Регент. Право сильного (СИ)

Глава 47

Едва Арселия ушла к себе, Ульф с головой погрузился в дела. Гвардейцы из северян городская стража и жрецы не прекращали поисков даже ночью. Регент опасался, что теперь преступник попытается скрыться, спрятаться где-то в глуши и вновь напасть, когда тревоги немного улягутся, но, видимо, у самого Анвара планы были гораздо амбициознее.

Первый раз аристократа увидели перед рассветом, недалеко от южных ворот. Задержать, правда, не смогли, но и до драки не дошло: он просто скрылся в сумерках, растворяясь в тенях домов. Второй раз его заметили невдалеке от стен дворца, там, где на выгнутой спине холма раскинулся обширный сад. Обычно стража редко забредала туда: слишком неприступными казались стены, очень уж крутыми были склоны на подступах.

Впрочем, и в этот раз Анвар поспешил скрыться прежде, чем вооруженные люди приблизились к нему на расстояние в сто шагов.

Дармсуд, в который раз за последнее время лишенный покоя, замер в напряжении. Люди перешептывались, косились настороженно на чужаков на улицах, даже в торговом квартале было тише обычного: многие предпочли оставаться дома, плотнее затворив ставни.

Солнце поднялось к зениту, когда примчался гонец от одного из патрульных отрядов: невдалеке от развалин храма заметили странного незнакомца. Фигура, лишь отдаленно напоминающая человеческую, неизвестно как появилась на груде битого камня и очень напугала людей. Кое-кто даже рискнул предположить, что существо походило на демона, но утверждать наверняка не стал.

Когда на город пали вечерние тени, один из бывших помощников Илияса лично явился к регенту:

— Жрецы обеспокоены: что-то происходит с магией, с каналами силы. Они наполняются и тут же опустошаются. Мы не можем это контролировать, но заметили, что чем ближе подходишь к развалинам храма, тем сильнее это волнение.

— Чем это грозит магам?

— Сложно сказать наверняка. Но если силы станет слишком много, то каналы могут не выдержать.

— Усмирить стихию возможно?

— Не более, чем шторм в море. Я приказал самым стойким и опытным из оставшихся магов охранять площадь, но не уверен, что мы сможем сделать что-то большее, чем смягчить выброс силы.

— Что ж, тоже неплохо. Думаю, нам с лордом Анварам стоит пообщаться лично. Если этот господин так любит прятаться в норах и щелях, то, возможно, выберется, на открытое место, почуяв приманку.

Ульф отпустил жреца и, позвав Ликита, принялся вооружаться. Поверх плотной тканевой рубашки легла вторая, прошитая металлическими кольцами, затем теплая куртка из нескольких слоев кожи, пояс с мечом, кинжал. Последним занял свое место тонкий стилет, спрятанный в голенище сапога.

— Милорд, позвольте мне сопровождать вас, — сейчас в Ликите не осталось ничего от того простого парня, что восторженными глазами смотрел на красоты Дармсуда.

— Я вполне способен сам за себя постоять, — отозвался Ульф, застегивая последние крепления.

— Лорд регент, — юноша напряженно вытянулся, собираясь с духом, и выпалил: — Знаю, в последнее время вел себя глупо и недостойно. Но если вы разрешите, я в бою докажу свою верность.

— Ликит, мы уже все обсудили, — взгляд сине-зеленых глаз обжигал. — Если бы я сомневался в твоей верности, тебя бы тут не было. Если бы считал недостойным доверия, прогнал бы в два счета. Ты не глуп, хотя и по-детски наивен в некоторых вопросах. И все же, твоя помощь мне не пригодится: тебя сотрут в порошок прежде, чем глазом моргнешь. Анвару нужен только я, все прочие — мелочь, не заслуживающая внимания. И на этом я хочу сыграть. Передай вести Илиясу. Вы оба должны прийти на площадь как можно скорее, но так, чтобы никто даже не заподозрил о вашем присутствии. Он сам поймет, что делать, магия — его задача. Если станет жарко, охраняй верховного жреца от случайной стрелы или любой другой опасности. Почувствуешь, что все серьезно — зови на помощь. С демоном я справлюсь, не впервые, но от того, сумеет ли Илияс обуздать Стихии, зависит будущее империи. Все понятно?

