Регент. Право сильного (СИ)

Глава 21

Блестящие ограненные бусины четок равномерно щелкали, послушно перекатываясь под пальцами Джалила Вали Шаба, отсчитывая то ли бесконечно тянущиеся мгновения, то ли факты, которые один за другим старший евнух нанизывал на нить воспоминаний.

Мало ему было того, что Арселия, будто почуяв сжимающееся вокруг Адиля кольцо интриг, жестко взяла под контроль всех, кто мог бы влиять на мальчика? Пришлось на время отступить, уйти в тень. Предупредить учителей, чтобы они не выдали себя неосторожным словом, под благовидным предлогом убрать кое-кого очень нужного из слуг будущего императора. И терпеливо ждать, когда подозрительность сиятельной госпожи пойдет на убыль.

Так нет же! Кто-то решился на покушение, и все только усложнилось.

Джалила допросили одним из первых, а затем позволили вернуться в свою комнату. Ему крайне настойчиво посоветовали не покидать женскую половину дворца, не слать писем и не искать встреч с кем бы то ни было за пределами гарема.

Посоветовали, как же. Приказали. А для верности выставили на всех постах гвардейцев из северян.

О своей судьбе Джалил особо не волновался. К жутким ночным событиям он не имел никакого отношения, даже самые злобные враги не смогли бы бросить на него тень подозрения. Подготовка к празднику отняла у него много сил, и последние пять дней он постоянно был на виду десятков людей: секретарей, слуг, стражи, младших евнухов. Одним словом, он не мог быть тем, кто провел чужака во дворец.

Но кто-то ведь приложил к содеянному руку. Кто-то достаточно сведущий, чтобы сохранить все в тайне. Кто-то достаточно ловкий, чтобы остаться незамеченным. Кто-то достаточно дерзкий, чтобы решиться действовать без его, Джалила, одобрения.

Старший евнух мысленно перебирал имена всех подчиненных, прокручивая в голове вчерашние события, оживляя странности поведения, обрывки разговоров. Убийцу пустили в гарем во время праздника, в этом он не сомневался: дворец ведь почти опустел в тот день, на местах осталась только стража, которую легко подкупить.

И тут Джалил застыл, пораженный догадкой. Как же все просто! Он резко поднялся и, едва не хлопнув дверью, направился в сторону комнат младших евнухов.

***

— Как ты только посмел, ничтожный раб и сын раба?

Резкий удар рассек холеную кожу на щеке, оставив на ней неровный алый след. Джалил Вали Шаб любил роскошь, пальцы его были украшены многочисленными перстнями. Как выяснилось, острыми. Виддах выдохнул сквозь зубы и прижал ладонь к горящей царапине.

— Я сделал то, что должен был!

— Я запретил причинять им вред! И мальчику, и его матери! Ты, ты, ты! — слов не хватало, Джалил сгреб толстяка за ворот, едва не оторвав ткань и, встряхнув как котенка, прошипел:

— Да что ты возомнил о себе?! Кто ты, чтобы принимать такие решения в одиночку?

Виддах вцепился в запястья Джалила, и с силой отвел его руки в стороны.

— А кто сказал, что это было моим решением?

Старший евнух от неожиданности отпрянул.

— По чьему приказу ты действовал?

— Какая разница? — Виддах улыбнулся холодно и презрительно.

— Двуличная тварь! Ты должен был согласовать все со мной!

— Нет, — отрезал младший евнух. — И я не двуличен: я выбрал сторону победителя. И не моя вина, что это не вы.

— Имя! — прорычал Джалил, сжимая кулаки.

— Узнаете в скором времени. На коронации, к примеру.

Джалил резко развернулся, отошел к столику у окна и пнул его ногой. Стоявшая там посуда с грохотом рухнула на пол, по ковру расползлось уродливое мокрое пятно.

— Ты глупее, чем я думал. Тебя проглотят пески пустынь, а ветра сотрут последние следы! И как я мог довериться такой мелкой и продажной душе? — он наступил на спелый инжир, превращая несчастный фрукт в грязную кашу. — Это был лишь первый допрос, если ты еще не понял. Догадался я, значит, догадаются и остальные. Не сейчас, так позже.

