Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения (СИ)

21

Его голос раздался так неожиданно, что я едва не завизжала от ужаса. В тот момент я буквально прочувствовала, что это значит, едва не умереть от страха. Резко обернувшись, я впилась изумленным взглядом в лицо Шейна и… обомлела. Мой пока ещё муж выглядел, мягко сказать, неважно: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, щетина, покрывающая обычно гладко выбритое лицо… Но больше всего меня поразил его взгляд — мутный, горящий каким-то безумным огнём. Обычно сдержанный и респектабельный Шейн сейчас напоминал дикого зверя.

«Что это с ним? — пронеслось у меня в голове. — Неужели встреча с истинной парой так на него повлияла? Или… разлука со мной?»

Я уже было открыла рот, чтобы спросить у Шейна о его самочувствии, но в ту же секунду упрямо сомкнула губы обратно.

«Его здоровье отныне не волнует меня., — напомнила я себе. — Пусть Мелисса теперь проявляет заботу к нему. А я… я больше не его жена, не его поддержка и не его утешение. Так пусть же этот предатель пожинает плоды своего выбора!»

Однако, несмотря на все мои рациональные доводы, сердце предательски сжалось от жалости. Этот человек, стоящий передо мной, когда-то был для меня опорой, моей любовью, моей вселенной.

Мы делили с ним радости, горести, мечты и надежды…

Так… Стоп! А что он вообще здесь забыл?

— Зачем ты здесь? — пытаясь подавить в себе остатки былых чувств, холодно спросила его.

Шейн сделал неуверенный шаг в мою сторону, и я невольно отступила назад. Прижавшись спиной к холодной двери, я смерила его взглядом, полным презрения.

— Не подходи ко мне, — прошептала одними губами.

В глазах мужа мелькнуло что-то похожее на боль, но он умело взял себя в руки.

— Ты боишься меня? — усмехнулся мужчина, и эта ухмылка обожгла сильнее всяких слов. В ней было столько самодовольства, столько уверенности в своей неотразимости, что меня передёрнуло от омерзения.

— Боюсь? Тебя? — я презрительно фыркнула. — Скорее, ты мне противен…

Глаза Шейна опасно блеснули, зрачок хищно вытянулся, и он в два шага сократил расстояние между нами. Уперевшись ладонями в дверь, он приблизил своё лицо к моему и прошипел:

— Противен? Вот, значит, как ты заговорила? А если так? — он больно схватил меня за подбородок и, наклонившись, стал целовать.

Его поцелуи были грубыми, требовательными, лишенными всякой нежности. Он не спрашивал, не просил, а брал, словно у меня не было права на собственные чувства и желания. Я пыталась отвернуться, пыталась вырваться из его хватки, но Шейн держал крепко, не давая мне ни единого шанса. В его поцелуях чувствовалась злость, обида и какое-то отчаянное желание доказать свою власть. В какой-то момент он уже не целовал, а просто кусал. Он словно бы намеренно причинял мне боль, тем самым уничтожая остатки меня самой.

Слёзы бессилия обожгли мне глаза. Я ощущала вкус собственной крови во рту, и чувствовала как в груди разрастается огромный ком ненависти. Я ненавидела Шейна за то, что он позволяет себе так поступать со мной. Ненавидела себя, за то, что когда-то я всем сердцем любила этого человека. И даже ненавидела Мелиссу, за то, что рядом с ней мой муж превратился в чудовище.

Закрыв глаза, я попыталась абстрагироваться от происходящего, но это не помогало. Боль пульсировала в губах, напоминая мне о реальности. Слезы обиды и унижения потекли по щекам.

Внезапно, словно опомнившись, Шейн отстранился.

Пару секунд он смотрел на меня затуманенным взглядом, затем выругался и стремительно отошёл в глубь холла.

— Прости, — глухо бросил мужчина, обернувшись ко мне. — Я сам не понимаю того, что творю.

Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, я заставила себя посмотреть на него.

Мужчина казался потерянным и даже растерянным.

— Зачем? — мой голос дрожал от обиды. — Зачем ты продолжаешь мучить меня? Разве тебе мало того, что ты сотворил со мной? Зачем ты вообще явился сюда?

Но вместо того, чтобы ответить, Шейн вдруг изменился в лице и зло произнёс:

— Я прождал тебя несколько часов, Валерия, — моё имя он практически выплюнул. — Где ты была всё это время?

