Пришелец в СССР

Глава 16

Мой первый бой. Я помню его в мельчайших деталях. Первый бой он никогда не забудется, потому что вроде бы ты информационно подготовлен к тому ужасу, в котором окажешься, знаешь, как стрелять, в кого стрелять, а главное зачем стрелять. Голова полнится инструкциями, протоколами, шаблонами действий, приказами и циркулярами, но когда ты оказываешься один на один с врагом, который лезет на тебя со всех сторон, то все эти умные документы, которые, кажется, предусматривают каждое твое движение при любом раскладе, мигом улетучиваются, оставляя после себя большое белой снежное поле растерянности. И только спустя какое-то время, если ты не поймал первое же излучение и не обуглился на месте, включаются инстинкты, и ты начинаешь действовать. Сначала неумело, как любой новобранец, несмотря на то, что ты прошел множество учебных полигонов, а потом все увереннее и увереннее, и вот уже к концу боя ты заслуживаешь первый неофициальный статус «Жарщик». За то, что зажарил пару десятков идрисов, и на тебя с уважением, как на равного смотрят боевые товарищи штурмовики.

До высшего статуса доживают не все.

Я провел в учебке полгода, и мне полагалось еще два месяца, когда неожиданно я получил распределение в «Черный батальон» в четвертую штурмовую бригаду под командованием капрала Северина. Я не успел опомниться, как меня отправили на технический склад, где я получил боевую броню и новый, все еще в смазке плазмоган, да пять до предела заряженных батарей. После этого меня тут же отвезли в расположение бригады, а уже через три часа я стоял на посадке на штурмовой корабль «Буревестник» в компании таких же новобранцев, как и я. Тогда-то я и познакомился с Тощим, Бубном, Кувалдой, Тараканом, Крысой, Лодырем и Дыроколом. Батюшка присоединился к нашей бешенной компании намного позднее. Мы тогда успели уже две высадки пройти, когда его к нам отправили. Конечно, тогда их никто не звал Тощий, Бубен, Кувалда и т.д., все эти прозвища они заслужили за годы службы. Но я уже не помню, какие у них были настоящие фамилии.

Капрал Северин оказался суровым мужиком средних лет, который встретил нас сочувствующим взглядом и фразой: «Добро пожаловать свежее мясо на жаровню». Капрал Северин погиб в том бою. Его тело так и не нашли. Идрисы разложили его на атомы. Так что мы не смогли в полной мере насладиться его командованием. После этого в нашу бригаду был назначен капрал Фунике, с которым мы дошагали до самого последнего моего боя, закончившегося моей смертью и переносом в новый мир.

Не успели мы обустроиться на борту, как «Буревестник» стартовал в неизвестном нам направлении. Я четко помню те чувства, которые испытывал, когда по палубам прошла команда на старт, и мы заняли свои места в противоперегрузочных креслах. Нас расплющило на местах, а потом, когда корабль покинул орбиту военной базы и вышел в режим свободного полета, а затем перешел в даль-прыжок, мы смогли почувствовать свободу. Перегрузки ушли, и мы покинули кресла.

Освоиться в своих каютах нам не дали, и сразу вызвали на общий сбор и построение, где капрал Северин объявил нам, что мы летим к месту соприкосновения с боевыми силами противника, где сейчас уже идет кровопролитный бой с превосходящими силами идрисов, поэтому высокое командование перегруппирует войска.

И так далее, и так далее. Я уже почти не слушал его. Я просто услышал, что впереди бой. А это значит, что мне придется идти на верную смерть с плазмоганом в руках. И в этот момент я почувствовал сильный приступ страха, граничащий с паникой.

Я чувствовал себя потерянным и обреченным. Мне хотелось себя пожалеть. Такой молодой, а так бездарно промотал свою жизнь. Хотел для себя большего, а в результате оказался в зловонной канализационной яме. Как глупо прошла жизнь.

Все эти мысли в мгновение промелькнули в моей голове. В тот момент происходил самый важный процесс в моей тогдашней жизни — ломка. Если бы я тогда сломался, то все… меня можно было бы списывать в утиль.

