Пришелец в СССР

Глава 20

Возвращаясь в город, я все время думал об убитом костерезе Шведове. И ни разу о убитом мной Киндееве, словно я перевернул страницу книги, которая мгновенно вылетела у меня из головы, как малоинтересная. Другое дело косторез. Я чувствовал, что что-то упускаю в его смерти. К тому же я разобрался с делом о краже из магазина «Спорттоваров», по делу профессора Пульмана есть обнадеживающие наметки, а вот с косторезом глухо, как в противоидрисовом бункере. К нему на квартиру я отправил Финна. Надо завтра утром подробно его расспросить, прочитать протоколы допросов. Сравнить с предыдущими протоколами. Человек не может умереть насильственной смертью, сидя в закрытой комнате. Мы явно упускаем какую-то деталь.

До дома я добрался без осложнений. На пункте ГАИ при въезде в город на меня не обратили внимания. Багажник я по возможности оттер, используя воду из болота и траву. Но в сумерках я мог много чего упустить. Беглый осмотр своего внешнего вида признан был удовлетворительным. Пара пятнышек, которые могут быть чем угодно. Но гаишники они же те же милиционеры, только дорожные. У них чуйка тоже работает. Они могут и разглядеть то, чего им видеть не положено. Так что проехал мимо и хорошо. Меньше проблем на мою голову.

Машину оставил во дворе. Решил, что завтра с утра я устрою ей придирчивый осмотр с помывкой. Сам пошел домой. Дверь была заперта на внутреннюю щеколду. Я посмотрел на часы. Начало первого. Ночь уже вовсю, а кому-то вставать в пять часов. И зачем только на щеколду дверь запирают. Боятся квартирной кражи, так моя милиция меня бережет. Кто полезет в квартиру к милиционеру наживу искать. Я позвонил в дверной звонок. Ночной свидетель, это плохо, но не спать же на лестничной клетке.

Дверь открыла соседка Наталья Петровна и тут же заворчала:

— Ходют на ночь глядя. О людях других не думаю. А у нас может бессонница. Только заснула. А тут вскакивая, да двери вам открывай. Я вам что прислуга, двери открывать.

— Наталья Петровна, я с задания. Зачем вы дверь то изнутри заперли? Я же часто поздно возвращаюсь. У меня рабочий день ненормированный.

— А как не запирать? Сами знаете, какое у нас время беспокойное. То тут украли, то тут забрались. Сами в органах работаете, а такую глупость несете.

Я вошел в квартиру.

— Ну, что вы, Наталья Петровна. Кто же в квартиру к милиционеру полезет? — других аргументов у меня все равно нет. — Я у вас получше сторожевой овчарки буду.

— Не забудьте запереть дверь на щеколду изнутри, и свет в туалете погасите, давеча не погасили, — развернулась и зашаркала старушечьей походкой к себе в комнату Наталья Петровна.

Я закрыл входную дверь, задвинул дополнительную щеколду и прошел в комнату, не раздеваясь. Там я включил свет, встал перед зеркалом и внимательно себя осмотрел. Следов крови или уличной грязи я не увидел. Но в любом случае надо отнести вещи в химчистку. Прямо с утра. Я переоделся в домашнее и отправился в ванную. Хорошо, что в столь позднее время на ванную комнату никто не претендовал. Я тщательно помылся с мочалкой, так что кожа стала скрипеть. Вытерся насухо полотенцем, обмотал им же торс и вышел на кухню. Согрел себе чайник, настрогал бутербродов и отправился к себе в берлогу ужинать. Я был чертовски голоден. Вспомнил, что у меня на столе где-то стояла кастрюлька с вчерашними макаронами. Я нашел ее, понюхал, вроде не испортилось. Телевизор включать не стал. В этой реальности средства развлечения по ночам не работают. Правительство страны считает, что ночью граждане должны спать и восстанавливаться после трудового дня, а не развлекаться.

