Регент. Право сильного (СИ)

Глава 33

До дворца они не добрались. Арселия сквозь окна паланкина наблюдала, как город все больше и больше затягивает дымом, когда по нервам ударило холодной дрожью. Она еще не успела сообразить, что происходит, но увидела, что Илияс, шагающий немного поодаль, вдруг развернулся в ее сторону, вскинул руки в защитном жесте, из-под его пальцев в воздух поднялась сияющая полусфера — и тут же мир содрогнулся от жуткого удара.

К сожалению, защитное заклятие не успело развернуться в полную силу и накрыть весь отряд. К небу с воем и треском рванул столб золотого пламени. Взрывная волна оказалась такой силы, что верховного жреца подняло в воздух как щепку, закружило и безжалостно швырнуло спиной на камни. Арселии повезло больше: тяжелый паланкин все лишь опрокинулся, однако даже это падение смягчили рванувшие прямо из-под земли длинные гибкие лозы. Остальных людей разметало в стороны.

Словно в медленном дурном сне императрица видела, как на них обрушивается лавина огня, каменных осколков и битых стекол: зацепило одно из зданий. Всего миг или два — ни убежать, ни отгородиться. Арселия в ужасе закрыла глаза.

Камни с грохотом рухнули на мостовую, воздух наполнился едкой пылью и дымом, в стороны брызнули острые осколки, на миг дохнуло жаром. Но… ничего более ужасного не произошло.

От удивления Арселия распахнула глаза, силясь рассмотреть что-то в творящемся кругом хаосе — и изумленно застыла. В нескольких шагах от паланкина спиной к ней стоял человек. Руки его были подняты и дрожали от напряжения, удерживая полностью сформированный воздушный щит. Струящиеся потоки ветра, превращенные в некое подобие сети, сдержали натиск обрушения, не дали обломкам завалить людей. Куски камней катились по его поверхности и с глухим стуком падали на землю. Прошло еще несколько мгновений — и наступила тишина, прерываемая лишь стонами раненых и ревом близкого огня.

Человека зашатало, руки его опустились, развеивая заклятье. Незнакомец обернулся, и Арселия едва не вскрикнула: всю левую щеку и шею мужчины опалило огнем, для которого, видимо, воздушный щит не стал преградой. На его одежде тлели черные подпалины, густая сажа въелась в кожу, волосы на непокрытой голове местами скрутились от жара, однако не узнать молодого аристократа было невозможно.

Лорд Анвар меж тем подошел к паланкину и подал женщине руку, помогая выбраться.

— Сиятельная госпожа, вы целы?

— Благодаря вам, да. Как вы здесь оказались?

— Не иначе, судьба привела. Но вообще-то я просто хотел увидеть верховного жреца, шел к храму, а потом началось все это безумие.

— Мы все обязаны вам жизнью, если бы не вы… — она в ужасе передернула плечами, взгляд ее скользнул по завалам, способным поглотить не то, что человека, а конный отряд. — Но, во имя всех стихий, вы же ранены!

— Да?

Аристократ словно только начал понимать, что с ним произошло. Он поднял руку к лицу, прикоснулся к поврежденной коже, скривился, застонал. Скорее всего, боль, заглушенная испугом, еще не вторглась в его разум полностью.

— Простите, жуткое, должно быть зрелище.

Анвар неловко улыбнулся, вызвав тем самым еще один болезненный приступ, охнул, а потом взгляд его помутился, и он без сил сполз на мостовую прямо рядом с паланкином. Арселия едва успела подхватить его, помогла опереться спиной о резные деревянные колонны.

— Я позову на помощь, — пообещала она, мужчина едва заметно кивнул.

Она осмотрелась по сторонам и с облегчением поняла, что к ним уже бежит отряд стражи.

— Сюда! Мы тут! Нам нужна помощь!

Она закашлялась: дым забивал легкие, мешал кричать в полную силу. С воздетой руки сорвалась яркая зеленая вспышка, хорошо различимая даже в пыли и черных клубах копоти. Всего несколько ударов сердца — и вот уже чьи-то сильные руки подхватили ее и вынесли из этого хаоса.