Я знаю, что многие из штурмовиков ломались. Пройдя все круги учебного ада, накануне самого первого своего решительного сражения они превращались в зефирных человечков, не способных ни на что. Психика ломалась под напором неизбежного. Таких отбраковывали, перемещали в больничный стационар прямо тут на борту звездолета, а вот что дальше с ними было, я не знал. Быть может, их отправляли в открытый космос или везли до ближайшей населенной планеты, где отпускали на волю. Эта неизвестность вдруг отрезвила меня. И я с трудом, но взял себя в руки, прогнал все дурные мысли, собрался в комок и стал цельной, боевой единицей. Я решил, что выйду живым из этого боя. Во что бы то ни стало.

Капрал Северин обрисовал нам вкратце положение дел на фронте. Провинциальная планета Тарвис входила в состав Бресладской империи и представляла из себя аграрную планету, где также проводилась добыча полезных ископаемых, которые использовались для изготовления топлива для двигателей звездолетов. Без этого топлива невозможны были межзвездные полеты. Конечно, Тарвис был не единственной сырьевой планетой. В нашей звездной системе их было несколько сот. Топлива на всех хватит. Только вот отдавать ее в распоряжение идрисов мы никак не могли. Империя обеспечивает безопасность всех вассалов империи.

Когда я жил на родной планете, я слышал конечно и читал в сводках новостей о том, что наша Империя ведет нескончаемую и безжалостную войну против Империи идрисов, но я никогда не интересовался этим. Ведь эта война и эти богом забытые идрисы были от меня так далеко. Наша маленькая планетка кружилась в безграничном космосе в стороне от всех вооруженных конфликтов, поэтому я и не вдавался в подробности. Но теперь я стоял, слушал сухие, без эмоциональные слова капрала Северина и никак не мог понять, что мы люди не поделили с этими разумными (а разумными ли?) насекомыми? В каких сферах пересеклись наши интересы, что мы вынуждены были взяться за оружие? Чем помешали эти богомерзкие идрисы нашему государю императору Октавиану, не помню уже какому по счету? В этот момент я также задумался, а есть ли вообще какой-то смысл в этих нескончаемых войнах? И можно ли как-то прекратить их раз и навсегда? Ведь я даже не знаю, почему я должен убивать этих идрисов. Почему мы с ними схлестнулись в ожесточенной кровавой борьбе. А господа-командиры лупцевали нас сухими строчками из официальных документов:

— вероломные захватчики

— безжалостные оккупанты

— иномирные чудовища

И я искренне недоумевал, почему я должен брать в руки оружие и идти убивать тех, кто лично мне ничего плохого не сделал. Но весь этот налет пацифистского бреда слетел с меня в мгновение, когда я увидел в опасной близости от себя этих чудовищ, а потом увидел какой лютый нечеловеческий ужас они творили с мирными гражданами, которые ничего никому не сделали, кроме разве того, что родились ни в то время и ни в том месте.

После того как капрал Северин закончил читать военные установки, грянул Имперский гимн. Мы все замерли, практически окаменели. Я старался даже не моргать. И меня в первый раз пробрал гимн, заряжая своей энергией. Я раньше слышал гимн, но не обращал на него внимания, а тут даже строчки запомнил:

Взвейтесь знамена,

Развейтесь враги.

Поступь Империи

Чеканит шаги.

До прибытия в точку выброса оставалось четыре часа. Нам дали время на отдых два часа, после чего мы обязаны были прибыть на плац для подготовки к выбросу. Мы разбрелись по своим каютам.

Я оказался в одной каютой с Тощим, Бубном и Кувалдой. С нами был еще один парнишка. Я уже не помню, как его звали. Помню только, что его сильно накрыло волной паники, и он никак не мог успокоиться. На плаце он еще держался, а тут забился в угол койки, натянул на себя одеяло, так и сидел, дрожал. Мне его было по-человечески жалко. У каждого из нас могла сломаться психика. Хорошо, что я оказался более адаптивно способным, а то иначе мне бы сидеть на койке и дрожать под одеялом. Мы пытались ему помочь. Объясняли ему, уговаривали, но все без толку. А потом откровенно забили, потому что если сам человек не хочет себе помочь, то кто мы такие, чтобы навязывать свои услуги.

Я разлегся на своей койке, подложил руки под голову и тут нащупал что-то. Оказалось, что книгу со стихами какого-то поэта. Я пролистал ее, прочитал несколько стихотворений. К примеру:

Я удивляюсь тебе, мой друг.

Ты ни черта не знаешь про жизнь,

А ведь жизнь — это старый сундук,

Что положишь в него, то и лежит.

