Разыскивается незнакомка

31

Вечером того же дня Иван втащил в квартиру большую, скрученную шпагатом елку. Следом за ним через порог шагнула Арина. Сладкий запах ее цитрусовых духов смешался с хвойным ароматом, и у Ивана закружилась голова от этого невозможного счастья. Новый год, елка, Арина…

Он поцеловал ее тут же, в прихожей, не снимая пальто.

— Подожди, — Арина смущенно отпрянула, — а твой папа?

— Отец! — громко окликнул Иван, и его голос разнесся по пустой квартире. — Еще не вернулся. Мы как раз успеем нарядить елку!

— Тогда за дело! Где мы ее поставим?

Иван пригласил Арину в гостиную. И пока он возился с крестовиной, Арина осматривалась, как в музее. Тяжелые портьеры с кисточками на окнах, чешская хрустальная люстра под высоким потолком, дубовый книжный шкаф с советскими изданиями классиков, круглый стол, покрытый скатертью, которую вышивала бабушка… Иван понял, что для Арины все это в диковинку. Она младше его на десять лет и выглядит гостьей из будущего в этом интерьере, который состоит из осколков советского прошлого. Что-то покупали еще бабушки и дедушки, что-то доставали родители. Выбивался из общего фона только новичок-диван из той самой коллекции дизайнера Жемчужниковой, благодаря которой удалось удержать фирму на плаву и даже получить прибыль к концу года. Своим появлением он был обязан тому, что его предшественник, старый диван-книжка, служивший Царевым верой и правдой долгие двадцать лет, приказал долго жить. Иван выписал со склада новый образец — с высокой мягкой спинкой и круглыми валиками по бокам, и сейчас именно на него грациозно присела Арина, дожидаясь, пока Иван установит елку.

— У тебя уютно, — мило улыбнулась Арина.

— Давно пора сделать ремонт и обновить мебель, — вырвалось у него.

Отец уже несколько лет поговаривал о том, чтобы затеять ремонт и заказать новую мебель, но Иван только отмахивался — он целыми днями пропадал на работе, и его вполне устраивала не менявшаяся годами, уютная атмосфера в доме. Однако появление Арины заставило Ивана по-другому взглянуть на привычный интерьер, и он понял, что они с отцом как будто застряли в прошлом. Срослись с вещами, которые связаны с дорогими им людьми. Но ведь их уже не вернешь, а жизнь продолжается.

— Я могу подсказать хорошего дизайнера! — оживилась Арина и покрутила головой, очевидно, представляя себе новый интерьер.

Почему-то ее готовность помочь Ивана покоробила. В глубине души хотелось, чтобы избранница приняла и оценила его дом таким, какой он есть.

— Конечно, — рассеянно кивнул он, подкручивая крестовину. — Поможешь мне поднять елку?

Совместными усилиями они установили новогоднее дерево в углу у окна, навесили на него электрическую гирлянду, и Арина восторженно захлопала в ладоши:

— Настоящая лесная красавица! Давай скорее ее нарядим!

Иван достал с антресоли бумажную коробку с игрушками, бережно завернутыми еще бабушкой два года назад, и мысленно вернулся в прошлое.

Бабушка Валя уже болела, ей было тяжело вставать, но она даже мысли не допускала о том, чтобы остаться без елки.

— Какой же это праздник, Ваня? — строго сказала она, когда он предложил обойтись без новогоднего дерева. И так на него взглянула, что Иван сразу же отправился на елочный базар и купил самую высокую, самую раскидистую, самую пушистую ель.

Они тогда наряжали ее втроем. Бабушка, сидя на том, старом еще диване, отрезала нитки и вставляла в игрушки, а Иван с отцом вешали. В ту новогоднюю ночь бабушка положила под елку свой последний подарок Ивану — деревянную резную шкатулку, а в ней — старинное золотое кольцо с зеленым, как хвоя, изумрудом.

— Подаришь своей суженой, Ваня, — бабушка мягко коснулась его своей рукой. Он помнил ее руки энергичными и полными сил, ловко обрывающими кусты малины и лепившими вареники, быстро управляющимися с утюгом и раскатывавшими тесто скалкой. Сейчас бабушка с трудом удерживала фарфоровую чашку с чаем, и Ивану сделалось нестерпимо больно оттого, что она предчувствовала свой уход и таким образом оставляла ему завещание.

— Подаришь ей сама на свадьбе, — твердо сказал он, бодрясь изо всех сил.

Бабушка слабо улыбнулась — у нее уже не осталось сил обманывать себя. Ее не стало в феврале — она еще успела порадоваться новогодним праздникам и аккуратно обернула в бумагу игрушки, которые ей больше не суждено было увидеть.

Бережно неся коробку игрушек, Иван вернулся в комнату и замер

Арина стояла у книжного шкафа и рассматривала фотографию бабушки Вали.

— Ты бы ей понравилась, — вырвалось у него. Вот его суженая, которой он подарит бабушкино кольцо в новогоднюю ночь.

Арина обернулась.

— Это твоя бабушка?

— Бабушка Валя, — Иван кивнул, поставил коробку на стол. — Она заменила мне маму, когда та умерла.

— Наверное, она была замечательная, — мягко сказала Арина и подошла к столу. — А теперь покажешь мне свои сокровища?

Иван торжественно снял крышку, достал первую игрушку и освободил ее от бумаги. Наружу показалась любопытная мордочка симпатичного ежика. Арина с улыбкой взяла его в руки:

— Ну, милашка, куда же мы тебя повесим?

