Расколы и припевы

Глава 13

Куинн

— Это прекрасный дом, — сказала я Грэму, когда мы подъезжали к его дому.

Прошлой ночью было слишком темно, чтобы разглядеть детали. Я была как в тумане, мой разум был поглощен страстью, жаром и предвкушением. Когда я выбралась из дома, то, не поднимая головы, на цыпочках вышла через парадную дверь, прежде чем сесть в свой Убер.

— Мы починили его. — Грэм улыбнулся Колину в зеркало заднего вида.

— Как долго вы здесь живете?

— Четыре года. До этого мы жили в квартире, но меня тошнило от шума и соседей. Нам нужно было собственное пространство. Мне нужен был приличный гараж для хранения инструментов. Поэтому я накопил на первый взнос и купил его в тот год, когда мы с Уокером основали компанию.

Дом представлял собой одноэтажное ранчо, окруженное высокими дубами и рядом берез рядом с гаражом. Снаружи он был выкрашен в черный цвет, что, как я и предполагала, не подойдет для дома такого размера, но с белыми окнами, деревянными ставнями медового цвета и дверью в тон, все получилось.

Это было очаровательно и в то же время по-мужски, в нем идеально сочетались классический стиль и современность.

— Хочешь посмотреть мою комнату? — спросил Колин, отстегивая ремень безопасности, когда Грэм заехал в гараж. В другом отсеке был припаркован белый трейлер с эмблемой «Хейз-Монтгомери» на боку и множеством инструментов на каждом свободном месте.

— Конечно. — Я вылезла из грузовика и последовала за ним внутрь, по пути осматривая все вокруг.

Мы вошли в прачечную, которая, должно быть, не занимала высокого места в списке обновлений Грэма, потому что на полу из коричневого линолеума были заметны следы износа, ведущие прямо через центр комнаты. Коричневая ламинированная столешница рядом со стиральной машиной и сушилкой была покрыта сколами.

Следующей была кухня, и она была очень похожа на прачечную. Чистая и опрятная, но старенькая. Шкафы были из пожелтевшего дуба, а столешницы — такого же цвета, как в прачечной. Но приборы из нержавеющей стали были новыми.

— Пошли! — Колин махнул мне, чтобы я шла за ним, когда я замешкалась в гостиной, выглядывая через застекленные двери на террасу.

Грэм вошел следом за мной, его ключи звякнули, когда он бросил их на кухню, и снял пиджак. Накрахмаленная хлопковая рубашка обтягивала его широкие плечи, и у меня пересохло во рту.

После вчерашнего вечера я не планировала возвращаться домой к Грэму. Никогда. Но я была здесь и, казалось, не могла перестать думать о его спальне. Я сделала глубокий вдох и тут же пожалела об этом. Запах его одеколона и мыла ударил мне в нос.

— Куинн! — крикнул Колин из комнаты, и я пошла быстрее, не позволяя себе взглянуть в сторону хозяйской спальни, которая находится дальше по коридору.

Почему я решила, что это хорошая идея? Прошлой ночью у нас с Грэмом был секс в этой комнате. Но оставаться в церкви было невозможно, не сегодня, когда мое сердце было слишком ранимым.

Джонас и Итан направлялись на Восточное побережье, и, хотя они бы остались, если бы я попросила, я знала, что дома каждого из них ждут люди. Если бы не Грэм, я бы осталась в церкви одна, пока моя семья суетилась бы вокруг. С таким же успехом кто-то мог вытатуировать у меня на лбу «дочь-изгой».

Возможно, мне следовало остаться и силой влиться в свою семью. Но я просто… не принадлежала к ней. Моя вина или их вина, я изо всех сил пыталась найти виноватых. Такова была реальность. Мы отдалились друг от друга.

Затем Колин Хейз и его отец пришли мне на помощь. Благослови господь этого ребенка.

— Вау. — Я вошла в его комнату. — Милая комната.

— Спасибо. — Он плюхнулся на кровать, ухмыляясь и оглядываясь по сторонам.

