Птичьи певцы

О чем ты мечтаешь?

В следующие гады Джонни не принимал участия в конкурсах. Я продолжал один и даже предложил услуги гида на очередном фестивале. Первая апрельская экскурсия запланирована на субботу. Я купил взбитый кекс и яблочный сок. Вооружился биноклем, подзорной трубой, а также несколькими парами резиновых сапог на случай, если некоторые посетители не знают значения слова «болото». Организаторы позвонили мне и сообщили, что никто не записался. На вторую экскурсию кто-то все-таки пришел, а затем сработало сарафанное радио, и все больше людей заинтересовались мной в качестве гида-природоведа. Я с энтузиазмом рассказывал публике о жизни птиц и показывал им то, что она не видит или разучилась видеть.

Словно пастух, ведущий стадо к сочным пастбищам, я выискивал тайные тропинки, на которых водятся редкие птицы. До сих пор я проживал подобные моменты в одиночестве, но оказалось, что делиться своими наблюдениями с другими доставляет столько радости.

— Джонни тебя искал, — сообщил мне однажды отец. — Он вчера заходил в аптеку.

Прошло пять лет с конкурса в Шамборе, где мы виделись в последний раз. В будни я учился в университете в городе, а по выходным разгуливал по бухте в извечных резиновых сапогах. Я больше не участвовал в конкурсах птичьего пения и наслаждался свободным временем.

— Вот как? А чего он хотел?

— Я дал ему домашний номер, он позвонит.

В жизни родителей многое переменилось: они продали аптеку в Арресте, и теперь мы жили в Амьене. Когда Джонни пришел к нам в гости, мы увидели, что он сильно вырос и стал совсем другим. Он разительно отличался от юноши, которым был пять лет назад. Он рассказал, что получает стипендию, позволяющую ему учиться здесь, а затем перешел к главному:

— Жан, я накосячил. Взял машину родителей и проехал знак «Стоп». Знаешь, тот, что в Сен-Вале, у свалки.

— Конечно, он прямо под горкой! Коварное местечко…

— Да, и меня поймали. Мне нечем оплатить штраф. В июле я подрабатывал вожатым в лагере, но деньги кончились. Я попросил отца, но тот сказал: «Я оплачу твой штраф при условии, что ты в последний раз поучаствуешь в конкурсе птичьего пения на фестивале Абвиля». В общем, мне нужна твоя помощь. Хочу выступить с тобой в дуэте. В этом году обязательная птица — чирок-трескунок. Вместе мы точно победим.

Чирок-трескунок (Spatula querqueduld) — это мелкая утка, возвращающаяся в бухту Соммы из Африки с первыми мартовскими деньками. Местные прозвали ее сверчком. Пение самца довольно сложно воспроизвести. Если честно, я очень гордился тем, что Джонни пришел ко мне, намереваясь занять первое место… Я предложил ему:

— Хорошо, ты будешь самцом, а я самкой. Самцу практически невозможно подражать, а от самки многое будет зависеть. Не волнуйся, я прекрасно с ней справляюсь. Помнишь, как проходят брачные игры? Самец вертится вокруг самки, затем резко приподнимается всем телом над водой, закидывает голову назад и поет. У тебя так тоже получится, если выдохнуть из глубины глотки. Начни с подражания глухарю, а затем издай позыв к контакту дерябы. Смешай оба звука, и выйдет пение самца чирка-трескунка.

В апреле наш дуэт победил в конкурсе с большим отрывом, и мы оплатили штраф.

Когда выигрывают одни и те же, это обескураживает противников и вредит популярности фестиваля, поэтому организаторы попытались перетасовать всю колоду и выдумали новшество: с конкурсом птичьего пения на фестивале Абвиля покончено. Дорогу состязанию по имитированию млекопитающих!

Я сообщил об этом Джонни.

— Ты серьезно? Они не посмеют! — возразил он.

— Уже посмели, уверяю тебя. Среди заявок — волк, косуля, олень и кабан, кроме того, нужно подражать некоторым животным в паре.

— Черт те что! Сразу предупрежу тебя: я не собираюсь переключаться на млекопитающих.

— Вот увидишь, это довольно забавно. Я уже тренируюсь и научился подражать волку.

В день конкурса было мало участников. Всего пятеро. Я вытянул первый номер и начал с кабана. Однажды вечером, когда я искал козодоев (Caprimulgus europaeus) в дюнах Маркентера, меня окружило целое стадо. Ночью их вой звучит очень внушительно. Я слышал визги кабанчиков, шорох копыт, как вдруг их мать, свиноматка, учуяла мой запах и издала ужасающий вопль, после чего малыши забегали в разные стороны. Стоя у микрофона, я разыгрывал эту сценку.

Зал хохотал. Тот же самый смех звучал, когда конкурсанту не удавалась имитация. До сих пор, подражая птичьему пению, я никогда не слышал подобной реакции. Когда Джонни заревел оленем, его ждало то же самое. Волшебство и ощутимое напряжение, которые соединяли людей и пернатых, испарились.

Конкурс быстро подошел к концу. Зрителей было так мало, что мы с Джонни ждали попросту в одной из лож, не имея ни малейшего желания общаться с людьми.

Он спросил меня:

— Ты видел, что мы только что изобразили?

— Ну да, и полагаю, мы среди победителей.

— Да плевать! Ты божественно свистишь уже двенадцать лет, тысячи человек приходили послушать только тебя и громко аплодировали твоим птицам, а ты довольствуешься тем, что выставляешь себя на смех и бросаешься в пасть волку? Жан, надо завязывать с этим конкурсом. Люди хотят видеть нас на сцене. Необходимо дать им это: пусть смотрят, пусть видят нас повсюду. О чем ты мечтаешь, Жан?

— Ну… Взглянуть на птиц Амазонии и на альбатросов.

— Тогда поехали, хоть в Японию, хоть в Австралию. Поставим спектакли с птичьим пением, и все придут на нас посмотреть. А зваться мы будем…

…птичьими певцами.