских народных сказок, из сказок Пушкина А. С. (не знаю, кто это, Тень молчал, но перед изделиями стояли таблички) и статуэтки архитектурных достопримечательностей Ленинграда.

Царевна-лягушка со стрелой во рту, старик, разговаривающий с золотой рыбкой, якут, сидящий в санях, которую везут три полярных оленя, три медведя, сам Пушкин, сидящий в кресле, с пером в руке, колобок и лиса, которая обвивала его своим хвостом, миниатюрная копия сфинкса с набережной Невы, Медный всадник и Александрийская колонна.

Конечно, не обошлось и без коммунистической тематики. Юный кудрявый Ленин в виде медальона, герб СССР, легендарный танк Т-34 и знаменитая «Катюша» — символы победы в Великой Отечественной войны. Были здесь и более практичные вещи: заколки и брошки, расчески и шпильки, зеркальца и пуговицы, шкатулки и табакерки, и все выполнено из кости.

— И вы все это делаете из костей животных, из которых колбасу делаете тут? — спросил я.

— Полностью безотходное производство, — нехотя ответил Туров и добавил. — Иногда привозят и сторонние материалы для спецзаказов.

— И вы тоже так можете? — изображая из себя простачка недотепу, следователя спросил я.

— Обижаете, конечно могу. Тут несколько моих работ представлено. Вон те медведи и Колобок. Хотя я в основном работаю над женской продукцией, заколки там, расчески, шкатулки, — с гордостью заявил Туров.

— А работы Шведова здесь есть?

— Шведов был солидным мастером. Он очень ценился и начальством, и заказчиками. Правда выпить любил, но кто из русских художников выпить не любил. Беда наших русских мастеров, водка окаянная. Поэтому его часто на профком дергали, песочили, выговоры разные, а потом он раз сделает работу, а ему премию и диплом с благодарностью.

Туров говорил. Я продолжал разглядывать витрины, наблюдая краем глаза за ним. А ведь косторез говорит с явной завистью. Он завидовал Шведову, это читалось в его тоне и в том, как он подбирал слова.

— Вот как интересно. Конечно, удивительные вы тут дела делаете, — продолжал я восхищаться работами мастеров косторезов. — И вот как вы так придумываете эти фигурки, из головы прямо? Вот берете кость и режете, что в голову пришло?

— Ну, у нас есть серийные изделия. На них есть утвержденные технические задания. Поэтому мы работаем по утвержденному плану.

— А если это не серийное изделие? А индивидуальный заказ?

Вот сейчас бы спросить в лоб: «Знаешь кто убил Шведова?». И если не ответит, то добиться показаний путем прямого физического воздействия, но я вынужден играть перед ним спектакль, выплетать словесные кружева, чтобы получить простую информацию.

— Ну, сначала рисуются эскизы, потом они утверждаются на художественном совете, потом отправляются наверх и утверждаются уже на самом высоком уровне, и после этого делается Техническое задание. Оно и идет в работу.

— А сколько эскизов делается для изделия?

— По-разному. Когда как от трех до бесконечности. Иногда, мы не сразу можем поймать верный образ и рисуем, и рисуем, пока не попадем в цель, — сказал Туров.

— А вы рыбалку любите? — неожиданно я переменил тему.

Туров не ожидал такого вопроса. Он даже на время растерялся.

— Не фанат, конечно, но в целом с удочкой посидеть люблю.

— А Шведов любил?

— Нет. Он вообще не поклонник такого рода отдыха. Он все больше по кабакам, да бабам ходил. При этом никак не мог успокоиться. Ни с кем серьезных отношений не имел. Один жил.

Я обернулся к Турову. На стене за его спиной висел плакат:

«Изделия из кости и рога, выпускаемые Ленинградским мясокомбинатом имени С. М. Кирова пользуются большим спросом как в нашей стране, так и за рубежом.»

Я сел напротив Турова и внимательно посмотрел на меня:

— Скажите, а в каких вы были отношениях с убитым?

— В дружеских. А к чему все эти вопросы? Я же уже все рассказывал вашему коллеге.

— Мой коллега, это мой коллега, а я — это я. Поэтому попрошу отвечать на мои вопросы, — сказал я с нажимом.

— Так я уже ответил. Дружили мы.

— Дружили, и при этом на рыбалку вместе не ходили.

— Не ходили.

— То есть работали вместе, а отдыхали по отдельности, — сделал я выводы.

— Ну не всегда. Иногда и вместе отдыхали, — неуверенно ответил Туров.

— Где отдыхали? Как?

— В основном за городом. У меня дачка у тещи есть. Туда и ездим. Иногда в баню ходим компанией. Но все чинно, благородно.

Я снова поменял ход беседы, уводя вопросом в другую сторону:

— А у меня такой вопрос, вот для себя. Если я захочу себе фигурку сделать, в частном порядке можно, так сказать, с вами договориться?

— Можно и договориться. Только мы делать будем не в рабочее время, а в свои законные выходные. Нам по-другому нельзя. Ну и подольше будет по времени. Тут у нас автоматизированное оборудование, а дома резцы и прочее все ручное. А так чего не поработать, работу мы завсегда любим, — сказал Туров и осекся, вспомнив, что разговаривает с представителем власти. — Мы кстати все официально через нашу мастерскую сделаем. С квитанцией и без пыли.

— А Шведов брал сторонние заказы? — спросил я, делая вид, что не заметил его волнения.

— Шведов. Брал, наверное, — ответил Туров.

— А над чем в последнее время работал Шведов?

— Ну, разные работы у него были и заказы там разные, — не хотя ответил Туров.

— Скажите, а вот вы говорите эскизы перед заказами делаете. А можно посмотреть последние эскизы Шведова?

Я пока даже смутно не понимал, какие выводы можно сделать из всего услышанного. Но любая информация поможет следствию.

— Хорошо. Я сейчас вам принесу.

— А давайте вместе сходим. Заодно мне и рабочее место Шведова покажите.

Туров поднялся из-за стола и направился на выход из кабинета. Я пошел за ним. Он привел меня в цех, где за большим длинным столом друг напротив друга работали мастера в белых халатах. Рядом с каждым стояла лампа, и они трудились над новыми сказочными статуэтками. Туров подвел меня к двум пустующим рабочим местам.

— Тут я работаю. А тут Шведов… работал…

На столе также лежали папки с эскизами. Он передвинул несколько папок и выдал мне одну. Я раскрыл ее и просмотрел рисунки. Все они сделаны были в стиле тех изделий, что я уже видел на выставке готовой продукции.

— Я заберу у вас эти эскизы? Разумеется, с возвратом.

— Напишите соответствующую бумагу и, если товарищ Фомин не возражает, то мне то что возражать, — сказал Туров.

Через полчаса я выехал с завода в сторону дома. Первый день службы закончился. Самый легкий, как потом оказалось, день службы.