— Если будем молчать о том, что знаем, то все обойдется. Никто ни словом, ни делом не указал на меня. Ни единая душа не заметила, что я явился на праздник позже всех. И старую няньку Эдину я не тронул даже пальцем. Со стражниками получилось лучше, чем можно было рассчитывать, а про тайную дверь знают единицы, и они будут молчать, опасаясь за свои жизни.

— Думаешь, Черный Волк оставит нас в покое? Да он душу из каждого вытрясет, будет искать, пока не найдет всех причастных!

— Кто вытрясет? — не понял Виддах.

Джалил истерично рассмеялся. Какой смысл объяснять теперь, за что Ульф Ньорд получил свое прозвище? Уже не важно, да и поздно, слишком поздно пытаться все исправить.

— Сегодняшняя ночь была лишь началом, — промолвил наконец старший евнух. — Весь гарем под надзором: ни войти, не выйти без дозволения северян. Мы на виду: каждый наш шаг будет замечен, о каждом слове тут же доложат регенту. Убийцу уже, наверное, отвели вниз. Как думаешь, долго ли он промолчит под пытками?

Виддах криво улыбнулся.

— Промолчит. Об этом уже позаботились. А вам нужно успокоиться, иначе выдадите себя.

— Я сам расскажу лорду регенту, — зло пообещал Джалил. — Не желаю иметь с тобой ничего общего.

— Не расскажете, — Виддах спокойно опустился на диван и откинулся на подушки, перебирая пальцами пушистые кисти и оборки — Ключи от калитки были только у вас, а я, разумеется, не скажу, что выкрал их. Кроме того, регенту будет очень интересно узнать и про разговоры с госпожой Сурией, и о вашей близкой дружбе с лордом Зафиром.

— Двуличный змей!

— Вы повторяетесь, — сухо заметил Виддах. — Просто я оказался на шаг впереди вас. Молчите, если хотите жить. Если я узнаю, что вы хоть намеком, хоть взглядом указали в мою сторону, клянусь, потяну вас на дно за собой!

Джалил хотел что-то сказать, но сдержался и промолчал. Отвернулся, прошел по комнате несколько раз, погрузившись в тяжелую задумчивость.

— Отныне ты сам по себе, — сказал он в итоге. — Попадешь в беду — даже не пошевелюсь, чтобы помочь тебе. Но и подталкивать к краю не стану. Внешне все будет, как было, даже должность сохраняется за тобой. Но более не смей приближаться ко мне, ждать моей милости и покровительства. Хотел играть на первых ролях? Пожалуйста. Почувствуешь на своей шкуре, какова цена подобной наглости, — и, не прощаясь, он покинул комнату.

Виддах проводил его внимательным взглядом и, лишь убедившись в том, что старший евнух действительно ушел, позволил себе облегченно выдохнуть. Одна из расшитых подушек чуть соскользнула, из-под золотой бахромы показалась рукоять кинжала.

«Знал бы ты, Джалил Вали Шаб, как близко к тебе подошла тень смерти сегодня, не о наглости бы волновался совсем…», — подумал Виддах.

***

Рассвет вошел в комнату, ступая по коврам мягкими кошачьими лапами. Запрыгнул на постель, свернулся теплым клубком в ногах спящей женщины. Немного потоптался на месте, но потом осмелел, прокрался к ее рукам, лежащим поверх одеяла, лизнул мягким языком нежную кожу, приласкался, оставляя на щеках золотые отблески.

Арселия вяло потянулась, не желая просыпаться, но это неловкое движение разбудило Адиля. Он сел на постели, потер глаза и громко спросил:

– Мама, а что мы тут делаем?

Арселия резко подскочила на ложе, будто в ней распрямилась сжатая пружина, осмотрелась и замерла, увидев Ульфа. Воспоминания нахлынули волной, прогоняя остатки дремы. Несмотря на раннее время, северянин выглядел собранным и даже не слишком уставшим. Он уже переоделся и, по всей видимости, собирался уходить.

— Постой! — торопливо воскликнула она, поднимаясь на ноги и запахивая на себе просторное одеяние. — Не уходи сейчас! — и тут же исправила сама себя: — То есть, не уходите.

— После всего, что произошло этой ночью, мне кажется, обращение на “ты” меня уже не оскорбит, — насмешка, прозвучавшая в его словах, уколола в самое сердце.

