Регент. Право сильного (СИ)

Глава 5

— Это просто возмутительно! Неслыханное нарушение традиций!

Хрустальный бокал с ледяной водой немного подпрыгнул и жалобно звякнул, с такой силой Зафир вар Ияд, старейший представитель малого совета, ударил ладонью по столу. Старик был в неописуемом гневе. Мало того, что северный выскочка занял место главы государства, ему еще хватило дерзости потребовать изменения регламента проведения дня Махриган!

— То, что вы предлагаете — просто невозможно, — упорствовал Зафир, гневно сверкая темными очами. Его седая борода топорщилась в стороны, словно разделяла возмущение своего хозяина. — Это празднование издревле служило поводом выказать свое уважение и почтение правящей семье. Каждый год в этот день мы, как все наши предки ранее, подтверждали свою присягу императору и его наследнику, а также приносили богатые дары в знак своего смирения и почтения. Церемония восхождения по ступеням дворца священна!

— Нет ничего священного в том, чтобы провести несколько часов под палящим солнцем, дожидаясь своей очереди произнести бессмысленную фразу. Напомнить вам, уважаемый лорд Зафир, что все эти клятвы оказались ложными? — Ульф чуть улыбнулся и устроился в кресле поудобнее. Он знал, как этих заносчивых снобов раздражает насмешка над формальными проявлениями верности и почтительности. — Не сильно-то этот праздник помог предыдущему императору сохранить власть или хотя бы жизнь.

— Неудачное сравнение, — парировал противник. — Вы будто забыли, что покойный Сабир вел войну с герцогом Недоре. Да и ваш личный вклад в падение императорского дома сложно переоценить.

— Вы совершенно правы. Глупо отрицать очевидное, — Ульф был настроен на удивление миролюбиво. — И я до сих пор считаю все принятые решения верными. Я мог бы приказать войскам отойти от города в тот день и дать вам столкнуться с последствиями безумия сиятельного Сабира. Как думаете, если бы демоны, призванные императором, успели добраться до ваших роскошных домов, мы бы с вами сейчас имели удовольствие предаваться этим изысканным беседам?

Зафир от возмущения даже на мгновение растерялся. Впрочем, регент не собирался выслушивать бессмысленные упреки. Прежде, чем старик вновь заговорил, Ульф вскинул руку в предупреждающем жесте.

— Помолчите немного, почтенный. Не ставьте себя в еще более неудобное положение. К тому же не равняйте гибель сиятельного императора с падением всего дома. Хотите выказать свое почтение юному Адилю и его матери? Выказывайте его любым иным способом, к примеру, сделайте так, чтобы имя мальчика вызывало у народа радость вместо опасения и недоверия. Ваши слова услышаны. А теперь я хотел бы узнать мнение остальных членов совета.

С места напротив поднялся Навир вар Агдай, почтенный представитель одного уважаемого семейства, потерявшего в затянувшейся смуте наиболее вероятного наследника. Увы, сын Навира был казнен два года назад по обвинению в измене.

— Лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы изменить правила проведения праздника. Юный наследник слишком мал, ему не понять весь символический смысл многочасовой церемонии. Помимо того не стоит забывать, что с момента окончания стычек на улицах города прошло не так много времени. Люди лишились крыши над головой, родных и любимых, кто-то остался без средств к существованию. К месту ли будут пышные церемонии? Боюсь, они вызовут ненужное возмущение толпы.

— С другой стороны, изменений за последнюю луну и так уже предостаточно. Пусть хотя бы что-то напомнит людям о прежней жизни. Да, она не была безоблачной, но гораздо более предсказуемой, нежели сейчас, — Вафи бен Зирьяб, глава новой знати, склонил голову, будто извиняясь перед регентом за свои слова, но твердо заявляя: он против.

— Я согласен изменить церемонию. Мне кажется, горожане сейчас поглощены своими заботами, ни к чему раздувать едва потухшее пламя, — добавил верховный жрец Илияс, и регент молча кивнул, принимая его слова.