И отложил книгу в сторону, но перед этим я увидел на первой странице подпись: рядовой Крайний А. А.

Эта книга когда-то принадлежала другому бойцу и, судя по тому, что она была такой затрепанной, была очень любима этим рядовым Крайним. Раз она осталась бесхозной на койке, то рядовой Крайний либо погиб в неравной борьбе с идрисами, или сломался и его списали с борта.

И тут я понял, что не мы первые, не мы последние. Погибнем мы, на наше место придут новобранца, как мы пришли на место рядового Крайнего. Это бесконечный круговорот войны.

Война всегда на пороге твоем, хочешь ты этого или не хочешь.

И я дал себе обещание, что если вырвусь из этой смертоубийственной карусели, то получу какую-нибудь осмысленную и полезную профессию, чтобы помогать людям.

За листанием книжки стихов рядового Крайнего, я не заметил, как задремал. Но сон мой резко прервал сигнал боевого построения. Я вскочил и вместе со своими товарищами бросился на плац. Там мы были построены, нам зачитали краткие вводные, и отправили на технический уровень, где мы влезли в свои бронники, после чего загрузились на платформу, которая отвезла нас к десантному шлюпу.

Погрузка прошла легко, без каких-либо затруднений. Только тут на погрузке мы с ребятами сообразили, что в каюте остался наш сломленный сосед. Он так и не смог перебороть свой страх. Когда мы уходили, он просто лежал под одеялом и старался не шевелиться. Больше мы его не видели. Что с ним стало, никто из нас так и не узнал. Я пробовал расспросить старших, более опытных ребят, но они советовали не забивать себе голову ненужными деталями. Вот так любой из нас мог стать ненужной деталью, когда механизм имперской военной машины провернет нас, как мясо в фарш.

Спуск выдался спокойным. Я не почувствовал, как мы вылетели из брюха звездолета, как преодолели пространство, разделяющее нас с планетой, и как приземлились.

Зажглись красные огни по стенам штурмовой капсулы, заревела сирена, откинулись посадочные трапы. Страховочные ремни кресел автоматически расстегнулись, и мы в полной боевой выкладке устремились наружу. Никакой толчеи, никакой суматохи. Все движения предельно четко отработаны. Никто никому не мешает. Даже тяжелый плазмоган, чей вес минимизировали усилители брони, не мешал мне быстро и уверенно передвигаться.

Я выбежал из чрева замершей штурмовой капсулы. Впереди меня маячил Тощий и Тесак и еще множество чужих спин, закованных в бронекостюмы. Мы слаженно бежали вперед по широкому полю, засаженному какими-то злаками, похожими на пшеницу, только ярко-красного цвета. Справа виднелся лес из фиолетовых и зеленых деревьев. Слева нагромождение скал бирюзового цвета, на которых паслись лохматые животные с ветвистыми рогами.

Классический идиллический пейзаж, в который мы вторглись как ослиный помет в бочку с медом. Что мы забыли на этой никому не нужной планете, на которой похоже даже люди не завелись? Какой интерес у Империи в этом прекрасном и своеобразном мире? Зачем мы здесь?

Мысли лихорадочно метались в голове, пока я летел вперед скачкообразными шагами. Усилители бронекостюма улавливали направление моего движения и подстегивали его, снимая всю основную нагрузку, как и облегчая плазмоган. Я не чувствовал его веса, словно не тридцатикилограммовую пушку на себе тащил, а пластиковую зубочистку.

Я бежал с такой легкостью и наслаждением, что на мгновение даже забыл, где я и с какой целью сюда прибыл. Пока реальность не шандарахнула меня мордой о землю.

Я не заметил, откуда прилетел черный идриский шар. Он просто словно возник из пустоты и обрушился перед волной бегущих штурмовиков. Упавший шар завертелся на месте, разбрасывая вокруг себя тысячи жужжащих стальных ос, которые устремились к бойцам. Они прожигали броню, словно картонные коробки, но не застревали внутри убитых бойцов, а вырывались наружу и летели на поиски новых жертв.

Так я в первые увидел в действии одно из самых страшных оружий идрисов. Ребята почему-то прозвали его Юла.