Стены были выкрашены в светло-кремовый цвет, и казалось, что у каждой из них своя тематика. Его двуспальная кровать была придвинута к стене напротив шкафа, а над изголовьем висела бейсбольная бита. Полка над его белым письменным столом в углу была заставлена собранными гоночными автомобилями из «Лего» и Монстр-траками. Рядом с окном висел плакат «Хаш Нот». Он был подписан Джонасом, Никсом и мной.

Неудивительно, что Колин был ребенком с разнообразными интересами. Грэм тоже был таким.

— Нэн подарила мне его. — Он указал на плакат.

А я подарила его Нэн.

Его улыбка исчезла вместе со светом в глазах, и мое сердце сжалось. Если я могу что-то сделать сегодня, чтобы хоть немного облегчить боль, я буду здесь ради этого.

— Он с нашего второго тура, — сказала я ему. — Если хочешь, у меня есть кое-что из других туров. Плакат из первого очень редкий, и на иБэй он продается более чем за пятьсот долларов.

— Правда? — У него отвисла челюсть.

— Я пришлю его тебе, как только вернусь домой. — Я сбросила туфли, утопая в толстом ковре. Мягкие ворсинки грибного цвета скользили между пальцами ног, немного успокаивая боль в пятках.

Грэм обновил эту комнату, покрасив ее и уложив ковер. В то время как в гостиной и столовой отделка была выполнена из выцветшего дуба, в этой комнате шоколадные двери были окаймлены сплошным белым.

— Так где же твои барабаны? — спросила я.

— Внизу. — Он вскочил с кровати. — Хочешь посмотреть?

— Конечно. — Я развернулась, чтобы последовать за ним, и пошатнулась, когда увидела Грэма, прислонившегося к дверному косяку. Я не слышала, как он подошел ко мне сзади, потому что где-то между этим местом и кухней он снял свои начищенные туфли.

— Хочешь чего-нибудь выпить, прежде чем он возьмет тебя в заложники? — спросил он.

— Нет, спасибо. — Я улыбнулась, благодарная за то, что он отнесся ко мне снисходительно. Сегодня у меня не было сил бороться с разъяренным Грэмом. — Я в порядке.

И, что удивительно, я была в порядке. Здесь, с Грэмом и Колином, я была в порядке.

— Послушай, насчет песни.

Я подняла руку.

— Все в порядке.

— Ты не злишься?

— Сначала я злилась, но я понимаю, почему ты это сделал. Я бы не смогла петь с тобой там. Я бы позволила тебе сделать это.

На его лице отразилось облегчение.

— Ты была… Это было прекрасно, Куинн. Она бы так гордилась тобой.

У меня защипало в носу, но я заставила себя улыбнуться.

— Она была лучшей.

— Куинн! — крикнул Колин, привлекая наше внимание.

— Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится. — Он отвернулся, засунув руки в карманы, отчего брюки туже натянулись на его заднице.

Я пялилась на него. Откровенно. Если бы он повернулся, то поймал бы меня, а у меня не было сил оправдываться. Этот мужчина был таким аппетитным. Прошлой ночью мои руки были на его заднице, я сжимала и разжимала ее, пока он подводил меня к краю.

Он прошел дальше по коридору, мимо ванной, в свою спальню.

Я продолжала пялиться на него.

— Куинн! Ты спускаешься? — крик Колина заставил меня вздрогнуть.

Я поспешила на его голос.

— Уже иду.

Смешок Грэма донесся до меня, когда я спускалась по лестнице.

Придурок.

Я поспешила вниз по лестнице — двухуровневый пролет с площадкой посередине — и, преодолев последнюю ступеньку, оказалась на прохладном бетонном полу. Холод успокоил мои ноющие стопы.

Колин уже стоял за своей установкой, расположенной в углу огромной открытой комнаты. Подвал, казалось, занимал почти всю ширину и длину дома. Все помещения поместились бы в это похожее на пещеру пространство.

В одной из секций два мягких кожаных кресла и такой же диван стояли под углом к огромному телевизору. На полу не было ничего, кроме самого большого ковра, который я когда-либо видела, лежащего под мебелью. Кофейный столик в центре был пуст, если не считать трех черных пультов дистанционного управления.