— Да, лорд регент, — кивнул юноша.

— Вот и отлично. Иди. Увидимся на месте.

Площадь выглядела пустой и безлюдной. Некогда прекрасное строение храма темнело на фоне неба бесформенной грудой, по белым каменным плитам под ногами змеились трещины, местами виднелись подпалины, смыть которые оказалось не под силу ни дождям, ни людям.

Холм, на котором располагался храм всех Стихий, был самой высокой точкой в городе, и Дармсуд, освещенный неровным светом ламп и факелов, казался застывшим морем огней у подножия темной скалы.

Где-то позади, на подъеме, остались жрецы и стража: регент не позволил им подняться следом, справедливо предположив, что беглец не покажется, если будет один против десятерых.

— Анвар уничтожит всякого, в ком заподозрит угрозу. Однако, если лорд Зафир прав, то вскоре начнется ритуал поглощения Стихий — и это будет лучшее время для атаки. Невозможно контролировать потоки такой мощности и сражаться одновременно. Ждите и не вмешивайтесь раньше, — Ульф окинул собравшихся внимательным взглядом.

— Вы слишком рискуете, — выразил общее мнение один из гвардейцев.

— Я единственный, у кого есть шансы выжить. К тому же, если Анвар действительно поднимет магию на поверхность, у жрецов будет время, чтобы удержать ее, восстановив источник. Надеюсь, Илияс был прав, и это восстановит равновесие для всех владеющих Стихиями.

Пыль и мелкие камни хрустели под ногами, косые дрожащие тени ползли в стороны от единственного фонаря в руке северянина. Ульф успел пройти больше половины дороги прежде, чем впереди замаячила еще одна фигура. Совершенно человеческая и хорошо узнаваемая даже в этом неярком свете. Отблески огня играли на пластинчатом доспехе, слегка прикрытом просторным плащом, на поясе виднелся длинный изогнутый клинок с богато украшенной рукоятью.

Ульф остановился, медленно поставил фонарь на землю, обнажил меч и небрежно оперся на него, давая сопернику возможность самому решить, насколько приближаться.

Анвар двинулся навстречу и, остановившись в десятке шагов, шутливо поклонился.

— Какая неожиданная встреча! Или ожидаемая, лорд Анвар?

— Бесконечно приятная, лорд регент. Тронут этим визитом и тем, что решили уделить мне внимание лично. Боюсь, с вашими ищейками мне говорить слишком скучно.

— А со мной, стало быть, интересно? Что ж раньше не отыскали в себе сил поделиться планами? Уверяю, это была бы занятная беседа.

— Не хотел портить окружающим удовольствия. Вы так забавно суетились, разыскивая врага где угодно, только не у себя под носом. Согласитесь, когда еще выпадет возможность полюбоваться подобным представлением?

— Действительно. Лорду Зафиру, лорду Вафи и верховному жрецу, без сомнения, не нашлось бы, что возразить.

— Они сами виноваты, — резко вскинул голову Анвар. — Единственный, перед кем мне немного неловко — это госпожа Лейла. Впрочем, она прекрасна даже в горе. Когда все уляжется, думаю, я помогу ей найти утешение.

— Вы плохо ее знаете.

— Она — продажная тварь, быть может, подороже и роскошней остальных, но знаешь одну — знаешь всех. Изменчивую женскую натуру не скроет ни одежда, ни титул, ни даже императорский венец. Я ведь прав, лорд регент? Или станете отрицать?

— А вот это уже не ваше дело, — голос Ульфа остался спокойным и равнодушным. — Умение с достоинством принять отказ, не опускаясь до оскорблений за чужой спиной — хороший навык. Но у вас, похоже, его нет.

Анвар чуть сощурился, на мгновение в глазах его вспыхнули искры, но тут же погасли — аристократ очень быстро успокоился.