Во время еды я размышлял и планировал свои дальнейшие действия. С Водяным надо решать вопросы прямо завтра. Как только он обнаружит, что Киндеев исчез, у него появятся вопросы, и он начнет действовать. Надо его опередить. С утра я заеду в отдел, поговорю с Финном по делу костореза, а дальше в поля на вольные хлеба. С косторезом тоже надо было определяться. Лейтенанта Кравцова сбила машина после того, как он посетил мясоперерабатывающий завод и покопался в эскизах. Но я там тоже был, и на меня никто не наезжал. Вернее, попытка наезда была, но не по этому делу. Значит, дело не в эскизах, или не только в эскизах. Я решил определиться с этим вопросом после общения с Финном. Посмотрим, что ему удалось накопать. У парня незамутнённый взгляд. Он может увидеть то, что я не заметил.

Я отхлебнул чаю и обжегся. Надо признаться, мне повезло. Я изначально попал не в очень удачный расклад, и мне удалось из него выбраться. Я никогда с криминальным миром связан не был. Мне это претит. И сейчас с ним связываться не хочу. Мир, в котором я оказался, был выстроен на общих законах социальной справедливости. Мой мир был устроен по-другому. На принципах общей выживаемости, конкурентности и имперскости. Новый мир мне нравился больше. Да в нем не было еще много чего из научно-технических изобретений, но ведь это все дело поправимое. Дайте время, и советские граждане в космос полетят. Да, кто знает, может и правда удастся установить Эру Справедливости, о которой рассуждал Василий Иванович.

С этими мыслями я лег спать и спал без сновидений.

Я приехал в отдел раньше всех. Чувствовал себя бодрым и воодушевленным. Первым делом я хотел поговорить с Финном и выяснить у него, что удалось раздобыть нового. Я расположился за рабочим столом с делом «Спорттоваров» и стал заполнять необходимые бумаги. Дело нужно было готовить к передаче в прокуратуру. Пусть они готовят его для суда. У меня полно работы и не сомневаюсь, что Старик подкинет мне еще потенциальных висяков, чтобы проверить меня на прочность. Может снаряд случайно по противнику попал, заблудился так сказать по дороге.

Дверь кабинета открылась и быстрым шагом вошел Саулов. Скинул куртку на вешалку и плюхнулся на свое рабочее место.

— Чего Киндеева еще нет? — спросил он.

— И тебе доброе утро, Карим, — ответил я.

— Какое оно доброе. Мы до четырех утра обыск делали, да все старательно конспектировали. Вот не представляешь, чертовски хочется выпить, так устал. А у нас тут конь не валялся. Так что Киндеева то еще нет?

— Не было. Тебе он зачем? — спросил я.

— Да мы договаривались, что он мне поможет в одном деле. Все документы по-вчерашнему, да какой там, сегодняшнему обыску у тебя на столе, что с хаты воров, что с квартиры наводчика. Своди вместе и отправляй ласточкой, господам прокурорам. А мне еще надо с убийством в борделе на Варшавской разобраться. Чего-то у меня тут не клеиться.

Саулов погрузился в изучение документов. При этом он что-то бормотал, но я его уже не слушал.

В дверях показался Финн. Выглядел он отдохнувшим, посвежевшим, как выглядит типичный стажер, которого не впрягают в полный объем работ, стараясь не спугнуть важную птицу. А то загрузится по полной, сломается на первом же деле, а потом разочарование в профессии и уход в рабочие на завод. Назад, так сказать, к станку, поэтому мы и практиковали постепенное вживание в роль.

— Доброе утро, Семен. Какие у тебя трудовые подвиги? Чем похвастаться можешь? — атаковал я его вопросами с порога.

Времени у меня было совсем мало. Надо выудить информацию и срочно ехать к «Розе ветров», где обычно в это время заседает Водяной. План был прост, как две копейки. Отследить его до берлоги и либо завалить по дороге, либо непосредственно на лежбище. Я конечно понимал, что Водяной один никуда не поедет. Его повсюду будут сопровождать верные драбанты. Слово то какое мудрёное обнаружилось в моей памяти. Нет чтобы просто сказать телохранители. Так что я понимал, что сражение мне предстояло тяжелое, но я к нему был готов. В бой рвался, аж все дымилось.