Подвесные светильники были встроены в потолок. Полы создавали индустриальную атмосферу. Стены были выкрашены в тот же оттенок, что и в комнате Колина наверху. Это была комната отдыха. Мужская зона.

— Должно быть, это место для тусовок.

— Ага. — Колин улыбнулся, размахивая палочками. — Готова?

Я выгнула бровь и пересекла комнату.

— А ты? Кыш.

Он спрыгнул с табурета, чтобы я могла сесть, и протянул мне палочки. Свои я сегодня оставила дома, потому что они не подходили к моему платью.

Барабаны Колина представляли собой всего лишь карманную установку с малым барабаном, басом, стойкой и напольными томами. У него было две тарелки — хай-хэт и крэш. Он был меньше по размеру, но похож на тот набор, с которым начинала я. Я была намного старше, когда заинтересовалась барабанами. Моей первой любовью — благодаря маме и моим занятиям с Грэмом — было фортепиано.

— Угадай, сколько тарелок у меня в туристическом наборе?

— Сколько? — Колин стоял у меня за плечом, впитывая каждое мое движение, когда я начала отбивать медленный, устойчивый ритм на малом барабане.

— Угадай?

— Четыре.

Я покачала головой, ускоряя темп.

— Восемь.

— Вау.

— Ладно. Я собираюсь показать тебе простую последовательность, слушай, а затем повтори.

Он кивнул, не сводя глаз с моих рук.

— Давай начнем с «мани ритма» (прим. ред.: мани ритм — это популярный ритм игры на барабанах). Он простой. Восьмые ноты на хай-хэте. Бас-барабан фиксируется на первой и третьей долях такта. Малый барабан — на второй и четвертой. — Я показала ему два раза, считая, а затем вернула табурет ему.

С первого раза он сыграл идеально и пожал плечами.

— Папа разрешает мне смотреть видео на Ютубе.

— Ааа. Тогда давай немного усложним.

Затем я исполнила обычную партию ударных, которую он часто слышал в поп-музыке, и которое он мог использовать, чтобы подыгрывать стереосистеме. Ведь в этом-то и заключалось удовольствие, верно? Играть под песню по радио. Барабаны были классными, а замысловатые риффы — просто бомба, но нет ничего лучше, чем, когда всё это складывалось в единое целое. Вот это и было волшебство, а не то, как кто-то играет соло в подвале.

Когда я передавала ему палочки, он бросил на меня взгляд через плечо, который говорил: «Я справлюсь».

И я улыбнулась.

Мы играли снова и снова, Колин впитывал каждое мое слово. Он был моим первым учеником, и лучшего я и желать не могла. Он был таким нетерпеливым, его волнение было таким заразительным, что я словно вернулась в прошлое. Когда-то и я была такой.

— Может, нам стоит сделать перерыв? — спросила я Колина, взглянув на часы. Мы пробыли здесь внизу три часа, хотя казалось, что прошли минуты.

Он поворчал, но последовал за мной к диванам и плюхнулся на них.

Грэм, должно быть, услышал, как мы остановились, потому что мгновение спустя он появился у подножия лестницы с двумя стаканами воды со льдом в руках.

— Хотите пить?

— Да-а-а. — Колин залпом выпил свой, а я отпила из своего. Я рассмеялась, когда он рухнул на диван, извиваясь и молотя руками. — Это. Было. Потрясающе!

— Что ты скажешь Куинн? — Грэм сел на самый дальний от меня стул.

Колин вскочил на колени и обнял меня за шею.

— Ого. — Я не была уверена, куда деть свои руки, когда он обнял меня, но они как бы сами собой скользнули вниз по его спине и обвились вокруг его тела.

— Спасибо.

— Не за что. — Я прижалась щекой к его волосам. — Это было весело.

Он сжал меня крепче, затем отпустил и вернулся к своей воде.

— Где ты научилась играть? — спросил он, держа во рту кубик льда.

— В школе. Я впервые начала играть на барабанах, когда мне было одиннадцать.

— В шестом классе, — добавил Грэм.

— Верно. — В средней школе я была обычной девочкой, которой нужно было выбрать инструмент для группы.