— Думаю, на этом обмен любезностями можно прекратить? — Ульф вопросительно приподнял бровь. — Уверен, и вам, и мне дорого время. Я пришел, чтобы предупредить: вы обвиняетесь в многочисленных убийствах, разжигании беспорядков и измене трону. Сложите оружие и дайте жрецам задержать вас. Вы, конечно же, вольны убить меня, сровнять дворец с землей, сжечь город дотла и водрузить на себя венец рода Фаррит, но не пройдет и двух лун, как под стенами Дармсуда соберутся армии севера, запада, юга и востока. Уверяю, они объединятся, чтобы отомстить безродному выскочке за его наглость. Магия не спасет вас, если против выступят тысячи людей. Вас на веревке протянут по всей столице, а умирать вы будете долгие дни, задыхаясь от собственных криков. Я же предлагаю вам милосердную и быструю смерть.

— Шутите? — рассмеялся Анвар. — К чему мне это? Вы в моих руках. К завтрашнему утру я буду единственным претендентом на венец императора. Я щедр, а мои навыки управлять симпатиями людей далеко превосходят умения Сабира и его предков. Я сумею договориться, подкуплю всех, кого захочу. Не деньгами, нет. Дай человеку желаемое — и он не станет спорить, — Анвар сложил руки на груди, взгляд его потяжелел, голос налился сталью: — Если склонитесь передо мной сейчас, я забуду наши размолвки. Вы умный человек, дерзкий, храбрый, искренне нравитесь мне. Трону пригодятся такие подданные. Конечно, титул регента станет ненужным, да и место в малом совете я предложить не могу, но, если вы от лица Недоре и Зеленых островов возьмете на себя труд признать меня законным императором, то вскоре отправитесь домой: к сестре в белокаменный Кинна-Тиате.

— Вы, кажется, забыли, что у Недоре есть законная правительница, леди Йорунн.

— Она — ваш давний друг, ученица и воспитанница. Уверен, герцогиня прислушается к вам и не станет оспаривать это решение. К тому же, она одинока, молода, и говорят, что очень привлекательна. Кто знает, быть может теперь, когда герцог мертв, вы займете его место в сердце Йорунн, ее постели и на герцогском престоле?

— Боюсь, мое сердце уже не свободно.

— О небо! Как же я забывчив, неловко даже, — Анвар нарочито наигранно всплеснул руками. — Сиятельная госпожа, прекрасная Арселия, императорская наложница! Согласен, она привлекательна, умна, и, наверное, горяча в постели. Примите мои соболезнования, уверен, время поможет вам смириться с этой утратой.

Как раз в это мгновение в стороне дворца ослепительно вспыхнуло, а вскоре до храмового холма докатился грохот взрыва. Собеседники обернулись к пожарищу одновременно: Анвар — с торжествующей улыбкой на лице, Ульф — с ужасом.

— Вот и все, — тихо прошептал Анвар. — Если Арселия с сыном не погибли сразу, то мой друг проследит, чтобы род Фаррит пресекся как можно скорее. Так что, принимаете мое предложение теперь?

На лице аристократа играли отблески пламени, он смотрел торжествующе и уверенно, уже празднуя победу.

— Склонитесь, Ульф Ньорд, — голос его налился мощью. — Вы боролись до конца, вам не в чем винить себя. Нет смысла сопротивляться теперь и отдавать жизнь за мертвецов.

Столб пламени осел, но к небу тянулись клубы дыма, подсвеченные оранжевым и алым. Лицо северянино застыло и посерело, когда он повернулся к Анвару.

— Я обещал тебе быструю смерть, но теперь можешь забыть: умирать ты будешь долго.

Его меч поднялся, описав сверкающий полукруг. Анвар отступил назад.

— Чист и благороден до самого конца. Красиво, но глупо. Наверное, мне самое время научиться принимать отказы, — в его пальцах заклубились бело-голубые росчерки, тут же приобретающие форму множества остро заточенных лезвий. — Не хотите по-хорошему, сыграем жестче. А заложник может оказаться не менее полезным, чем преданный слуга.

Воздух взвизгнул, рассекаемый десятком острых граней. Ульф резко отклонился в сторону от удара, успел отбить несколько смертоносных жал, так что большая их часть раскрошилась о камни, попав мимо цели. Площадь полыхнула белым, когда Анвар развернул защитные контуры, отсекая любую подмогу. В этом мертвенном свете лицо мага выглядело застывшей маской.

— Смотри-ка, не так просто бороться с воплощенной Стихией?

Ульф пошатнулся, чувствуя, как по телу расползается непонятная слабость. Он опустил глаза и с удивлением обнаружил, что в куртке чуть ниже ребер торчит два обломка.