— Это вы о чем, Виктор Иванович? — радостно чему-то улыбаясь спросил Финн.

— Ну вот ты меня уже начал расстраивать. Я же тебя в коммуналку к Шведову посылал. Докладывай о результатах. С кем поговорил, что накопал.

— Так вы про коммуналку, — спохватился Финн. — Это я вам сейчас доложу. Соседи конечно у убитого еще те прохиндеи.

Финн достал из портфеля блокнот и стал рассказывать о своем посещении коммунальной квартиры. Я закрыл глаза, чтобы лучше впитывалась информация, да и просто глаза захотелось закрыть и стал слушать.

В коммунальной квартире вместе со Шведовым проживало три семьи. Все это я знал и так, безо всякого Финна. Семьи среднего достатка, рабочего класса. Одна женщина учительница истории средних классов из соседней школы. Ничего интересного. Про Шведова все отзывались по-разному, но это мы уже тоже слышали. И тут одна деталь меня все-таки царапнула. В предыдущих отчетах ничего об этом не было, или я уже забыл. Костореза навещали разные личности. Двое, судя по описаниям, кореша забулдыги, лохматые, неопрятные, с бутылками из карманов курток. Вот третий товарищ меня сразу заинтересовал. Мужчина среднего роста, хорошо одет, с портфелем под мышкой, в сером плаще и шляпе. С виду интеллигент. У Финна так и было записано. Он похоже тоже заинтересовался этим типом. Приходил он несколько раз. В последний раз был накануне смерти Шведова за несколько часов. В портфеле каждое посещение бряцали бутылки. Только вот самого посетителя никто пьяным не видел.

— По поводу его трезвости тут подтвердили все жители коммуналки. Они его видели тоже.

— Есть его описание? — спросил я.

— Ну я уже говорил высокий. Смуглолицый, словно загорелый, но это его природный цвет кожи. Черные густые усы, подбородок гладко выбрит. Волосы зачесаны налево. Глаза серые, словно шкура мышиная. Голос тихий, вкрадчивый. Соседи его сказали, что они со Шведовым какие-то работы обсуждали. Дверь часто была приоткрыта. Шведов вообще не любил закрытые двери.

Меня не покидало ощущение, что человека со схожим описанием я уже где-то видел вживую. Одно могу сказать точно, не на мясном заводе. Там такие типажи не водилась.

— Семен, поручаю тебе составить фоторобот этого хмыря. Чувствую я, что это нам может помочь. Я сейчас по делам…

— По каким таким делам? — неожиданно заинтересовался Саулов.

— Тебе то какое дело? Чего я должен перед тобой отчитываться?

— Положим, что не должен. Только тебе по вчерашним арестам еще писать и писать сочинения, а ты на променад намылился. Старик спрашивать будет, что я ему скажу?

— То и скажешь, что у меня помимо спорттоваров еще два убийства висят. Воры никуда не денутся, они уже сидят в камере, а по городу где-то двое убийц разгуливают, — резко заявил я.

— Ладно. Киндеев приедет, как-нибудь вдвоем отбрехаемся, — сказал Саулов и снова погрузился в бумаги.

Зря, он, конечно, на Киндеева надеется. Киндеев ненадежный помощник в последнее время.

— Короче, я уехал. К вечеру, чтобы фоторобот был.

С этими словами я вышел из кабинета.

По дороге к кафе «Розе ветров» я сделал одну остановку возле киоска «Союзпечати». Купил свежий номер «Известий» и журнал «Техника молодежи» майский выпуск с русским мужиком на ходулях на фоне Эйфелевой башни на обложке. Кто знает, сколько мне предстоит просидеть в засаде. Не могу же я просто бездельно сидеть. Вызову подозрения у бдительных граждан. Человек должен работать, а не сидеть в своей машине. А так газету-журнал почитываю, делом занят.