Мой учитель, мистер Блэк, посоветовал мне попробовать что-нибудь еще, кроме клавишных, чтобы мне не было скучно. Валторна и туба не вызвали интереса. Другие девочки предпочли кларнеты и флейты — привет, предсказуемость. Поэтому, когда я попросила его попробовать сыграть на барабанах, он удивленно поднял бровь и перевел Дэвида Хилла с ударных на тромбон, освободив мне место среди остальных парней.

Мистер Блэк.

Этот парень изменил мою жизнь.

Он был моим любимым учителем, и, к счастью для меня, когда я перешла в девятый класс и в старшую школу, он присоединился ко мне. Предыдущий школьный учитель ушел на пенсию, освободив место.

— Ты знала, что мистер Блэк переехал? — спросил Грэм. — После того как мы закончили школу, он устроился на работу в Орегоне, чтобы быть поближе к семье своей жены.

— Да. Он пишет мне каждые несколько месяцев. Он приезжал на несколько концертов, а в прошлом году, когда мы останавливались в Портленде, он привез всю свою семью. — Это было одно из лучших чувств, когда я оглянулась и увидела своего наставника, стоящего за кулисами и зажигающего со своей женой и детьми.

На лице Грэма промелькнуло раздражение из-за того, что я поддерживала связь с мистером Блэком, и я поджала губы, чтобы оставить комментарий при себе.

Грэм мог бы поддерживать связь. Может быть, не сразу, но годы спустя. Они все могли бы поддерживать связь. Для женщины, которая жила в разъездах и никогда в жизни не работала в офисе, я отлично отвечала на электронные письма.

— Кто такой мистер Блэк? — спросил Колин.

— Он был моим учителем. Моим любимым учителем. Он подсадил меня на барабаны и рок-н-ролл.

Мистер Блэк был любителем классической музыки, но любил рок шестидесятых и семидесятых годов. Джаз был его второй любовью. Он познакомил меня с такими барабанщиками, как Кит Мун из The Who и Джон Бонэм из Led Zeppelin.

Он познакомил меня с артистами, которые почувствовали влияние джаза и фанка и привнесли его в рок-н-ролл. Барабанщики, которые не только подчеркивали басовую партию, но и фокусировались на мелодии, чтобы изменить течение песни.

Именно так мы с Никсоном писали музыку. Я сосредотачивалась на гитарных риффах Никсона, сливаясь с ними в ритме, вместо того чтобы продолжать играть с Джонасом на басу. Мне нравилось, когда мои барабаны четко играли главную фразу, и все это началось с того, что мистеру Блэку нравился стиль Джона Бонэма.

Я разработала свой собственный стиль и боготворила своих звезд, таких как Трэвис Баркер из Blink-182. В тот день, когда я встретил его на Коачелле, я чуть не упала в обморок.

Никсон, мудак, позаботился о том, чтобы снять видео, на котором я плачу и веду себя, как чертова идиотка. Он опубликовал его в Инстаграме, и по сей день это мой любимый контент в его ленте.

— Я встретила Трэвиса Баркера, — сказала я Грэму. Он был там в старших классах, когда я снова и снова проигрывал барабанные соло Трэвиса, заставляя его слушать, пока я анализировал их до смерти.

— Я видел.

— Видел? — Я не думала, что он следит за мной, хотя, учитывая миллионы подписчиков, неудивительно, что я не знала, кто видел мои посты.

Он кивнул, и на его губах появилась улыбка.

— Ты испугалась.

Я хихикнула, закрыв лицо руками.

— Так неловко.

И это был один из лучших моментов за последние девять лет.

— Кто такой Трэвис Баркер? — спросил Колин.

Я моргнула.

— Всего лишь один из лучших барабанщиков тысячелетия.

Он только пожал плечами и спрыгнул с дивана.

— Папа, можно мне перекусить?

— Но только чуть-чуть. Мы закажем ужин через пару часов.

— Хорошо. — Он бросился к лестнице, но остановился, прежде чем исчезнуть. — Хочешь чего-нибудь, Куинн?

— Нет, я в порядке. Но все равно спасибо.

Он взлетел по лестнице, оставив меня наедине с его отцом.