— Ледяные лезвия — коварное оружие, — пояснил Анвар, легким движением руки развеивая заклятье. — Такие холодные, что даже не всегда понимаешь, как уходит твое время.

Осколки истаяли — и хлынула кровь. Боль скрутила сознание, поглотив мир почти наполовину. Меч выпал из ослабевшей руки и жалобно звякнул о камни. Северянина качнуло и бросило на колени.

— Вот так мне больше нравится, — Анвар подошел вплотную и замахнулся. — Добрых снов, лорд регент.

От удара у Ульфа в глазах потемнело. Последнее, что он запомнил, прежде чем потерять сознание окончательно, — отблески пламени на лице врага.

Что-то заставило ее замереть и оглянуться на город.

— Госпожа, — Малкон тенью возник рядом. — Пойдемте, тут недалеко, скоро нас подберет повозка, сможете передохнуть.

— Не могу. Тревожно. Погодите, — она торопливо скользила взглядом по силуэтам домов, отчетливо видных на фоне неба.

— Что-то случилось?

— Не знаю.

Темноту разорвала вспышка света там, где стоял императорский дворец.

— Мама, что это? — рука Адиля была непривычно холодной. — Мне страшно.

— Иди ко мне, — Арселия подняла мальчика на руки, прижала к себе, поцеловала в щечку. — Нечего бояться, я с тобой.

— Мне это не нравится, — заметил Йотунн так, чтобы услышал его только Малкон. — Похоже, началось раньше, чем мы думали. Нужно спешить.

— Госпожа? — бывший гвардеец обернулся к женщине. — Я могу понести ребенка, так будет быстре

— Наверное, да… Адиль, ты не против?

— Нет, мама.

Однако едва ножки мальчика коснулись земли, Арселия вдруг застонала и резко обернулась назад. Вокруг нее вспыхнуло и тут же исчезло зеленое марево.

— Что это? — наемник перевел удивленные взгляд на императрицу.

— Там начался бой, — глухо отозвалась она. — Магия рвется наружу. Я не знаю, смогу ли сдержать ее.

Она посмотрела в глаза сына и тихо охнула: искры четырех Стихий пылали ярче, чем когда бы то ни было. Мальчик поднял руки и с удивлением уставился на то, как на ладошках пляшут цветные завитки. Это продолжалось совсем недолго, а затем свечение померкло и полностью исчезло, но взрослые тревожно переглянулись.

— Прочь от города! Чем ближе к Дармсуду мы будем, тем это опаснее и для нас, и для всех остальных, — в голосе Арселии сквозила холодная решимость. — Как далеко повозка?

— Идите за мной, — Йотунн первым нашел в себе силы шевельнуться.

Малкон подхватил Адиля на руки и крохотный отряд заспешил по дороге на юг.

Сейчас — или будет поздно.

Анвар развернулся и поднял руки, создавая контролирующее плетение заново, потому не увидел, как рухнул защитный барьер, прорванный одновременно во многих местах.

***

Илияс вышел в круг света, уже не таясь. Щелчком пальцев отправил в сторону бесчувственного тела тройной защитный контур, накрывший его непроницаемым для взора куполом. И тут же развернулся к Анвару.

Верховный жрец видел, как тонкие цветные нити пронзают крохотную человеческую фигурку, как искажается в муке лицо Анвара, кожей почувствовал, как собственная магия беснуется, сдерживаемая стальной волей. Пока еще покорная, но набирающая мощь с каждым ударом сердца.

Анвар не заметил его. Он вообще ничего уже не замечал, полностью отдавшись во власть потоков, застыв внутри разноцветного сияния, как мотылек в смоле.

Илияс закрыл глаза и мысленно потянулся к беснующимся Стихиям. Коснулся их осторожно, почтительно, но вместе с тем уверенно, позвал за собой. Сотни и тысячи нитей, сплетенных в немыслимо сложный узор, раскинулись в воздухе, сдерживая и направляя магию. Но не в человека, нет, в саму ткань окружающего мира.