Я припарковался напротив кафе. Возле «Розе ветров» стоял уже знакомый мне «ИЖ» и «Волга», в которой ездил Водяной. Я вытащил из кармана пистолет Киндеева, выщелкнул магазин. Он был пустой. Я вставил свой запасной магазин, полный патронов. Работать я буду из пистолета Киндеева и оставлю его на месте преступления. Пусть следствие думает, что опер сошел с ума от бессмысленности борьбы с организованной преступностью и прикончил криминального авторитета вместе с его свитой. После чего ударился в бега. Конечно, Киндеева объявят во всесоюзный розыск, но так и не найдут, если только болото не осушат. Хотя могут быть варианты. Какой-нибудь особо внимательный ягодник случайно наткнется на что-нибудь и вытащит мертвеца из болота. Нет, тут я, конечно, уже ударяюсь в дикие фантазии. Болото отдает свои секреты только археологам, когда они предметно копают в каком-то месте.

Я сидел в засаде три с половиной часа. Прочитал всю газету от передовицы до последней строчки. Потом переключился на журнал. Сначала прочитал фантастический рассказ Андрея Михаловского «Давным-давно», после чего вернулся к первой странице и стал читать статьи по порядку.

Я сначала не понял, что такое фантастический рассказ. Но тут мне помог Тень. Он подсказал, что это рассказ о возможном будущем или об альтернативном прошлом. Чистой воды выдумка, литературная сказка для взрослых. Удовлетворившись таким объяснением, я с интересом прочитал рассказ о том, как историк из будущего отправился в прошлое, чтобы своими глазами увидеть битву при Чудском озере. Только я не понял, в чем тут фантастика, если я из другого мира смог переместиться в тело советского гражданина, то почему какой-то историк не может проделать тоже самое только во времени. Тень подсказал, что в советской реальности технология таких перемещений не изобретена и считается фантастической.

Я как раз начал читать статью космонавта Леонова «Зачем человеку космос?», когда из кафе вышли двое серьезных мужиков, с виду охранников, осмотрелись по сторонам, после чего один вернулся в кафе и через минуту уже вышел вместе с Водяным и еще одним товарищем в сером костюме. Охранники сели в «ИЖ», а Водяной с другом сели в «Волгу». При чем друг сел за руль. Через минуту оба автомобиля тронулись с места и направились по Московскому проспекту в сторону Парка Победы.

Я завел мотор и поехал в противоположную сторону. Мне нужно было срочно развернуться и не потерять их из виду. Я справился с этим, но сильно отстал, хорошо, что не выпустил врага из виду. Я прибавил скорости, чтобы сократить нашу дистанцию.

Водяной доехал до парка свернул на улицу Бассейную, затем налево на проспект Юрия Гагарина и по Кузнецовской улице вернулся на Московский проспект. Он просто обогнул Парк Победы, чтобы развернуться и направиться в сторону аэропорта. Все это время я не отставал от него, но и не выделялся, чтобы меня не заметили.

Наша дорога заняла сорок минут и закончилась в частном секторе на окраине города Пушкин. Мы оказались в настоящей деревне с бревенчатыми домами и высокими заборами, окруженными лесом. В домах горел свет, так что деревня населенная. Есть люди, надо быть аккуратным, чтобы не привлечь к себе внимание.

Водяной доехал до окраины деревни и остановился возле серого дощатого забора. «ИЖ» остановился рядом. Охранники вышли из машины и открыли ворота. После чего машины заехали внутрь. Ворота тут же закрылись.

Я заглушил мотор за несколько домов до точки назначения и наблюдал за их передвижениями со стороны. Теперь я снова завел мотор и проехал мимо дома Водяного. Я выехал из деревни, заехал в ближайший лес, где и оставил машину. В деревню я вернулся пешком, стараясь никому не попадаться на глаза.