— Он талантлив, Грэм. Ему это легко дается.

— Да, так и есть. Я показал ему несколько видеороликов на Ютубе и подумал, что ему потребуется несколько недель, чтобы разобраться с ними. Два часа спустя он позвал меня сюда, чтобы показать, как он во всем этом разобрался. Но он делает это урывками. Он неделю будет усердно тренироваться, а потом не будет играть три года.

— Наверное, это нормально для детей.

— Только не для тебя.

Нет, не для меня. В ту минуту, когда мистер Блэк усадил меня за инструмент и показал основы, я была голодна. Я все еще была голодна.

Барабаны и музыка получались инстинктивно. Они были такой же неотъемлемой частью моего организма, как кровь и кости, но я не принимала этот дар как должное. С каждым альбомом я заставляла себя практиковаться и экспериментировать. Делать что-то необычное и новенькое.

— Ему всего семь. — Грэм вздохнул. — Кто знает, чем он захочет заниматься? Иногда он увлекается игрой на барабанах. Иногда он целиком поглощен бейсболом или футболом. Иногда он садится за обеденный стол и часами рисует и раскрашивает. До школы он был одержим покемонами.

Я подозревала, что все это тоже нормально. Но если он захочет заниматься музыкой, у Колина был талант. И если я могу чем-то помочь ему, когда придет время, я сделаю это.

Как и Грэм.

Он не был похож на моих родителей. Он бы поддержал Колина, какой бы путь тот ни выбрал в жизни.

— Папа! — крикнул Колин. — Можно я покажу Куинн свои карточки с покемонами?

Грэм усмехнулся и одарил меня злобной ухмылкой.

— Конечно.

— Куинн!

Я вскочила с дивана.

— Иду.

Остаток дня прошел быстро и без каких-либо неловких моментов, в основном потому, что Колин почти не выпускал меня из виду. Мы провели несколько часов в его комнате, пока Грэм не позвал нас на ужин, разбирая все имущество Колина. Покемоны сменились «Лего», «Хот Вилсами», пистолетами «Нерф». Потом мы играли на полу в его комнате, я сидела, поджав ноги под себя, и мы играли в «Старую деву» и «Войну».

Мы поели за обеденным столом, разложив все для нашего пиршества в картонных коробках. На улице было еще светло, когда я настояла на том, чтобы помыть посуду, поскольку Грэм приготовил ужин.

— Колин, тебе пора идти в душ.

— Но, папа…

— Уже семь тридцать. — В тоне Грэма слышался ритуал. Семь тридцать означало, что пора начинать готовиться ко сну.

— Ладно, — пробормотал мальчик, направляясь в свою комнату.

— Я собираюсь попрощаться, а потом оставить тебя в покое, — сказала я Грэму.

Он кивнул, не сводя глаз с заднего двора. Мы оба знали, что без Колина нам будет не по себе. Нам придется разбираться со вчерашним вечером. У меня не было ни малейшего желания проходить через это или, что еще хуже, снова оказаться в его постели.

Я нашла Колина в его комнате, он доставал из ящика пижамные шорты и майку. На нем по-прежнему была белая рубашка, купленная для службы Нэн, и серые брюки, но ноги у него были босые, как и у меня. Единственным, кто переоделся в джинсы и мягкую футболку, был Грэм.

— Спасибо, что пригласил меня сегодня.

Он резко повернул голову в мою сторону, в его взгляде была паника.

— Ты уходишь?

— Мне лучше вернуться домой. — В Сиэтл, пока этот парень не засосал меня окончательно.

— Ой. — Он помедлил у ящика, нахмурив брови. Затем он пролетел через всю комнату и врезался в мою талию, прежде чем я успела осознать, что происходит. Это был второй раз, когда его объятия удивили меня, но на этот раз я без колебаний обняла его, опустившись на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.

— Много тренируйся. Позвони мне, если застрянешь.

Он кивнул, крепче обхватывая меня руками.

И я обнимала его в ответ, пока не почувствовала присутствие Грэма позади нас. Он потянулся через мое плечо и нежно положил ладонь на голову сына.

