Разыскивается незнакомка

58

31 декабря, когда хозяйки готовили салаты и накрывали на стол в ожидании гостей, Арина собрала чемодан и вернула ключи Зое Мухиной.

— Вот и правильно, поезжай домой, — хозяйка квартиры даже не пыталась проявить сочувствие. — Москва не резиновая.

— Я еще вернусь! — Арина схватила ручку чемодана и с вызовом вздернула подбородок. Бой еще не проигран, и она не собирается отступать. Только возьмет временную паузу.

— Ну-ну, — Мухина насмешливо взглянула на нее и вытеснила за порог, захлопнув дверь.

Арина с досадой дернула на себя ручку чемодана — да так, что сломала. Дешевая китайская подделка подвела в самый ответственный момент. Арина обхватила чемодан поперек и, пыхтя, потащила с лестницы. Да не удержала — чемодан прокатился по ступеням, врезался в дверь Казимировны и раскрылся, выбросив на лестничную клетку ее нехитрые пожитки.

— Кто ко мне ломится? — Казимировна выглянула за порог, с удивлением вытаращилась на ползающую по полу Арину. — Ариша, ты, что ли? А чего ты с вещами?

— Уезжаю, — с досадой рявкнула Арина, складывая обратно в чемодан красные стринги и косметику.

— Зойка выгнала? — посочувствовала соседка. — Прямо под Новый год? Вот бессердечная.

Только ее жалости Арине не хватало!

— И ничего не выгнала, я сама ушла! — Она собиралась уже высказать вредной старухе все, что о ней думает. Что теперь притворяться, если Казимировна уже никак ей не навредит? Арина уже открыла рот, когда соседка распахнула дверь шире и внезапно предложила:

— А хочешь, у меня поживи пока.

— Что? — Арина решила, что ослышалась.

— У меня хоть и тесно, но я с тебя денег не возьму, — Казимировна подслеповато сощурилась и улыбнулась, совсем как рязанская бабушка Арины. — Живи, пока не найдешь новую квартиру.

— Спасибо, — глухо выдавила Арина. Она не ожидала, что вредная старуха пожалеет ее, как родную. На миг закралась мысль — может, правда остаться?

И тут, словно почуяв ее сомнения, ожил мобильный.

— Доченька, я тесто на пирог поставила, — раздался издалека родной мамин голос. — Ты приедешь? Мы с бабушкой тебя ждем.

— Приеду, мама, — пообещала Арина. У нее еще есть время, чтобы встретить Новый год дома.

— Спасибо вам, Любовь Казимировна. Но меня дома ждут! — Арина попыталась застегнуть чемодан, но сегодня все было против нее — сломалась и молния.

— Возьми, Ариша, — Казимировна вынесла ей старый потертый саквояж — такой только в историческом кино снимать! Но деваться было некуда. Арина поблагодарила старушку за помощь, переложила свои вещи в допотопный чемодан, поздравила Казимировну с наступающим Новым годом и зашагала вниз по лестнице.

Вера Щеголькова заправила майонезом большой салатник с оливье и взглянула на часы. Олег с Антошкой вернутся с детской елки через час, а пока есть время навести красоту. Новый год ведь!

Вера накрутила волосы на бигуди и как раз собралась смывать зеленую глиняную маску, когда раздался звонок в дверь. Олег с Антошкой вернулись раньше! Не взглянув в глазок, Вера распахнула дверь и в изумлении уставилась на нежданного гостя

Славик Горемыкин, известный широкой публике как режиссер Гремиславский, окинул ее высокомерным взглядом и простуженным голосом сказал:

— Оксана Игоревна, а вы совсем не изменились. Вера дома?

«Какая я тебе Оксана Игоревна», — хотела возмутиться Вера и уже открыла было рот, как почувствовала, что щеки стягивает глиняной коркой. Немудрено, что в таком виде — с маской на лице, в бигуди и в поношенном халате — Славик принял ее за мать. Откуда ему знать, что мама вышла замуж за итальянца и теперь заправляет виллой на солнечной Сардинии.

— Подожди, позову! — рявкнула Вера, точь-в-точь как когда-то ее мама, недовольная тем, что одноклассник опять мешает дочке делать уроки и зовет гулять. А потом захлопнула дверь и бросилась в ванную смывать маску.

Гремиславский ошарашенно посмотрел на дверь, которая закрылась прямо перед его носом. Давненько он не сталкивался с таким оскорбительным приемом. С тех самых пор, как влюбленным старшеклассником приходил домой к Верке. Мать одноклассницы, пышнотелая, вечно в бигуди и велюровом халате Оксана Игоревна, его недолюбливала и за порог не пускала — хорошо, если выпускала к нему Веру. Вера была тоненькая, как тростинка, большеглазая, с толстой до пояса косой. Больше всего на свете Славик мечтал распустить эту косу, чтобы шелк волос стекал между его пальцев золотой волной. Но Вера не позволяла. А после школы у Славика началась новая, волнующая жизнь студента ВГИКа, в которой были доступные русалки с локонами всех цветов, и они как-то быстро оттеснили в тень его первую любовь. Вера осталась в прошлом, на школьных фотографиях, стала голосом в телефоне — по привычке Славик раз в год поздравлял ее с днем рождения, хвастался своими профессиональными достижениями, которые росли год от года, и быстро сворачивал беседу, когда Вера заводила речь о своей замужней жизни…