— Но всеобщее празднование? — негодованию Зафира не было предела. — Музыка и угощение прямо на улице? Это недопустимо! Я уж не говорю об участии в подобном сиятельной госпожи и ее сына.

— Отчего же недопустимо? — вставил свою реплику Махфуз Сайяф, один из самых молодых членов совета. — В сельской местности и небольших городах отмечают именно так. Даже в семьях пустынников, где нормы поведения гораздо строже, на этот праздник разрешается собираться всем: и покинутым женам, и чужакам, и познавшим печаль вдовства. Махриган — день, посвященный сбору урожая, день благодарности — и не только людям, но и земле, давшей пропитание.

— Здесь не деревня, а тем более — не пустыня, — поморщился бен Зирьяб. — Дармсуд — столица Золотой Империи. Место сосредоточения древней магии и силы.

При этих словах верховный жрец недовольно скривился: он все еще не мог смириться с тем, что главный храм города превратился в груду обломков, а сразу четыре источника магии Стихий оказались разрушены в одночасье. Меж тем Зафир снова заговорил:

— Этот праздник не для сельской черни. Народ должен видеть символ, блеск и славу сиятельного дома. В конце концов, толпа всегда покоряется воле императора. Истинного правителя, а не случайно получившего власть выскочки.

— Аккуратнее, почтенный, следите за словами. Мое терпение тоже имеет границы. Нужно напомнить вам, что тут я представляю интересы юного наследника? — Ульф вопросительно приподнял бровь.

— По приказу сиятельной Арселии, да, разумеется. Вот только я опасаюсь, что вы злоупотребляете своими обязанностями.

— О, уверяю вас, эти опасения можно развеять очень просто!

Ульф улыбнулся настолько неприятно, что всякому, кто знал регента поближе, стало бы ясно: именно этого момента он и ждал. Повинуясь легкому жесту северянина, со своего кресла поднялся секретарь и, раскрыв папку с документами, зачитал проект приказа.

По лицу Илияса пробежала и тут же погасла довольная улыбка. Лорд Навир откровенно хмыкнул, Вафи бен Зирьяб покачал головой и тихо пробормотал что-то себе под нос, Зафир вар Ияд побелел от злости.

— Как это понимать? — выдохнул он.

— Лишь так, как вы услышали. Я — человек, неискушенный в ваших традициях, чужак, в чьей верности трону вы имеете полное право сомневаться. Поэтому отныне мать наследника, сиятельная Арселия, могла бы принимать непосредственное участие в заседаниях малого совета. Уверен, ее преданность сыну не вызовет у вас сомнений.

— Но она — бывшая наложница и рабыня!

— Тем не менее рожденная свободной, получившая прекрасное образование, пользующаяся уважением среди знатных домов. Она заслужила любовь народа. К тому же уже много лет носит титул императрицы.

— Но она — женщина, — попытался привести последний довод Зафир.

— История империи помнит женщину на троне. Пусть это было единожды, и тогда венец был отдан ей, как самому сильному магу в семье, однако это доказывает, что мы не нарушаем законов и традиций. Итак? Я не могу принять подобное решение лично, поэтому прошу вас высказаться — “за” или “против”.

***

— Мама! Мама!

Мальчик в ярких, богатых одеждах с радостным визгом бросился к Арселии, схватил ее за руку и потянул прочь из комнаты.

— Пойдем гулять, я хочу к пруду с рыбками!

Сиятельная госпожа аккуратно высвободилась из цепкой хватки сына и заметила:

— Разве пристало наследнику трона так кричать? Мы пойдем к пруду, как только я закончу с делами. Ты можешь поиграть с Гайдой, а я подойду к вам позже.

Ребенок тут же состроил недовольную гримасу и нахмурился.

— Но я хочу сейчас! Пойдем со мной!

Он снова потянул ее за край рукава. Арселия ласково потрепала его по темным волосам и поцеловала в макушку.