— Верховный жрец, лорд Анвар, они там. Им обоим нужна помощь, — она дрожащей рукой указала, где искать людей. — И с нами были воины, им тоже досталось, пожалуйста, их нужно вынести, — в ее голосе звенела мольба.

— Конечно, сиятельная госпожа, — старший в отряде кивнул, его люди уже искали пострадавших среди обломков. — Не беспокойтесь, мы сделаем, что сможем. А вам надо срочно вернуться во дворец, там сейчас безопаснее, чем на улице.

Дальнейшую дорогу она не запомнила: вроде бы кто-то помог ей идти, а потом и вовсе несли на руках. Рядом мелькали незнакомые встревоженные лица, кто-то прикрывал ее щитом, кто-то отдавал приказы. Наконец за спиной захлопнулись створки дворцовых врат, отсекая лишние звуки.

В себя она пришла только в своих покоях. Адиль, встревоженный, но совершенно целый и невредимый, бросился к ней и обнял с недетской силой.

— Мамочка! Я испугался за тебя!

— Ничего не произошло, малыш, — она сжала сына в объятиях, чувствуя, как жуткий липкий страх за самое дорогое существо в мире развеивается без следа. — Не тревожься, со мной все хорошо.

Гайда тихо ахнула и прижала руки к щекам, рассматривая свою госпожу. А затем решительно повлекла ее в купальню, чтобы осмотреть и привести в порядок. Изорванное и подпаленное платье тут же полетело в мусорную корзину, мелкие царапины промыли и обработали. На бедре императрицы уже наливалась синевой огромная ссадина, локоть покраснел и немного опух. Гайда хотела позвать лекаря, но Арселия не дала:

— Это мелочи, правда. Бен Хайри сейчас нужен не мне, а верховному жрецу и лорду Анвару. О семикрылый ветер! Надеюсь, что Илияс хотя бы жив.

— Да будет судьба милостива к нему. На вас напали?

— Не уверена… не знаю.

— Что там вообще произошло? — Гайда помогла Арселии накинуть легкое шелковое платье. Императрица поморщилась, завязывая пояс, и вместо ответа спросила сама:

— Где лорд регент?

— Еще не возвращался, — отозвалась Гайда. — Но уверена, что с ним все в порядке.

***

— Как думаете, плеть — это очень больно? — темные глаза Шуа светились самым настоящим любопытством.

— Всяко не больнее костра, — пожала плечами Янаби.

— Я слышала, — темнокожая южанка чуть наклонилась к подругам, — что толковый палач может одним ударом рассечь мышцы, тогда останешься кривой уродиной до конца жизни. Но, если ему приплатить, то не будет бить сильно, а повредит только кожу. Так аккуратно, что и шрамов не будет. Как думаете, у Китаф хватило мозгов и денег спасти себя?

— Не знаю и знать не хочу. Жива останется — и то счастье. Может, еще и найдет свою судьбу где-то вдали от столицы.

Янаби явно не хотела поддерживать этот разговор, Юмна и вовсе молчала, боясь поднять глаза от кружевного плетения — тонкие золотые нити требовали сосредоточенности в работе и малейшая неловкость грозила все испортить.

Сурия сидела, чувствуя, что застывшие пальцы не только стежок сделать не могут, а вот-вот выронят иголку. Колокол отбил десять ударов, значит, несчастную горничную уже обнажили до пояса перед огромной толпой, привязали к позорному столбу и на ее спину сейчас обрушится тяжелая плеть.

Девушка вздрогнула, словно это она сама стояла там, посреди площади. Стыд и боль — достойная награда за безрассудство. И как после этого жить дальше? Даже Ликит до сих пор с дрожью вспоминает свое наказание, а он мужчина, воин, его с детства тренировали, закаляли, учили стойкости.

Шуа совершенно напрасно потешалась: преступить закон на самом деле гораздо легче, чем кажется. Не вовремя сказанное слово, неуместное молчание там, где лучше бы говорить — и вот, дорога под ногами уводит уже в совершенно ненужную сторону. Наверное, надо было сразу рассказать лорду регенту о том, что господин старший евнух интересуется его делами. Или хотя бы несколько дней назад, до того, как были подписаны смертные приговоры. А теперь молчи, жди удобного случая, чтобы не попасть под горячую руку.