Новобранцы, такие как я, которые раньше никогда с ней не сталкивались сначала ударились в панику. Они стали палить по сторонам, пытаясь сжечь неуловимых ос, но это было так же бессмысленно, как забивать гвозди домашним тапком. Плазмоган оружие мощное, но не точное, бьет энергией по площадям, поэтому новобранцы вскипятили воздух вокруг, пожгли посевы, но количество смертоносных ос не убавилось. Не обошлось и без жертв. Трех бойцов новобранцы сожгли в приступе паники.

Я чуть было тоже не поддался ей, но вовремя опомнился. Я сразу понял, что из плазмогана мошек не настреляешь. Надо действовать как-то по-другому, но я не знал как. Почему в учебке нам ничего об этом не рассказывали. Рассказывали обо всем на свете, включая то, как размножаются идрисы, но о таком важном моменте, как оборона от ос-убийц сообщить забыли. Но тут в дело вступили опытные штурмовики, которые участвовали уже в нескольких высадках, и сталкивались с этой дьявольской Юлой.

Бороться с осами бесполезно. Они юркие и крохотные, но чертовски смертоносные. Если уж ужалит, то насмерть. Но можно уничтожить саму Юлу, которая по сути является центром управления и мощной зарядной станцией. Сразу несколько бойцов устремились к ней, открывая на ходу огонь из плазмоганов. Я увидел это и решил, что чем я хуже. Ребята знают, что делают. Это все же лучше, чем бежать неизвестно куда и молиться, чтобы тебя не прошила стальная оса, которой ты случайно подвернулся по пути. Мыслекомандой я активировал плазмоган, целеуловитель поймал Юлу, и я дал первый залп, а затем еще один и еще один.

Я бил без остановки и бежал навстречу черному вращающемуся шару идрисов, который окутался синим сиянием защитного поля, отражая энергию наших излучателей. Включившееся поле продолжало поддерживать работоспособность ос, но их активность заметно ослабла. Они кружились, летали вокруг, продолжали поражать штурмовиков, но видно было что они заметно ослабли. Наконец, защитное поле замерцало и лопнуло, и в то же мгновение энергия наших плазмоганов накрыла шар, и он тут же взорвался, не оставив после себя и следа.

Потеряв центр управления, стальные осы попадали на землю. Больше они не представляли для нас опасности. Много жизни унесла эта Юла, но как оказалось это было только начало. Пробный снаряд в наш окоп.

Командиры перестроили свои подразделения, и мы продолжили движение в глубь территории противника. Идрисов мы еще не видели, только проклятую Юлу, поэтому я не знал к чему готовиться. Конечно, в учебке нам показывали врага, рассказывали, как вести с ним бой, по каким схемам он воюет. Все это перемежалось лекциями об истории Бресладской Империи, о заслугах Государя Императора Октавиана Какого-то Там По Счету и другими патриотическими воззваниями. Видел я идрисов и в популярных передачах, которые транслировались по телевидению моей родной планеты, но все равно я оказался не готов к их появлению.

Они набросились на нас откуда-то сверху. Похоже их десантировали с воздушного транспорта. Куда смотрели наши орбитальщики? Почему не сбили воздухолеты идрисов в небе? Идрисы просто упали нам на головы и сразу же начали все крушить и уничтожать. Их было несколько десятков особей. Приземлившись, они тут же вступали в бой. Своими клешнями и жвалами они рвали штурмовиков на части. Тут же заплевывали их кислотой. Наша броня не выдерживала их натиска. И ведь разработчики знали, что возможности идрисов превосходят прочность наших броников, но при этом мы продолжаем получать только такие модели со складов.

Командиры кормят нас обещаниями, что новая сверхпрочная броня уже на подходе, что скоро мы получим ее и тогда жвалы и клешни идрисов будут нам не страшны, но, если верить старослужащим, этими обещаниями нас кормят уже несколько лет.

Штурмовики тут же вступили в бой, но палить из плазмоганов в условиях тесного контакта самоубийственная идея. И идриса поджаришь и пару товарищей за компанию, а еще можно ненароком и себе ногу спалить. Чего только не происходит в горячке боя, тем более при близком столкновении.

Идрисы крушили и кромсали все на своем пути. Их вроде было не так много, но в то же время они представляли серьезную угрозу для нас. Продвижение штурмовиков замедлилось, а вскоре остановилось. Мы теряли людей, которые погибали один за другим под натиском противника. Но в то же самое время многие из нас не могли ничего сделать в этом бою, потому что идрисы были где-тот там далеко. Они были в недосягаемости наших плазмоганов, да и чтобы достать тварей, надо было бить через своих. Получается, чтобы уничтожить одного идриса, я должен был сжечь с десяток своих же товарищей. Или я просто вынужден был стоять в стороне и наблюдать за ходом сражения в ожидании, когда до меня дойдет очередь. Ужасная история.