Арселия вспыхнула, и лицо ее стало таким несчастным, что Ульф добавил чуть мягче:

— Это пустяк. Мне даже нравится. Особенно, если мне будет позволено то же самое.

Она не нашлась с ответом, просто кивнула, испытывая одновременно раскаяние и неловкость. Адиль же деловито выбрался из-под одеяла и свесил ножки с кровати, болтая босыми ступнями в воздухе.

— А где моя обувь? — нахмурился он. — И почему нет Эдины? Она же всегда помогает мне одеться утром.

Ульф и Арселия обменялись быстрыми взглядами — и регент чуть качнул головой, подтверждая самые худшие опасения. Императрица отвернулась и отошла к окну, зажимая рот ладонью, чтобы не издать ни звука и не напугать ребенка.

Ульф шагнул к мальчику и присел на край кровати рядом с ним.

— Мой господин, думаю, в ближайшие дни мы можем позволить себе небольшую игру.

— Какую? — в глазах ребенка зажглись искорки интереса.

— Попробуем жить так, как северяне. У нас очень холодно осенью, и поэтому одеваются все сами, как только просыпаются, не дожидаясь слуг. Иначе легко простудиться.

— Ага, — Адиль кивнул. — Я умею сам. Но обуви нет.

— Немедленно прикажу принести вам все необходимое.

— Тогда я подожду под одеялом, — мальчик забрался обратно на середину кровати. — Чтобы не пло-о-остудиться. А можно мне посмотреть вот это? — его палец указал на книгу в алой обложке с золотыми узорами, лежащую на столике неподалеку.

— Можно.

Адиль с удовольствием зашуршал страницами, рассматривая изящные завитки, украшающие каждый лист.

— Мой император, — регент встал и чуть поклонился.

Ульф подошел к Арселии и осторожно коснулся ее плеча.

— Выдержишь?

— Да. Ее убили, верно? Няню Адиля.

— Мне жаль.

Она тихонько всхлипнула, но тут же смахнула набежавшие слезы, чтобы мальчик ничего не заметил.

— Скоро придет бен Хайри, он хотел убедиться, что вам уже лучше, — тихо продолжил Ульф. — Если пожелаешь, он останется тут до моего возвращения. Ты в порядке?

— Нет. Но мне гораздо лучше, чем было ночью, — она замолчала, собираясь с силами, а потом торопливо выдохнула: — Вчера я наговорила много того, о чем теперь жалею.

— Не вспоминай, — он аккуратно развернул ее к себе, внимательно рассматривая каждую деталь, отмечая тонкие морщинки, залегшие у глаз, искусанные в волнении губы. Потом убрал прядь ее волос, упавших на лицо, провел пальцами по щеке, словно утешал маленького ребенка. Странно, но она позволила ему все эти вольности, не оттолкнула, не прогнала. — Все уже забыто.

— Ты не заслужил тех слов. Мне так жаль!

— Забыто, Ари.

Она слабо улыбнулась.

— Ари? Надо же. Прежде так говорил только один человек — император Сабир. Редко, лишь в те минуты, когда ему удавалось сбросить маски, а их у него было много… Ари. Пожалуй, я хочу снова слышать это имя.

В ее глазах отразилось что-то, чему и название подобрать сложно. Смесь робкой надежды на будущее, печали о прошлом, неуверенности и тут же — решимости идти дальше во что бы то ни стало. Судьба бросила ей вызов, поставила на грань, пожелав проверить предел ее прочности. И обманулась, не найдя этого предела.

Однако уходящая ночь разбила на осколки многие иллюзии, самой важной из которых была уверенность, что они оба справятся с навалившимися сложностями водиночку. Если бесконечно натягивать струну, то рано или поздно она порвется, больно ударив неосторожного музыканта по пальцам. Так стоит ли доводить до предела?

Неожиданно Ульф привлек Арселию к себе и прошептал едва слышно:

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя и Адиля. И хочу быть рядом с тобой. Это похоже на какую-то одержимость, но она сильнее меня. Сам не знаю, как так вышло, я не имею права ничего требовать, но и без тебя уже не смогу.