Сурия тяжело вздохнула, воткнула ненавистную иглу в ткань и уставилась в окно невидящим взглядом.

— Мечтаешь о воле, пташка? — голос Зинат вырвал девушку из невеселых размышлений. — Рановато, ох рановато: обломают зимние ветры твои хрупкие крылышки, повыдергивают яркие перья. Хоть весны дождись, торопливая.

Остальные наложницы весело хихикнули, но промолчали.

— Что надо? — Сурия бросила на Зинат неожиданно твердый и холодный взгляд.

— Тебя-то, кроткую певунью, и надо, — ни капли не смутилась Зинат. — Господин Джалил желает тебя видеть.

— Иду.

Сурия отложила рукоделие, встала, гордая и невозмутимая. Юмна проводила ее удивленным взглядом, Шуа буркнула что-то следом, впрочем, важно ли это? Кто они такие, чтобы их мнение было ценным? Ох, права Гуюм, это Сурия чувствовала всем сердцем. И именно ее совету намеревалась последовать, хотя еще и не понимала, как.

— Зинат, а тебе помощницы не нужны? — поинтересовалась Сурия, пока они обе шли по коридорам. — На тебе же огромное хозяйство, трудно, наверное

— А ты, никак, подсобить можешь? — старшая служанка смерила наложницу насмешливым взглядом. — Ты-то ни читать ни писать не обучена, на что мне сдалась? А на кухню или в прачечную нельзя: красоту попортишь до времени, кожа вон тонкая да нежная, ни мыть, ни стирать такими руками. Разве что вышивать и струн касаться. От тебя цветами должно пахнуть, а не луком и специями.

— Мне надоело быть бесполезной, — упрямо продолжила Сурия. — Но я быстро учусь и знаю, как отблагодарить. Научи меня читать.

— Вот еще, — фыркнула Зинат. — Времени у меня нет. Спроси лучше господина Джалила, может, он и позволит тебе учиться.

— Господин старший евнух — мужчина. Он видит во мне лишь хорошенькое тело. Одну из многих наложниц. Он не понимает, что любая из нас хотела бы большего.

Зинат бросила на девушку странный взгляд.

— Вот ты, Зинат. Ты могла бы покинуть гарем, стать хозяйкой в состоятельном доме, получить любовь и уважение, но остаешься чьей-то тенью. Почему не ушла, через десять лет жизни тут? Разве ты не мечтала о большем?

Служанка резко остановилась, схватила Сурию за руку, развернула, подцепила подбородок двумя пальцами, приподняла, всмотрелась в ее лицо.

— Не твое дело, о чем мечтала старая Зинат. И не тебе решать, получила ли. Много ли ты знаешь о жизни? Дурочка малолетняя!

Она старалась говорить сухо, но голос подвел, дрогнул, выдавая волнение.

— Мало, ты права. Прости, Зинат, — Сурия не стала вырываться и дерзить, наоборот, душу неожиданно царапнула жалость. — Я не хотела делать тебе больно, — девушка аккуратно положила ладонь поверх руки Зинат.

— Что было, того уже не вернешь, — служанка отступила на шаг, пожав плечами. — И молодости тоже. Когда-то я погналась за мечтой, совсем как ты сейчас. И добилась своего, получила сердце Наиля Галиба вар Рауфа, деда сиятельного Адиля. У меня было все: милость императора, богатство, уважение. Не хватало только наследника. И что? Не прошло и нескольких лун моего счастья, как земной путь Наиля оборвался, а вместе с ним закатилась и моя звезда. Если бы мое чрево носило дитя, я могла бы сейчас быть матерью одного из рода Фаррит. А так… на свободу меня не отпустили, замуж тоже не выдали, это против правил, даже имя сменили. Повезло, что мать молодого Сабира уже умерла, и меня не вышвырнули из дворца в какое-нибудь захолустье, позволили остаться помощницей в гареме. И каково мне всю жизнь смотреть на вас, юных девчонок, пышущих страстью и наивной надеждой? Наряжать вас, учить, провожать в покои, куда некогда я входила на правах хозяйки?

