Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения (СИ)

14

Валерия

Прошло, наверное, не менее получаса после того, как Мелисса ушла, а я так и продолжала стоять у трюмо, невидящим взглядом смотря на своё отражение.

Буря эмоций переполняла меня и, к моему огромному огорчению, этот шторм не собирался стихать. Ярость, обида, растерянность — всё смешалось в какой-то невообразимый коктейль, от которого горело в груди и щипало в глазах.

Я могла с уверенностью заявить, что этот день… вечер… ночь стали самыми худшими в моей жизни.

Но всё когда-то заканчивается. И эта ночь, полная унижения и злости, тоже должна была уступить место новому дню. Хотя, признаться честно, перспектива этого нового дня меня совершенно не радовала.

Но изменить ход событий я уже не могла. Да и не хотела. Я не собиралась ничего менять. Шейн сделал свой выбор, я — свой. И пусть его поступки ранят меня, но я не позволю ему сломить меня.

Наоборот, я сделаю так, что Шейн ещй пожалеет, что сразу не дал мне развод.

Встрепенувшись, легонько похлопала себя по щекам, словно бы пытаясь проснуться, затем решительно направилась в ванную. Открыв кран, плеснула в лицо водой. Затем ещё и ещё.

Холодная вода немного привела меня в чувство, но буря в душе и не думала утихать. Смотря на своё отражение в зеркале, я видела не просто заплаканную женщину, а человека, преданного и оскорблённого до глубины души. Но в то же время, я видела силу…

Силу, которая позволит мне выстоять и пережить это предательство.

Собрав волосы в небрежный пучок, я вышла из ванной и подняла цепочку, которая всё это время так и продолжала лежать на полу. Застегнув украшение на шее, я обернулась и окинула взглядом разворошённую комнату.

Буду ли я скучать по этому месту?

Конечно, да…

Ведь я не только вложила в этот дом частичку души, но и прожила здесь много счастливых моментов.

Здесь Шейн сделал мне предложение… Здесь я родила Дарока… Здесь я обрела себя…

А что теперь?

Ммм?

Похоже, Мелисса была права, говоря, что отныне мне придётся лишь довольствоваться воспоминаниями. Но лучше уж так, чем прозябать оставшуюся жизнь во лжи и притворстве.

И сейчас пришла пора выкинуть из головы ненужные мысли и начать собираться.

Я не собиралась довольствоваться подачкой мужа и делать так, как он приказал. Поэтому, проигнорировав своё «наказание», я прошла к шкафу и вынула из него небольшую хольщовую сумку, которая была в несколько раз меньше предложенного мне сундука.

Я понимала, что смогу запихнуть в неё лишь самое необходимое, но я и не собиралась брать больше.

Гордость не позволяла.

Моя бы воля, я бы и вовсе ушла из этого дома с пустыми руками, но… К чёрту гордость! Я должна была выжить, должна была сделать так, чтобы Дарок, после моего ухода, ни в чём не нуждался. И я уже знала, как поступить. Знала, за какие ниточки потянуть, чтобы обеспечить сыну достойное будущее. И пусть, что этот метод будет не совсем честен, но в моём случае придётся немного схитрить и прибегнуть к не самым приятным методам, чтобы добиться желаемого.

Приблизившись к кровати, я нашла в куче тряпья мешочек с артефактами и закинула его в сумку. Свечи, одеяла, тёплую обувь, платья и сменное бельё — всё это решила оставить. Плащ надену сразу на себя, а вот, чернила и несколько листов пергамента аккуратно уложила на дно сумки, стараясь не повредить хрупкие артефакты. Взгляд упал на старую книгу… Эх… Придётся оставить.

Положив сумку на кровать, я выбрала из подготовленных к отъезду платьев лишь одно. То, в котором собиралась отправиться в дорогу. Взяв с трюмо ножницы, начала бережно распарывать шов на его подоле, но в этот момент в дверь постучали…

С губ, непроизвольно, сорвались ругательства.

Кого там опять принесло?

Мало им было моих унижений? Решили в усмерть доконать?

Спрятав платье под грудой вещей, я выпрямилась, и, угрожающе выставив ножницы перед собой, громко произнесла:

— Я не хочу никого видеть! Убирайтесь!

Но вместо того, чтобы послушно уйти, дверь слегка приоткрылась и в комнату заглянул встревоженный Дарок.

— Мам?… Это я. Можно?

Облегчённо выдохнув, я отбросила ножницы на кровать.

— Конечно входи, Дарок, — произнесла и устремилась навстречу сыну.

Не скрою, я была очень рада его приходу, ведь Дарок оставался единственным человеком в доме, кому я ещё могла безоговорочно доверять. Его глаза, такие же глубокие и карие, как у отца, сейчас были полны беспокойства. Юноша медленно вошел, оглядывая беспорядок в комнате. Взгляд его замер на сундуке.

— Что происходит, мам? — с тревогой спросил он. — Отец сказал, ты уезжаешь… Это правда?

Я не хотела расстраивать сына. Не хотела показывать насколько мне больно.

Поэтому старалась говорить, как можно увереннее.