— А я не хочу без тебя, — тихо ответила она. — Больше не желаю оставаться одна против целого мира, жить в этом страхе и пустоте. Ты единственный, кому поверило мое сердце, рядом с тобой я чувствую себя живым человеком, пусть слабым и неуверенным, но настоящим. Разве мы не заслужили права хотеть чего-то для себя? Сотни людей по всей империи могут надеяться, верить в счастье, любить и быть любимыми, а нам не позволено даже этой малости. Ты ведь не откажешься от своих слов?

— Ни за что на свете. Веришь?

— Верю.

На мгновение они замерли, просто наслаждаясь теплом друг друга. Ульфу стоило огромных усилий вернуться к мыслям о делах. С трудом, но он отстранился и твердо сказал:

— Мне надо идти.

— Допросы еще не окончены?

— Мы поймали убийцу, но не того, кто отдал ему приказ.

— Значит, снова подозрения и сомнения, поиски правды среди гор лжи?

— Увы, — он помолчал. — Я попрошу принести вам завтрак и необходимые вещи. Но, пожалуйста, не выходи без охраны никуда. Слишком опасно. Своим людям и лекарю я верю, но вот остальным…

Она вздохнула:

— Поэтому скромное загородное имение всегда казалось мне привлекательнее этих роскошных комнат. К тому же, скоро по дворцу расползутся слухи о том, где я провела эту ночь, и нам придется вытерпеть много косых взглядов.

— Не думаю. Мои люди болтливостью не отличаются, а старый бен Хайри слишком дорожит тобой и Адилем, он будет молчать.

— Прятаться вечно тоже не получится, — она нахмурилась, размышляя над создавшейся ситуацией. — Однажды сиятельный Сабир сказал, чтобы я не склоняла головы перед теми, кто будет пытаться угрожать мне, даже перед ним, императором, а ведь он был по-настоящему страшным человеком. Стая шакалов может загрызть льва, но лев никогда не станет их добычей по доброй воле… И я не стану. Не позволю этим людям превратить страх в оружие. И не буду прятаться в четырех стенах, опасаясь каждой тени.

— Возвращаться в гарем опасно. Слишком много посторонних глаз.

— Туда я не вернусь, — она развернулась к окну. Небо, залитое всеми оттенками персикового и золотистого, сияло до рези в глазах, и на его фоне Арселия казалась охваченной пламенем. — Адилю пора занять покои своего отца, императора. И я желаю помочь наследнику освоиться.

— Императорское крыло? Возможно, это лучшее решение. А что традиции и правила?

Она воинственно сложила руки на груди.

— Они не защитили нас. А значит, я не стану их придерживаться. Пришли ко мне Гайду.

— Не могу. Я не уверен в том, что она не причастна к покушению.

— Зато я уверена. Гайда со мной рядом долгие годы, если бы хотела причинить мне вред, сделала бы это давно.

— Люди меняются.

Арселия покачала головой и ответила твердо:

— Вот так они и действуют: сеют семена недоверия, дающие ростки сомнений. Мы возводим вокруг стены из вечных подозрений, а потом оказываемся в полном одиночестве, окруженные страхами и неумолчным шепотом рока. Не совершай этой ошибки, прошу тебя, иначе повторишь судьбу Сабира.

— Ты волнуешься за меня больше, чем за себя, — он чуть улыбнулся, впервые со вчерашнего дня, и Арселия вспыхнула.

В двери тихо постучали, однако никто так и не вошел.

— Прости, меня зовут, — Ульф слегка поклонился.

— Конечно! И… спасибо за все.

***

Маленький бонус от меня (Арселия — Ульфу)

Держи уста закрытыми,

А чувства под замком:

Кто шел об руку с нами,

Окажутся врагами.

Раскаемся потом.

Держи глаза открытыми,

Не забывай смотреть!

Прислушайся внимательно,

Обдумай очень тщательно,

Чтоб после не жалеть.

Не доверяй речивым ты,

Что льют потоки лести.

Друг в слове не нуждается,

А враг с тобой сражается

Без совести и чести.

Цени ты тех, кто тишину

Избрал своим уделом.

Кто понял все, но промолчал,

Не поднял руку сгоряча,

Не словом стал, а делом.

О них ты пой, о них молись,

Цени тех, кто шел рядом.

Не долгом, сердцем к ним тянись,

И только им ты улыбнись

Одаривая взглядом.