— Я не знала. Мне так жаль, Зинат, — тихо промолвила Сурия. — Жаль твоего потерянного счастья.

Служанка фыркнула и отвернулась, торопливо повела ладонью по лицу: не то слезы смахнула, не то выбившуюся прядь волос убрала.

— Бойся своих мечтаний, — глухо откликнулась она. — А еще лучше, смирись и будь покорной. У женщины нет иного пути.

Сурия подошла, взяла Зинат за руку и молча сжала. Что говорить? Словами ничего уже не исправить, только душу разбередишь.

— Пойдем, не то господин Джалил будет ругать тебя за задержку.

Дальше шли молча, только у самых дверей Зинат чуть замедлила шаг и сказала тихо:

— Я не смогу тебе помочь, разве что советом. Хочешь что-то изменить — рассчитывай только на себя и не верь никому.

— А тебе?

— Мне особенно. Не знаю и знать не хочу, как тебе выкрутиться и сохранить на плечах свою прелестную головку, но держи глаза широко раскрытыми. Судьба — крайне изворотливая тварь, но, порой, схватить ее за хвост проще, чем кажется. И не всегда возможности находят нас, часть из них мы создаем своими руками. Ну, ступай. И забудь все, что слышала сегодня.

— Благодарю, Зинат, — кивнула Сурия. — Уже забыла.

***

— Лорд регент хотел видеть тебя сегодня, — Джалил начал без предисловия.

— Прямо в день казни? — изумилась девушка.

— Откажешься идти? — в тоне евнуха скользнула ирония.

Сурия мысленно обругала себя за несдержанность. Опустила глаза, крепко сцепила пальцы рук, чуть склонила голову, всем видом демонстрируя кротость.

— Простите мое удивление. Разумеется, я выполню его волю и вашу тоже.

— У тебя время до обеда, приведи себя в порядок. И, девочка, я хочу, чтобы ты была очень внимательна. Я должен знать, что тревожит сейчас лорда регента больше всего.

— Я не понимаю.

— А тебе и не надо. Просто внимательно слушай и запоминай. Уверен, в разговоре он так или иначе коснется недавних событий, хочу знать, удалось ли ему подобраться к убийце.

— Господин, не уверена, что Ульф Ньорд будет обсуждать со мной подробности государственных дел.

— Не он, так его оруженосец. Кроме того, прояви, наконец, свои врожденные таланты. Красивой женщине сложно отказать, особенно если ее снедает любопытство. Расспроси, подтолкни к нужной теме, если надо. Ты поняла меня?

— Полностью, — Сурии понадобилась вся выдержка, чтобы не дрогнуть под пристальным взглядом и даже улыбнуться — чарующе, соблазнительно и призывно. — Сделаю все, что в моих силах.

Сердце билось в рваном ритме, казалось, сейчас Джалил почувствует ложь в ее словах, подойдет, ударит, вынудит покориться. Она мысленно отсчитывала мгновения, заставляя себя дышать равномерно и спокойно.

— Вот и умница, а теперь иди.

Сурия покинула комнату, ступая задом наперед мелкими шагами. Затворила за собой дверь, привалилась к ней спиной, и лишь потом облегченно выдохнула, давая волю эмоциям. Щеки тут же запылали, и девушка прижала к ним ледяные ладони, чтобы хоть немного прийти в себя.

“Как бы не так, господин Джалил: разве я, глупышка и несмышленыш, могу обыграть лорда регента? Как бы не так, господин Джалил. Как бы не так!”

Совсем скоро Сурия, нарядная и прекрасная, как весеннее утро, покинула свою комнату. Юмна косилась на нее с откровенной завистью и, конечно, тут же ушла к подругам: рассказать об очередном торжестве соперницы.

Тревожный звон колокола раздался, когда Сурия уже была в приемной регента.

— Госпожа, может, вернемся? — тихонько спросила одна из сопровождающих ее девушек, наблюдая, как засуетились воины кругом.

— Ни в коем случае. Мне приказано дождаться, значит, я буду тут, — решительно отказалась наложница и добавила уже только для себя: — Возможности надо создавать, а не прятаться от них.