Я еще тогда не знал, что идрисы — это просто детский лепет по сравнению с майетами, пруганами и вольферами. Я уж не говорю про грубберов, которые из всех иномирян были самыми мерзкими, жестокими и трудно убиваемыми. И чего нашему Государю Императору не сиделось в четко очерченных границах его Империи? За каким звездоклюем он полез на сопредельные территории, где с давних времен прописались иномиряне, которым чуждо все человеческое. Ведь я так считаю, что не стоит лезть к тем, кто настолько чужд и отличается от тебя, что победить противника можно разве что только полностью его уничтожив. Совершить акт полного тотального и беспощадного геноцида. Хотя разве геноцид может быть другим?

Ведь ни один идрис, я уж не говорю про других ребят, не смириться с тем, что мы у них оттяпали часть территорий. Мы для них системный вирус, который надо устранить, вычистить до последнего представителя. Получается, что, вступив в войну с иномирянами, ты обречен вечно воевать, потому что иномиряне будут биться до уничтожения самого последнего человека. А мы вынуждены уничтожать всех идрисов подчистую. Это просто замкнутый круг, из которого нельзя выбраться по-другому. И разве можно в таком случае гордиться и восхвалять Государя Императора, который втянул нас в это вечнодвигательное действие?

Когда ты стоишь на самом краю смерти, какие только непатриотичные мысли лезут в голову.

Все новые и новые идрисы падали на наши головы, но как оказалось это еще не самое страшное. Появились новые Юлы, которые ввинчивались в ряды штурмовиков, расшвыривая вокруг все новые и новые полчища стальных ос, которые тут же атаковали нас.

Идрисы были далеко от меня, так что сразиться с ними мне не представилась возможность, но совсем рядом упала Юла, и туча смертоносных насекомых поднялась над нею и ринулась на нас. Помня свой предыдущий боевой опыт, я не стал дожидаться пока старожилы подадут мне пример и первым атаковал Юлу. Целеуловитель настроился на оружие идрисов и потоки энергии устремились к нему. Только бы мне никто не помешал. Только бы не попасть по своим, ведь вокруг такая скученность людей.

Я жарил и жарил Юлу, но только моей энергии явно не хватало. И тут мне на помощь пришли братья по оружию. Сразу трое штурмовиков вдарили по Юле. Очень быстро она перегрелась и взорвалась, вызвав осинопад.

Я тут же переключился на следующую цель. Работы вокруг было очень много. И еще одну Юлу удалось взорвать при моей помощи.

И тут удача отвернулась от меня. Я не заметил, как рядом со мной оказался идрис. Он ударил клешней мне в спину и пробил насквозь. Боль была всепоглощающая. Поток крови хлынул изо рта. Я задергался на его клешне в агонии, когда он поднимал меня над землей, а потом он сбросил меня, и я полетел под ноги собратьям.

Я умер в полете и очнулся в прозрачной капсуле. Я плавал в какой-то теплой жидкости. Так я впервые прошел процедуру «Последний шанс». Я тогда не знал, что каждый второй новоборанец погибает в первом же бою. Это закон, который еще пока никому не удалось обойти.

Впереди у меня были десяти сражений на разных планетах. Множество смертей и воскрешений. И последнее воскрешение в незнакомом и причудливом мире. Но тогда я ничего об этом не знал и даже не догадывался. Все у меня было впереди. И теперь в новом мире я не имел права на ошибку. Ведь «Последнего шанса» у меня больше не было. Я израсходовал все попытки.

Что-то дернулось внутри меня, и я очнулся от тяжелого сна, полного воспоминаний. Я сидел за рулем и летел по автостраде в неизвестном мне направлении. Как я умудрился оказаться за рулем и при этом спать? Куда я еду? Что со мной случилось до этого? Память была как чистый лист бумаги. Я стал притормаживать, собираясь прижаться к обочине и остановиться. Мне надо было разобраться во всем происходящем, но тормоза у машины не работали. И я вспомнил, что у машины крутился Киндеев. Похоже, он решил все-таки разобраться с ненадежным компаньоном. Слишком уж опасным я для него стал.