— Поиграй пока сам, я должна ответить на письма.

— А я хочу погулять с тобой в саду. Мое слово — закон! — внезапно выкрикнул он. — Все так говорят! Я — император, я приказываю тебе!

— Адиль! — нахмурилась Арселия.

— Хочу, хочу, хочу! — малыш от возмущения аж ножкой топнул.

Сиятельная госпожа отложила перо и бумагу. Что-то в интонациях ребенка заставило ее насторожиться.

— Ты станешь императором, когда вырастешь, — твердо ответила она, разворачиваясь так, чтобы взглянуть в глаза сыну. — А пока тебе надо учиться и внимательно слушать старших. Просто хотеть чего-то — недостаточно. У всех нас есть свои обязанности, и мы должны прилежно их исполнять. Но ты можешь сесть рядом и помочь мне.

— Я не хочу помогать, я хочу к рыбкам. С тобой. Немедленно. Сейчас! — он упрямо сжал губки и вновь потянул маму к выходу.

— Адиль, — голос Арселии стал жестче, и мальчик насупился.

— Но ведь ты должна меня слушаться! Я же самый главный! — теперь в его тоне скользила растерянность.

— Ты еще дитя, — мягко ответила мать, усаживая ребенка себе на колени. — Да, ты сын властителя и, если судьба будет к тебе благосклонна, однажды взойдешь на трон отца. Но до этого момента пройдут еще годы. Запомни, ты должен быть внимателен и терпелив. Указывать кому-то, прикрывая свои желания громким титулом, легко. Но получить истинную верность и любовь подданных сможет лишь тот, кто проявляет мудрость и выполняет свои обязанности.

— Какие, мама?

— Пока — учиться и слушать старших. Ты ведь хочешь вырасти хорошим правителем?

— Как отец?

Арселия чуть вздрогнула и покачала головой.

— Лучше. Таким, чтобы тебя помнили столетиями.

— Да, конечно!

— Вот и молодец, — она обняла ребенка, оставив на его щеке легкий поцелуй.

Адиль обвил ее шею ручонками, прижался крепко-крепко, но тут же отстранился и спрыгнул на пол.

— Я подожду тебя. А когда ты закончишь дела?

— Скоро. Иди же, — она чуть подтолкнула его к выходу.

На пороге как раз появилась служанка, и мальчик побежал к ней.

Однако сосредоточиться на письмах не получилось. Арселии очень не понравилось то, как прозвучали речи Адиля. Прежде он никогда не говорил так требовательно и заносчиво. Возможно, просто возраст пришел, но вероятнее, что ребенок повторил слова, сказанные ему взрослыми.

Это было крайне неприятно, но такова реальность жизни во дворце: никогда не знаешь, кто именно разольет на твоем пути горький яд или сладкую лесть. Арселия в задумчивости водила кончиками пальцев по столу — и вдруг вскрикнула от неожиданности: от ее рук потянулись тонкие плети вьюнков, густо покрытые едва распустившимися цветами. Чуть мерцающие вспышками белого и золотого сияния, они мгновенно оплели столешницу, скользнули на пол и раскинулись по коврам.

Императрица вскочила и отступила назад, изумленно рассматривая свои ладони, объятые чуть пульсирующим зеленым туманом. За ее спиной кто-то ахнул.

— Госпожа, ваша магия! — глаза Гайды сделались огромными. — Вы никогда не говорили, что умеете делать такое!

— Я и сама не знала, — сиятельная Арселия выглядела растерянной, если не сказать — напуганной.

Зеленое свечение померкло и растаяло, но лианы, усыпанные цветами, никуда не исчезли. Гайда осторожно склонилась к вьюнкам.

— Они пахнут, — заметила она. — И на ощупь совсем живые. Удивительно красиво!

— Так не должно быть. Никогда не было. Моя магия всегда была так ничтожна, что я ее даже не чувствовала! — Арселия нахмурилась. — Мне надо срочно поговорить с верховным жрецом Илиясом.