Иван достал нитки с ножницами. Арина ловко продела нитку в петельку на макушке ежика и подошла к елке. Покружила, примеряя игрушку то к одной, то к другой ветви. И наконец выбрала ей место наверху.

Иван нетерпеливо разворачивал другие игрушки, протомившиеся в бумажном плену долгих два года. С каждой игрушкой было связана какая-то история, и он стремился поделиться ими с Ариной. Вот зеленый шар с Мурзилкой, который катается на лыжах — в детстве Иван зачитывался выпусками этого детского журнала.

— Родители выписывали мне журнал, и я каждый день бегал проверять почтовый ящик. А когда наконец получал свой выпуск — моему счастью не было предела! А ты читала?

Арина с улыбкой покачала головой и повесила шар на елку.

— А угадай сколько лет этому космонавту! — Иван выпустил из бумажного плена отважного покорителя звездного неба.

— Выглядит винтажно, — оценила Арина. — Двадцать?

Иван покачал головой.

— Тридцать? — поразилась девушка.

— Больше пятидесяти! Дедушка купил его в шестьдесят первом, когда Гагарин полетел в космос. А через два года родился мой отец.

Арина бережно поддела космонавта на нитку и, поднявшись на цыпочки, подвесила у самого верха ели.

— Поближе к звездам! — с улыбкой пояснила она.

Иван подошел к ней, держа в руках белочку на прищепке.

— Пусть летает! — подмигнул он космонавту. — А эта белочка — любимая игрушка мамы, еще из ее детства.

Он посадил белочку на ветку и обнял Арину.

— Я так рад, что встретил тебя! Ты вернула в мой дом праздник.

Он поцеловал ее в улыбающиеся губы, по комнате плыл новогодний аромат хвои. Если это не счастье, тогда что же?

Елка постепенно обрастала сверкающими игрушками. Уже заняли свои места на ветвях зайчик-барабанщик, яркий попугай, рыжая лисичка и глазастая совушка. А та, самая памятная и дорогая сердцу, все скрывалась от Ивана в недрах бумажной коробки.

— Ну где же он? — Иван нетерпеливо разворачивал бумагу. Не может быть, чтобы потерялся! Он же сам убирал его в коробку. — Кажется, вот! — Но нет, это был всего лишь домик с заснеженной крышей.

Иван отдал его Арине и продолжил рыться в коробке.

— Что ты ищешь? — с любопытством спросила девушка, вешая домик на елку.

— Нашел! — радостно откликнулся Иван, осторожно разворачивая маленький золотой фонарик, и показал его Арине. — Помнишь, я рассказывал, что у мамы была традиция — каждый год покупать хотя бы одну новую елочную игрушку? Этот фонарик особенный. Он был последним, что мы купили вместе с мамой.

Из всех игрушек в коробке именно фонарик был ему и отцу всех дороже — как память о маме, он хранил в себе свет ее души.

После смерти мамы Иван никому не позволял дотрагиваться до фонарика, он всегда сам вешал его на елку и сам убирал в коробку. Даже в последний раз не отступил от правила и не доверил бабушке завернуть его на хранение — побоялся, вдруг та не удержит ослабшей рукой, вдруг разобьет.

— Он как будто светится, — завороженно сказала Арина, и Иван, не задумываясь, протянул ей свое сокровище.

Арина бережно взяла фонарик в руки, вздела нитку, подошла к елке и спросила у Ивана:

— Куда мы его повесим?

Они так увлеклись, что не услышали, как в прихожей тихо хлопнула дверь, впуская Царева-старшего.

Арина как раз поднесла фонарик к ветке. Она стояла спиной к двери, когда на пороге показался Андрей Палыч и раскатисто грянул:

— Вот это сюрприз!

От неожиданности Арина выпустила из рук фонарик. Дзинь! И золотые искры разлетелись по полу.

— Ой! — испуганно пискнула Арина.

Иван остолбенел, глядя, как уходит волшебство из осколков фонарика. Казалось, осколки тускнеют на глазах, а вместе с ними гаснет тот последний отсвет маминой любви, который все эти годы хранил в себе фонарик.

— Это был фонарик? — глухо спросил отец, подбирая осколок, откатившийся к его ногам.

— Это на счастье! — некстати сказала Арина и виновато улыбнулась.

— Так, значит, вы и есть Арина? — Старший Царев взглянул на нее строго и хмуро, а затем стремительно вышел, как будто не желал даже в одной комнате с ней находиться.

— Ванечка, мне так жаль! — На глазах Арины блеснули слезы, и Иван, отмерев, притянул девушку к себе.

— Ничего, это просто игрушка, — соврал он, чувствуя в душе невосполнимую потерю. Он отдал фонарик Арине, доверив ей самое дорогое, а она разбила его, кажется, даже не осознав всей его ценности.

— Ваня, отвези меня домой, — повесив голову, попросила Арина.

Иван не стал спорить, только молча кивнул. Они не закончили с елкой, половина игрушек осталась лежать в коробке на столе. Но вместе с фонариком разбилось что-то очень важное, и настроения наряжать елку не осталось.

Арина мышкой скользнула в коридор — одеваться. Иван заглянул на кухню, предупредил:

— Я провожу Арину.

Отец сидел за столом, глядя на золотой осколок в ладони. Он не кивнул, не поднял глаз. Как будто ослеп и оглох.

Подумаешь, трагедия! Ивану вдруг стало обидно за Арину, с которой отец так сурово обошелся и даже не вышел проводить. Она ведь не нарочно разбила игрушку, к тому же это отец ее напугал своим внезапным появлением. Ладно, потом разберутся. Сначала он проводит девушку.