В ее последний День Рождения, когда он звонил летом, Вера устало поведала о разводе. Тогда он не придал этому значения, а когда недавно Вера позвонила сама и попросила об одолжении — посмотреть ее знакомую, Славе вдруг захотелось увидеть саму Веру. Даже удивительно, что могло объединять его школьную любовь с амбициозной бездарностью по фамилии Змеющенко… Он обязательно расспросит ее потом, а пока Гремиславский смиренно стоял на коврике под дверью Веры и ждал, когда тоненькая, как тростинка, его школьная любовь шагнет за порог. И, чем Дед Мороз не шутит, вдруг в его жизнь вернется любовь — та, о которой он снимает кино, но которой не испытывал сам с тех пор, как оставил Веру в прошлом? Под Новый год даже циничным режиссерам хочется верить в чудеса.

Дверь распахнулась, словно приглашая в новую жизнь. Гремиславский с надеждой подался вперед и сразу же разочарованно отпрянул. На пороге снова возникла пышногрудая Оксана Игоревна, только уже без бигуди, в вечернем платье в пол, и взглянула на него большими глазами его возлюбленной.

— Вера?.. — Режиссер ошеломленно взирал на одноклассницу, которая с годами сделалась поразительно похожей на мать.

Тростинка раздалась в груди и в бедрах, превратившись в сдобную пышку. Золотые косы, остриженные до плеч и завитые на бигуди, топорщились кудряшками. Только глаза и улыбка на лице этой чужой женщины остались прежними — теплыми и ласковыми. — Ты постриглась?

— Ты хотел сказать, поправилась? — Вера понимающе улыбнулась и повела полными плечами. И от этого ее знакомого движения Гремиславский вдруг потерял голову, как мальчишка, шагнул к Вере и заключил в объятия.

— Верунчик! Я так соскучился по тебе, — горячо зашептал он, шаря руками по ее сдобному телу. — Дай мне второй шанс, Верочка!

— Я тебе щас в глаз дам! — раздался позади ревнивый рев, и Олег Щегольков отшвырнул Гремиславского от жены одним ударом.

— Не надо, Олег! — Вера встала между ними, закрыв режиссера спиной.

— Защищаешь этого кренделя? — разъярился Олег и замахнулся на Гремиславского детским подарком в жестяной банке на веревочке. — Я, значит, нашего сына на елку веду, а ты тут… с ним!..

— А кстати, — всполошилась Вера, отбирая у него подарок, — где Антошка?

— Во дворе ждет. Я его на горку обещал сводить. За ледянкой пришел, а ты тут…

— Олег, не говори глупостей! — Вера обняла мужа и жарко поцеловала.

А Гремиславский бочком протиснулся мимо них и побежал по лестнице вниз. Ему было совершенно очевидно, что он тут третий лишний.

Он так торопился, что чуть не сбил с ног рослую дамочку в лохматой лисьей шапке с корзинкой в руках.

— Куда прешь?! — возмутилась женщина, а из корзинки показалась крошечная сморщенная мордочка и тихонько тявкнула.

— Щенок! — Гремиславский умильно наклонился к корзинке. — Купили?

— Продаю, — женщина посторонилась и хотела его обойти.

— Продайте мне! — неожиданно вырвалось у режиссера. — Всю жизнь мечтал о собаке.

— Этого уже обещала, — возразила дама с собачкой.

— Хозяевам несу. Но у меня дома еще два щенка есть. Хотите посмотреть? — Она с жадным женским интересом взглянула на него. Гремиславский был уверен, что она не узнала в нем режиссера. Это ли не чудо, что он кому-то стал интересен сам по себе? Не как режиссер, не как знаменитость, как мужчина?

— Хочу. — Он протянул ей руку. — Вячеслав.

— А я Зоя. — Она счастливо заулыбалась и заторопилась. — Вы меня подождите, я щенка отдам и мигом вернусь.

Зоя взлетела вверх по лестнице, а Гремиславский прислушался и даже не удивился, когда услышал голоса Веры и ее ревнивого мужа, которые умилялись щенку и благодарили Зою. Случайных встреч не бывает. Пусть не вышло с Верой, судьба дает ему новый шанс на счастье. Зоя, конечно, грубовата и не красавица, зато она далека от киношной среды и ее обещанием сделать звездой в постель не затащишь. Придется проявить фантазию.

— А вот и я! — Зоя спускалась к нему с пустой корзиной, смело глядя ему в глаза, и хвост на ее лисьей шапке нетерпеливо подрагивал. — Поехали?

— Поехали! — Гремиславский взял ее под руку и почувствовал, как Зоя затрепетала. Не потому, что он известный режиссер, а потому, что он ей нравился сам по себе. Как когда-то давным-давно он, простой мальчишка, нравился Вере.

Гремиславский не загадывал, выйдет ли что-то серьезное из этого случайного знакомства. Но ведь Новый год, почему бы не попробовать?