— Да, милый, — и всё же мой голос дрогнул, когда я отвечала ему. — Мне тяжело это признавать, но, похоже, твой отец нашёл мне замену. И теперь я вынуждена покинуть наш дом.

— Мама… — с нескрываемой болью выдохнул Дарок, затем подошёл и обнял меня. — Мне так жаль…

— Не нужно, — прошептала я и, обняв его в ответ, прижалась щекою к груди сына. — Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Мои слова заставили Дарока отстраниться.

— Ты не сможешь… — сын покачал головой и, отступив, с отчаянием в голосе практически прокричал: — Ты не выживешь там одна! Мам, прошу тебя, останься!

Я с сожалением выдохнула:

— Прости, Дарок, но я не могу. Я не смогу жить под одной крышей с человеком, который предал меня… И уж тем более, не смогу жить рядом с ней … К тому же, всё уже решено.

Глаза сына полыхнули бунтарским огнём.

— Тогда я поеду с тобой! Я готов, мам! Вместе мы справимся!

Мое сердце болезненно сжалось от его слов. Я знала, что оставить его здесь, в этом доме, будет мучительно, но и взять его с собой не могла. Я не хотела обречь своего ребёнка на жалкое существование. Да и Шейн не двусмысленно дал понять, что он не позволит Дароку поехать со мной.

— Мальчик мой… — я с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться перед ним и, всё же, глаза предательски заблестели. Чтобы скрыть это, я отвернулась и медленно подошла к прикроватной банкетке, обитой красным велюром. Украдкой смахнув слезу со щеки, прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Раз… Два… Три…

Выдох.

А после, напустив на губы улыбку, я обернулась и присела на край банкетки.

— Присядь, — похлопав ладонью по обивке рядом с собой, я дождалась, когда сын сядет и только затем начала говорить: — Я бы очень хотела, чтобы ты поехал со мной, Дарок… Но, к сожалению, это невозможно.

Дарок непонимающе нахмурил брови.

— Но почему?

Взяв его руки в свои, я с нежностью улыбнулась своему взрослому сыну.

— Потому что, то место, куда я еду, не безопасно. И я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится… Здесь же…

Но Дарок не дал мне договорить.

— А если случится с тобой? Что тогда?

Его вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд, не в силах больше смотреть в его встревоженные глаза. Но и молчать было нельзя. Нужно было как-то убедить Дарока остаться с отцом.

— Со мной ничего не случится, — тихо ответила я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. — Я буду осторожна. Всегда. И во всём. Обещаю тебе. Ты же должен думать о своём будущем. О карьере. Разве ты забыл о своей мечте?

С самого детства наш сын мечтал пополнить ряды элитной королевской гвардии. Но для начала Дароку необходимо было поступить в Королевскую Академию. И мы уже подали документы на зачисление…

— Я готов отказаться от всего, лишь бы защитить тебя, мам! — прервал мои размышления Дарок.

Он смотрел на меня с такой решимостью, с такой любовью, что мне захотелось сдаться, обнять его и увезти с собой в родовое имение Шейна.

Но я не могла так поступить с тем, кого больше всего на свете любила.

— Нет, мой хороший. Я не вправе лишать тебя будущего. К тому же, кто-то должен присмотреть за отцом. Эта его истинная… Мелисса. Она приходила ко мне. С первого взгляда может показаться, что она тихая, кроткая девушка. Но, уверяю тебя, это не так. Что-то в ней есть. Опасное и злое. И я прошу тебя, мальчик мой, будь осторожен. Не выводи её на конфликт… Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Дарок нахмурился, обдумывая мои слова. Он всегда был проницательным мальчиком, и я знала, что он примет верное решение.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Я останусь. Но я, надеюсь, что отец хотя бы позволит мне навещать тебя?

— Конечно, милый, — соврала я, зная, что Шейн, конечно же, никогда не даст на это своего согласия…

Но Дароку не зачем было знать это. Не сейчас. Потом. Когда я уеду. Иначе, он просто не отпустит меня. Либо поедет вместе со мной.

Дарок пробыл в моей комнате ещё не менее часа.

А когда сын встал, чтобы уйти, я обняла его крепко-крепко, пытаясь запомнить, как пахнет счастье.

— Береги себя, мой мальчик, — прошептала я ему на ухо. — И помни, что я очень-очень сильно люблю тебя.

— И я люблю тебя, мам, — ответил он и, быстро коснувшись губами моей щеки, вышел из комнаты.

Оставшись одна, я ещё какое-то время сидела неподвижно, прислушиваясь к затихающим шагам Дарока в коридоре. И лишь когда за дверью воцарилась полная тишина, я поднялась и, взяв стул, подошла к двери. Подперев спинкой стула дверную ручку и убедившись, что дверь заперта достаточно надежно, я вернулась к прерванному занятью.

Выудив платье из груды вещей, я придирчиво осмотрела распоротый крой.

Удовлетворённо хмыкнув, я отложила платье в сторону. Затем взяла ножницы и, распахнув дверцы шкафа, начала безжалостно срезать драгоценные камни с роскошных нарядов…