Идти через ворота — занятие глупое и смертельно опасное. Пальнуть не успею, как положат меня на месте. Я решил обойти дом по периметру и найти уязвимое место, через которое я смогу проникнуть к противнику на территорию. Как я и предполагал такое место нашлось. Я достал пистолет и раздвинул две доски забора, которые болтались на одном гвозде. Я аккуратно заглянул внутрь. Врага не было видно, тогда я залез на территорию Водяного. Осторожно я перебежал к дому и прилип спиной к стене. Осмотрелся на месте. Никого нет, ничего подозрительного. Все бандиты внутри дома, что мне на руку. Там со всеми и расправлюсь, чтобы не разбежались в разные стороны, как тараканы.

В тот момент я даже и не подумал, что вдруг у Водяного есть семья, и он к жене с детишками приехал. Хорошо, что так не вышло. У Водяного вся семья — это его подручные. Но я подумал об этом после того, как операция закончилась. А что, если бы все-таки войдя в дом, я застал бы его в кругу семьи. Чтобы я стал делать? Вот это серьезный вопрос. Я не смог бы убить ни в чем не повинных людей. Я же не зверь какой-то. Мне пришлось бы отступить, и тогда партия разыгрывалась бы дальше по другим правилам.

Я аккуратно заглянул в окно, чтобы оценить расклад сил. Это было рискованно, но я должен был сориентироваться, как мне действовать. Водяной сидел за столом с мужиком в сером костюме. Перед ними стояла бутылка водки, два граненных стакана и блюдо с толсто нарезанными кусками копченой колбасы и перьями зеленого лука. Телохранителей видно не было. Похоже, они были в другой комнате или курили на крыльце.

Крадущимся шагом я обогнул дом и дошел до крыльца. На нем никого не было. Я осторожно поднялся по старым гнилым ступенькам с облупившейся бурой краской, взялся за ручку двери, но не ничего не успел сделать, как дверь сама стала открываться. Прямо передо мной возник один из телохранителей с беломориной в зубах. В его глазах появилось удивление с искорками злости, но он ничего не успел сделать. Я выстрелил два раза ему в живот. Он выронил папиросину изо рта, зашипел и упал в коридоре. За ним оказалось шел второй телохранитель. Вот же мне повезло, сразу двух бандитов укокошить. Я сделал два выстрела в грудь второму бандиту. Он схватился в падении за вешалку и вместе с ней рухнул на пол. Грохот стоял знатный. Водяной теперь предупрежден о моем визите.

— Что там за херня? — раздался из комнаты крик.

Я решительно вошел в комнату, готовый стрелять на поражение, но чуть было сам не схлопотал пулю. Громыхнул выстрел. Пуля ударила слева в дверной косяк на уровне головы. Я моментально сориентировался и отпрыгнул влево под прикрытие вещевого шкафа. Тут же два прогремело два новых выстрела, и пули прошили пространство, где я недавно находился.

— Что это за гость к нам нежданный пожаловал? — раздался насмешливый голос Водяного. — Вася, ты кого-нибудь ждал?

— Нет, — раздался голос мужика в сером.

— И я не ждал. А вот завалился нежданный гость и помешал нам культурно отдыхать. Чего тебе надо мил человек?

Водяной тянул время. Без шума решить с ним вопрос не удалось. Уже полдеревни, наверное, слышало выстрелы и местную милицию оповестили о перестрелке. Скоро здесь появятся мои коллеги. Воевать с ними я не собираюсь. Но не на это рассчитывал Водяной. Может рядом с его логовом стояли домики с верными соратниками, которые только и ждут команды, чтобы неожиданно явиться на защиту своего хозяина. Я рассчитывал на легкое устранение двух-четырех человек, но никак не на полноценное сражение с армией противника. У меня на это просто нет физического ресурса. Не пальцем же отстреливаться. Значит, надо срочно заканчивать операцию. Вариант тактического отступления я не рассматривал, как пораженческий.

В переговоры с противником я не вступаю принципиально. Какой смысл разговаривать с смертниками. Пока они пытаются прощупать почву пустопорожней болтовней, я буду действовать.