Колин разжал руки и подошел к комоду, чтобы поднять свою пижаму, которую бросил на пол. Затем он прошмыгнул мимо нас в ванную и закрылся там.

Когда полилась вода, я выдохнула, затаив дыхание.

Это было прощание? Не похоже, но я сомневалась, что Грэм захочет, чтобы я поддерживала связь с его ребенком после ухода. Лучше оставить это невысказанным. Достаточно уже с Колина — и всех нас — прощаний за этот день.

— Спасибо, что позволил мне зайти, — сказала я Грэму, вставая и направляясь к входной двери.

— Не за что. — Он стоял у стены, держась в пяти футах от меня, как будто между нами была проведена черта. Черту, переступать которую было небезопасно.

Я заказала Убер, радуясь, что он оказался в трех минутах езды, и забрала свои туфли с того места, где оставила их раньше.

— Мне нравится Колин. Очень нравится.

— Это чувство взаимно.

— Я рада, что познакомилась с ним.

Он одарил меня вялой улыбкой, которая говорила о том, что ему не понравилось, как быстро Колин привык ко мне в их доме.

Потому что я уезжала.

— Ты не против, если я буду поддерживать с ним связь? — спросила я.

— Я, э-э-э… — вздохнул он. — Не думаю, что это хорошая идея.

Черт, этот отказ был болезненным, острым и язвительным. Грэм всего лишь заботился о своем сыне. В конце концов, он лучше, чем кто-либо другой, знал, каково было, когда я уйду и полностью порву с ним. Но я бы не поступила так с Колином. Мне уже не восемнадцать, и я не убегаю от своих страхов. Мне не было больно.

Вот только, сколько бы я ни обещала, Грэм уже принял решение.

— Спасибо за ужин. — Я вышла, закрывая за собой дверь, но тут появился Грэм и придержал ее открытой.

— Береги себя, Куинн.

— Ты тоже, Грэм.

Я посмотрела на него снизу вверх, задержавшись на мгновение, чтобы запомнить его лицо. Я делала то же самое в тот день, когда он вез меня в аэропорт девять лет назад. На этот раз — лицо мужчины. Я изучала сильную линию его подбородка, обрамленную сексуальной бородой, которая приятно касалась моей кожи. Я смотрела на морщинки у его красивых глаз и на то, как они становились глубже, когда он улыбался или смотрел на своего сына.

Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала его лицо и мысленно не шептала его имя.

К тротуару подкатила машина, водитель помахал рукой, чтобы убедиться, что он приехал в нужное место.

Я отступила на шаг, мои ноги отяжелели и с трудом поднимались.

— Грэм, я… — Прежде чем мой мозг успел осознать решение моего тела, я двинулась дальше. Я подошла к Грэму, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо. За сегодняшний день. За вчерашний вечер. За эту неделю. Не знаю, как бы я справилась с этим без тебя. Так что спасибо тебе.

Он сглотнул, его кадык дернулся.

— Пожалуйста.

Я отошла, помахав ему пальцем, прежде чем развернуться и на цыпочках подойти к машине, стоявшей у обочины.

— Куинн, — позвал он, заставив меня остановиться.

— Да?

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Точнее ты сказала недостаточно, чтобы я понял.

— На какой вопрос?

— Почему ты не поешь?

Я грустно улыбнулась ему.

— Из-за тебя. Я просто… не могу. Как и сегодня, я нуждалась в тебе.

— Опора.

— Нет. — Я покачала головой. «Опора» было неподходящим словом. — Муза.

Он был нужен мне, чтобы подобрать слова и взять нужные ноты. Я хотела не просто спеть старую песню, а сделать ее другой и новой. Именно Грэм вдохновил меня на пение.

— Спокойной ночи, Грэм.

Он кивнул.

— Спокойной ночи, Куинн.

По дороге домой у меня словно гора свалилась с плеч. Неожиданно для такого дня, как сегодня.

Но это был Грэм. И Колин. И в некотором смысле… Нэн.

Она привела меня домой, и на этой неделе я похоронила несколько старых призраков.

Я уезжала в понедельник, но впервые за всю неделю мои пятки не горели огнем.

Я уеду.

Но, может быть, на этот раз я оглянусь назад.