Регент. Право сильного (СИ)

Глава 30

На следующее утро состоялось заседание малого совета.

Ульф и Арселия явились на него почти одновременно. Регент с облегчением отметил, что императрица вошла в зал с гордо поднятой головой. В ее взгляде, направленном на представителей знати, светился вызов и уверенность в собственном превосходстве. Легкая заминка продолжалась лишь несколько мгновений, потом все до единого склонили головы. Никто, даже Зафир вар Ияд, не посмел выказать свое неудовольствие.

Более того, аристократ всеми силами подчеркнул радость от того, что императрица пребывает в добром здравии, а также глубокое возмущение угрозой жизни Адиля. И с достойным старого лиса изяществом выразил недоумение, как подобная ситуация вообще оказалась возможной.

— Безопасность наследника — задача, целиком возложенная на лорда регента. Признаться, я удивлен и раздосадован до глубины души. Надеюсь, больше вы не позволите случиться такой чудовищной халатности.

— Будьте уверены, — холодно отозвался Ульф. — Отныне сиятельного господина охраняют исключительно мои люди. Да и императорское крыло защищено надежнее гарема.

Затем совет приступил к изучению протоколов допросов, не только убийцы, но также стражников и горничной, попавших в подвалы. Все они рассказали о прошедшем дне максимально честно и теперь ожидали решения своей судьбы, умоляя о снисхождении.

— Эти трое — дурачье, но не преступники, — Махфуз Сайяф, в силу своей молодости еще не до конца понимающий, что ожидает пленников, позволил себе легкомысленную улыбку. — Они все поддались очарованию праздника, не более. В их поступках не было злого умысла.

Навир вар Агдай демонстративно скомкал копию допроса.

— Их глупость едва не стала причиной огромной трагедии. Закон против них. Суда не будет: вина признана и записана. Тут не о чем говорить.

Вафи бен Зирьяб поднялся на ноги и, слегка поклонившись Арселии, отчетливо произнес:

— Да простит меня сиятельная госпожа за жестокие слова, но я требую публичного сожжения для этих троих и самой мучительной казни из всех возможных для исполнителя. Народ захочет увидеть торжество справедливости. Измену нельзя прощать.

— Присоединяюсь, — Зафир вар Ияд согласно кивнул.

Ульф едва не фыркнул. Конечно, они готовы отдать на растерзание кого угодно, лишь бы провести жирную черту между собой и заговорщиками, показав тем самым, что их руки чисты. Толпа потребует крови — и она ее получит, забыв об остальном.

Лорд Навир высказался коротко:

— Смерть.

Илияс промолчал, а Махфуз вдруг побледнел и обвел остальных членов совета тревожным взглядом:

— Сожжение? Да, воины оставили пост, а та женщина, — он покосился на записи, — Китаф, возможно, виновна в разврате. Не слишком ли жестоко наказание?

— Нет, — Ульф окинул Махфуза таким взглядом, что у того мурашки по спине побежали. — Они не просто нарушили приказ, они подвергли сиятельного господина и его мать смертельной опасности, по их вине погибла няня Адиля. Приговор окончателен для всех, кроме исполнителя: он получит быструю казнь в обмен на информацию, — регент обернулся к секретарю: — Немедленно подготовить приказы, я подпишу их сегодня.

Махфуз бросил отчаянный взгляд на Арселию:

— Сиятельная госпожа, быть может, вашими устами промолвит милосердие?

Все взоры сошлись на императрице, словно бы застывшей в своем кресле.

— Мне жаль, — промолвил Ульф, не давая ей возможности ответить. — Вопросы, связанные с безопасностью и угрозой жизни императору, я могу решать единолично, как глава совета. Ваше мнение ничего не изменит.

Махфуз шумно выдохнул и спрятал лицо руками, и Ульфу на мгновение стало жалко молодого аристократа: он едва вступил в совет и, по всей видимости, еще пребывал во власти некоторых иллюзий. Однако ни тени сочувствия не отразилось на лице регента.

— Еще одно: вы все, за исключением сиятельной госпожи, разумеется, явитесь на площадь в день исполнения приговора. Лорд Зафир, это касается также и ваших сыновей, они уже достаточно зрелые мужи, чтобы осознавать всю тяжесть последствий смуты.

— Вы смеете обвинять нас в чем-то?