Водяной с Васей засели за перевернутым столом. Они быстро сориентировались и создали себе укрытие. Мы можем долго и безуспешно перестреливаться, но у меня нет времени. Я выглянул из-за шкафа, сделал несколько выстрелов, но вместо того чтобы вернуться в укрытие, прыгнул вперед, тут же упал на колени и снова начал стрелять, когда из-за стола выглянул Василий. Он стрелял по укрытию, где меня уже не было, поэтому был хорошей мишенью. Одну пулю он получил в плечо. Вторая ударила в голову. Больше он меня не побеспокоит. Водяной тоже высунулся, но успел спрятаться, увидев, что случилось с его напарником.

— Какая же ты сука! Невежливо вот так врываться и портить людям жизнь, — проорал он.

И куда только делся несгибаемый, крутой авторитет Водяной. Вместо него я слышал испуганного мальчика.

Я встал во весь рост и направился к укрытию, держа его на прицеле. Водяной дернулся было, но я тут же загнал его назад выстрелом. Я резко подался в сторону, заглядывая в укрытие и стреляя на ходу. Водяной ничего не успел сделать в ответ. Первая же пуля угодила ему в голову.

Я тут же свинтил глушитель, сунул его в карман куртки и направился на улицу. В таких домах всегда есть два выхода. Я вышел через поленницу, где и бросил пистолет Киндеева, словно он у меня случайно выпал, потом проторенной тропой через дыру в заборе я покинул территорию Водяного и бросился к лесу. Позади меня слышались встревоженные голоса людей и хлопанье дверей. Я благополучно добежал до леса и направился к своей машине. Я нашел ее легко, сел за руль, завел мотор и направился дальше в сторону Красного Села, где развернулся и уже другой дорогой поехал назад в город.

Я возвращался в город с чувством выполненного долга. Преступники были наказаны, пускай и не по законам советского государства, а по законам военного времени и вселенской справедливости. Почему военного времени? Потому что я военный, давал присягу, штурмовиком участвовал в боевых действиях, где и пал смертью храбрых. Но в моем мире смерть не означает прекращение контракта. Так что и сейчас я в строю и готов к любым необходимым военным действиям. Я считал себя разведчиком, засланным в тыл к потенциальному союзнику, а тут в тылу сплошные вредители. Вот я их и устранил и устранять буду и впредь. Если мне суждено остаться жить в этом мире, то я сделаю все, чтобы мое новое родное государство процветало, а все вредители были выявлены и уничтожены.

Бандиты они самые настоящие вредители и есть. Найдя ошибку в системном коде, они атакуют слабое место, выстраивают на нем собственный код и создают надстройку. Такое государство в государстве, которое в итоге и разрушает всю систему. И чем больше таких вредителей, тем больше поражен системный код. Когда же критическая масса таких поражений станет блокировать функционал основной системы, то начинается обрушение, которое будет уже не остановить.

Я еще совсем мало пробыл в этом мире, но я уже столкнулся с этими паразитами кода. Я не могу оценить степень поражения системы, но мне кажется, что она близка к критической. А значит надо засучивать рукава и жечь всех паразитов, как проклятых идрисов.

Сейчас я возвращался в отдел. Теперь, когда главные помехи устранены, я должен заняться своими непосредственными обязанностями. Найти убийцу костореза, убийцу профессора Пульмана и убийцу старшего лейтенанта Кравцова, последнее преступление связано с одним из двух предыдущих напрямую. И тогда можно двигаться дальше, но что-то мне подсказывало, что, закрыв эти дела, на меня тут же свалятся новые.

В отделе меня ждал Финн с фотороботами. Он откровенно скучал, пил чай и при этом лениво листал Уголовный кодекс. Одного взгляда на фоторобот мне хватило, чтобы узнать изображенного на ней человека. Я видел его уже в магазине «Спорттоваров» в кабинете директора Мышанского Игната Львовича.