На мгновенье я опешила от такой резкой смены его настроения. Ещё минуту назад он просил у меня прощения, а сейчас, казалось, был готов придушить меня. Если бы я не знала своего мужа, то могла решить, что он страдает от раздвоения личности… Но, нет. Шейн никогда не страдал этим.

Тогда что происходит? Возможно, встреча с истинной так влияет на него? Неужели дракон берёт верх над человечностью?

Впрочем, не важно.

Главное, чтобы он как можно быстрее покинул сей дом.

Отстранившись от двери, я направилась в сторону кухни.

— Я не обязана перед тобою отчитываться, — бросила себе за плечо. — Хотя… Если тебя это так волнует, то я… гуляла. Просто гуляла. Осматривала свои новые владения. И знаешь, — я обернулась и заставила себя улыбнуться. — Мне здесь нравится! Очень. И если ты думаешь, что я вернусь с тобою обратно в наш дом, то ты глубоко заблуждаешься. Тебе не удалось сломать меня этой ссылкой. Здесь… вполне себе мило. Роскошный дом, огромный сад… Есть где разгуляться моему дару…

Я говорила, и сама офигевала от своих слов. Что я несу? Мне здесь нравится? Да ещё час назад я собиралась сбежать отсюда. Но я не хотела показать Шейну, как это место пугает меня. Не могла позволить, чтобы он наслаждался моим поражением.

— …Так что можешь даже не уговаривать, я не вернусь к тебе, Шейн! — довольная собой, я развернулась и продолжила путь, но, неожиданно, за спиной раздалось:

— Забудь о том, что я тебе предлагал. Ты больше не нужна мне, Валерия…

От неожиданности я сбилась с шага и едва не врезалась в косяк. Остановившись, я обернулась и переспросила:

— Что ты сейчас сказал?

— Только рядом с Мелиссой я познал настоящее счастье, — с каким-то благоговейным восторгом произнёс Шейн. — Она истинная, высокородная драконица, которая показала мне, что такое любовь. А ты… ты ничто. Обычная, стареющая человечка, к которой я больше не испытываю ничего, кроме человеческой похоти…

— Замолчи, Шейн! — не выдержала я и перебила его. — Ты ведёшь себя низко! Смею напомнить тебе, что эта стареющая человечка, которую ты сейчас унижаешь, родила тебе сына! Дарок… Он…

— Не смей даже произносить его имя! — зарычал мужчина. Глаза его потемнели от гнева, на скулах заиграли желваки. — После развода ты больше никогда не увидишь сына!

— После развода?

— Да, Валерия, — Шейн выставил руку и, словно бы из ниоткуда, ему на ладонь упал свёрнутый в трубочку пергаментный лист. — Я хочу развода. И именно за этим я здесь. Прямо сейчас ты подпишешь эти документы, и мы навсегда исчезнем из твоей жизни.

Внутри меня словно что-то оборвалось.

Я была не против развода, но Дарок… Шейн прямо сказал, что не позволит мне видеться с сыном. От одной только мысли, что он заберёт его у меня, глазах потемнело, и стены вдруг покачнулись. Мне пришлось ухватиться за косяк двери, чтобы не упасть.

Со стороны, где стоял Шейн, раздался раздраженный вздох.

— Не устраивай сцен, Валерия, — лениво протянул муж. — Ты же сама хотела развода.

Мне потребовалось приложить неимоверное усилие, чтобы взять себя в руки. Подняв голову, я посмотрела на пергамент в его руке. От вида, казалось бы, обычной бумаги, внутри меня закружил ураган эмоций: гнев, обида, отчаяние.

Но сильнее всего — страх. Страх потерять Дарока. Этого я не переживу.

Выпрямившись, я окинула Шейна ледяным взглядом. В глазах больше не было ни мольбы, ни надежды. Осталась только решимость.

«Не дождешься, — пронеслось в голове. — Ты ещё пожалеешь, что сразу на дал мне развода! Теперь же посмотрим, на что ты готов пойти ради своей истинной пары.»

— Будь по-твоему, Шейн. Я подпишу эти бумаги… Но только после того, как ты впишешь в этот документ несколько важных поправок. У меня есть условия, Шейн. И либо ты выполнишь их, либо развода тебе не видать…