— Что вы, как можно? Это просто предупреждение. Никаких возражений. Такова моя воля, и вы подчинитесь ей. Все.

Зафир хотел было что-то возразить, даже привстал, но внезапно Навир вар Агдай положил руку на его плечо и вынудил сесть обратно:

— Как вы знаете, около двух лет назад мой единственный сын, Сохраб Арах вар Навир, принял мучительную смерть от рук палачей императора. Не стану лукавить, он действительно вступил в заговор с целью свержения Сабира. И с того момента моя душа скорбит не переставая. Возможно, пойми он, какова будет его участь, трагедии удалось бы избежать. Лорд Зафир, без сомнений, научится на моем примере и не станет ограждать детей от знания правды.

К лицу Зафира прилила краска, он нервно дернул плечом, освобождаясь от старческой хватки, но спорить не стал.

— Я отказываюсь, — голос Илияса прозвучал в наступившей тишине неожиданно громко. — Мне хватило разговора в подвалах, лорд регент. Уверен, моего внимания требуют не люди, а стихии.

— Вот как? Это ваше последнее слово? — нарочито удивился Ульф, давая шанс передумать, отступить.

— Да.

— Услышано. В таком случае прошу вас покинуть совет.

И уже много позже, когда с делами было покончено, лорд Вафи, убедившись, что рядом не осталось лишних ушей, обратился к Зафиру.

— Похоже, союз верховного жреца и регента оказался не столь крепким?

— Возможно.

— Как думаете, не стоит ли нам поговорить с Илиясом более откровенно?

Зафир немного подумал, явно взвешивая все “за” и “против”.

— Рано, подождем. А пока есть более насущный вопрос. Я хочу отыскать того, кто едва не расстроил все наши планы. И устранить эту угрозу раз и навсегда. Подумать только! Судьба шутит весьма непредсказуемо: у нас с северянином одна и та же цель!

***

Остаток дня Арселия провела в лекарском доме, расположенном на краю ремесленного квартала Дармсуда. Отчасти императрица хотела выполнить данное еще до праздника Махриган обещание и навестить единственный в Дармсуде приют, на содержание которого каждую луну она выделяла ощутимую сумму из личных доходов. Однако, если говорить начистоту, ей отчаянно хотелось вырваться из дворца.

Совет империи, легкость, с которой был вынесен смертный приговор, а также непримиримость Ульфа, заставили ее растерять последние остатки спокойствия. С одной стороны она была благодарна северянину за то, что ему хватило духа принять ответственность за это решение, а с другой — корила себя за малодушие и слабость, за то, что не возразила.

Да, иногда приходится демонстрировать силу, чтобы избежать новых жертв, и сейчас не время выказывать сомнения в правильности поступков регента, по крайней мере публично. И все же от того, что она ни словом, ни делом не попыталась смягчить приговор, на душе было гадко.

Слушая рассказы главного лекаря, беседуя с пациентами, которые от всего сердца благодарили сиятельную госпожу за помощь, Арселия не могла отделаться от ощущения собственного двуличия и лживости происходящего. Покончив с обязательными делами, она ненадолго уединилась в крохотном садике на задней стороне приюта.

— Сиятельная госпожа, вы ли это? Какое счастье видеть вас!

Мягкий бархатистый голос ворвался в сумбурное течение ее мыслей абсолютно неожиданно. Анвар бен Фуад из рода Шадид склонился перед ней едва не до земли. Как и в первый раз, одежда его была подчеркнуто скромной, держался он с изящной простотой, но вместе с тем — с крайней почтительностью.

— Простите, если потревожил. Не хотелось бы становиться навязчивым.

— Лорд Анвар, — она выглядела слегка удивленной. — Откуда вы здесь?

— Сказать по правде — искал встречи с вами. На празднике вы обещали, что мы обсудим последнюю волю моего покойного отца. Пожертвование в пользу бедняков, помните? Но по городу ходят страшные слухи о покушении на сиятельного господина. Я тревожился и даже не рассчитывал, что беседа все-таки состоится.

— Ах да, признаться, я совсем забыла об этом, — Арселии стало неловко, она повернулась к Гайде, молчаливой тенью сопровождавшей ее, и попросила: — Передай, пожалуйста, главному лекарю, что я подойду чуть позже.

Служанка молча поклонилась и исчезла, кинув предостерегающий взгляд охранникам, следите, мол, за сиятельной госпожой, пока меня не будет.