Верховному жрецу показалось, что сила не просто струится кругом, а пробирается в человеческое сознание, сливаясь с ним, обретая форму, тело, лицо, собственную волю. Невидимые глаза моргнули, всматриваясь в душу, выворачивая ее до самого дна, размышляя, покоряться ли, сделать ли шаг навстречу.

— Я дам тебе то, что ты хочешь. Отыщу то, что ты потеряла. Верну то, чего тебя лишили.

Земля под ногами дрожала и гудела, крошась, разламываясь на бесчисленное множество осколков, превращаясь в вязкое болото и тут же застывая вновь. Илияс опустился на колени, прижал ладони к серому камню, пропуская через него всю силу, что мог, прокладывая направляющие, связывая их сотнями тонких нитей, создавая невидимый обычному глазу рисунок.

И Стихии приостановили неудержимый бег. На несколько невозможно долгих мгновений все замерло, а затем сияющие потоки дрогнули, собрались воедино и ударили в самый центр плетения.

Илияса отбросило на добрый десяток шагов в сторону. Рисунок под ногами полыхнул так, что пришлось зажмуриться. Алые, белые, лазурные, зеленые, золотые росчерки мигнули в последний раз — и растаяли, оставив в воздухе лишь мерцающие искры.

Верховный жрец пошатнулся и обессилено рухнул на землю. Не веря себе, провел пальцами по изумительно сложному узору, словно бы набранному из тысяч цветных мозаик. Лучи, изгибы, завихрения, круги, ломаные линии — все это перемешалось, полностью покрывая некогда серый камень площади, превращая его в некое подобие ковра, вытканного безумцем.

Кончики пальцев приятно укололо: сила Стихий, усмиренная и словно бы даже удовлетворенная произошедшим, заворочалась внутри, послушно отзываясь на призыв.

Это действительно возможно. Он смог. Вернул магию, скрепив то, что, казалось бы, разрушено навеки.

Хотелось смеяться и плакать одновременно, но Илияс просто откинулся на спину и уставился в небо.

— Видела бы ты, Лей, что сейчас произошло, — произнес он, устраиваясь поудобнее и краем сознания замечая людей, спешащих на помощь. — И знаешь, что я тебе скажу? Если уж Стихии не ответили отказом на мое предложение, то и тебе больше не удастся.

***

— Что с ним?

— Дышит.

— Да оттащите вы в сторону эту иномирную падаль, ему тут не место!

— О небо, сколько крови… Да и марево это сияющее вот-вот растает.

— И как только сердце бьется? Не понимаю.

— Волки… Живучие, правду говорят.

Нервный смех прервался так же быстро, как начался.

— Где же лекарь? — тревожно поинтересовался кто-то.

— Спешит уже, и с ним много кто еще. Но тут, кажется, жрец нужен.

— Самый главный, гляди-ка, сам едва живой.

— Смотря с чем сравнивать. Вчера мертвец, сегодня вон что сотворил. Впрочем, с исцелением любой маг Огня справится.

— А вы видали? Когда бой начался, к нам леди Мейрам пожаловала. И не побоялась же, так до конца ни слова не проронила, не отвернулась даже! Стойкая. Не зря, наверное, Малкон так к ней сердцем прикипел.

— А ты поменьше языком трепи, помог бы лучше.

— Поднимай на носилки, только осторожно!

— Раз, два… есть! Отлично.

— Надо дать знать во дворец.

— Кому? Там же сплошные завалы.

Повисло неловкое молчание.

— Лорд регент без сознания. Совета нет. Императрица с сыном пропала. Кто вообще может сказать, что теперь будет?

— Видимо, я.

Из темноты появились двое: старик лекарь и золотоволосая женщина. Шейба бен Хайри тут же принялся за дело, а Мейрам, словно не заметив удивленные взгляды воинов, коротко приказала:

— Надо рассказать о случившимся хранителям границ, они должны прибыть в столицу при первой же возможности. И отправьте гонца в Недоре. Известите глав старейших родов, что им надлежит явиться завтра во дворец. От него же хоть что-то осталось? Откройте ворота, пошлите гонцов на юг, к поселению Таузар. Сиятельный Адиль с матерью должны уже быть там или где-то совсем близко. Передайте, что я прошу их вернуться как можно скорее. До этого момента власть в империи переходит ко мне, урожденной Мейрам вар Наиль из рода Фаррит.