— Так что вы хотели обговорить?

Лорд Анвар вынул из-за пояса сложенный вчетверо лист бумаги, повертел его в руках и неожиданно спрятал обратно.

— Знаете, мои дела могут подождать пару дней. Тем более, что первые шаги я уже сделал: договорился с главным лекарем о регулярных поставках целебных трав и зерна, у меня ведь неплохие плантации. Возможно, в будущем я смогу помочь со строительством комнат для больных и выделю средства на оплату труда достойных лекарей.

Арселия удивленно приподняла брови.

— Спасибо, это немало.

— Уверен, что мой пример вдохновит и других, — улыбка у Анвара была очаровательна. — Но даже если нет, приятно чувствовать себя по-настоящему полезным.

Арселия мысленно отвесила себе пощечину. О, как легко поставить свои переживания и сомнения выше потребностей других людей! На самом деле все предельно просто: справедливости для каждого не бывает, а значит, надо стараться сделать хотя бы то, что возможно тут и сейчас. Помочь тем, кому требуется помощь. Дать надежду, когда ее совсем нет. Сомнения и метания останутся, но чья-то жизнь изменится к лучшему.

Наверное, что-то отразилось на ее лице, потому что Анвар вдруг стал серьезен:

— Вы встревожены, сиятельная госпожа. Мои слова задели вас?

— Нет-нет, — торопливо произнесла она.

— Тогда, быть может, в моих силах помочь вам?

— Вы уже помогли, хотя скорее всего, не догадываетесь об этом.

Внезапно налетевший порыв холодного ветра заставил Арселию вздрогнуть. Лорд Анвар, заметив это, произнес:

— Сегодня довольно холодно. Если бы это не было ужасающей бестактностью, я бы предложил вам свой плащ.

— Вы уже второй раз за несколько дней пытаетесь нарушить правила этикета, — улыбнулась императрица. — Думаю, настала пора вернуться в дом. Главный лекарь хотел обсудить еще какие-то дела, наверное, вы могли бы присоединиться.

— Почту за честь, — аристократ приложил руку к сердцу, но глаз не опустил. — Все, что позволит мне быть хотя бы на шаг ближе к вам, сиятельная госпожа, бесценно.

Из лекарского дома Арселия вышла ближе к вечеру. Гораздо более спокойная, нежели прежде, она будто вновь нащупала опору под ногами. Гайда помогла ей устроиться в паланкине, закутала ноги госпожи мягкой накидкой и только после этого присела на подушке напротив.

— Хорошо, что мы возвращаемся, хочу увидеть Адиля, — Арселия любовалась тем, как покачиваются за тонкими занавесями усыпанные вечерними огнями дома.

— С ним все хорошо. Сиятельный господин и так слишком долго пропускал занятия, боюсь, его наставники будут недовольны.

— О да, а если сиятельный господин совершенно страдает от безделья, никому мало не покажется.

Обе женщины рассмеялись.

— Так радостно, что вы в добром настроении, — отметила Гайда. — Утром на вас смотреть страшно было. Если этим чудесным превращением мы обязаны лорду Анвару, то, пожалуй, я даже частично прощу ему вольности.

— О чем ты? — искренне удивилась Арселия.

— Он же ведет себя возмутительно, — изумилась служанка, — глаз с вас не сводит, проглотить решил, не иначе. Неужели не заметили? Быстр на язык, настырен сверх нужного, шутит постоянно и старается всеми способами привлечь ваше внимание.

— Тебе показалось, наверное. Он мил, обходителен. Да, дерзок, но у многих южан такой характер. Они радуются жизни и не видят смысла скрывать этого.

— Вам виднее, госпожа, — вздохнула Гайда. — Мои познания о характерах мужчин очень ограничены, хотя здравый смысл подсказывает, что лев всегда будет львом, а лис так и останется лисом, как их обоих ни наряди. Смешно прозвучит, но я уже привыкла к сдержанности жителей Недоре. Мне нравится, как мало они говорят, но если уж открыли рот, то не для того, чтобы льстить и обманывать. Да, сперва их прямота казалось недостатком воспитания, теперь же я понимаю, насколько спокойнее ощущать себя в кругу тех, кто не боится показать свое истинное лицо.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась Арселия. — Зачем вообще сравнивать?

— От скуки и, вероятно, глупости, госпожа. Простите, опять лезу не в свое дело.