Реинкарнация архимага 5

Глава 22 Вернуться домой!

Следующий месяц промчался с такой скоростью, что я его и не заметил. Дни пролетали, как верстовые столбы в окне железнодорожного вагона.

В Петровском, и не только в нём, снимали первый урожай. Нам сказочно повезло с погодой — за полмесяца всего два дождя, и те ночью.

И всё же я находил время, и по несколько раз в неделю наведывался к Куполу, где мы «разговаривали». Обычно по часу и больше. Если приноровиться к ментальному общению образами, то зачастую не нужно что-то долго объяснять, но я всегда помогал себе ещё и речью. Мне так было проще.

Муку с первого же помола нового урожая я и привёз к Куполу на пробу. Целую телегу. Он её попробовал и захлебнулся от восторга:

— Эта… она… она совсем другая! Очень насыщенная, и в ней есть Сила! — примерно так он объяснил свои впечатления.

— Да, её выращивали на полях с помощью Силы и у меня её много!

— Много — это сколько? — прямо-таки изошёл любопытством мой иномирный собеседник.

— Даже если я буду каждый день тебе привозить в пять раз больше, чем сегодня, то у меня всё равно ещё много останется, — постарался успокоить я его, так как по Куполу вдруг забегали разряды, постреливающие короткими вспышками и в воздухе запахло озоном.

— Привези мне завтра больше. В два — три раза, а лучше в пять. Я попробую поменять её на энергию, — выдал мне Разум после минутной паузы.

— Договорились, — кивнул я, глядя на целую кучу ярчайших кристаллов, которые он мне высыпал.

Никогда таких не видел!

Я вернулся в Петровское уже затемно, но спать не ложился — разложил кристаллы на столе в мастерской и рассматривал их при свете керосиновой лампы. Гришка, который дежурил в этот вечер, сначала крепился, делал вид, что занят своими делами, но любопытство пересилило, и он подошёл поближе.

— Владимир Васильевич, а что это за камешки? Я таких отродясь не видал. Они будто светятся изнутри, да не ровно, а волнами.

— Сам не знаю, Григорий, — честно признался я. — Купол сказал, что это энергия. Но что за энергия, как её использовать — предстоит понять.

Кристаллы действительно были необычными. Если прежние камни светились ровным голубоватым или зеленоватым светом, то эти переливались всеми цветами радуги, и свечение их пульсировало в такт чему-то, что я не мог уловить. Самый крупный, размером с кулак, грел руку так, будто внутри его горела маленькая печка.

— А это не опасно? — Гришка опасливо протянул палец к самому маленькому кристаллу.

— Не знаю, — ответил я. — Но проверять на себе не советую. Давай-ка лучше я их в сейф уберу, а завтра с утра начнём экспериментировать. С осторожностью и предохранительными артефактами.

Я собрал кристаллы в специальный мешочек из плотной ткани, который тоже был артефактом — заглушал любые излучения. Мало ли что.

Утром, едва продрав глаза, я побежал в мастерскую. Гришка, спавший на раскладушке в углу (парень решил, что сегодня будет ночевать здесь, чтобы ничего не пропустить), уже кипятил чай на спиртовке.

— С добрым утром, Владимир Васильевич! Я пока вы тут дрыхли, один камушек маленький взял и поднёс к мышке, что в подполе шуршит. Так она, зараза, как прыснет от него! Аж через всю комнату перелетела и в норку забилась. Боится, значит.

— Умница, — похвалил я его за инициативу. — А сам что почувствовал?

— Да ничего особенного. Только когда близко держал, рука чуть замёрзла. А потом отпустило.

Я нахмурился. Замёрзла? Кристаллы были тёплыми на ощупь. Значит, воздействие идёт не только на физическом уровне. Надо быть осторожнее.

— Больше так не делай, — строго сказал я. — Мы не знаем, что это такое. Может, оно накапливается в теле, а потом бах — и нет Григория.

Парень побледнел, но кивнул. Умный, понимает.

Первый эксперимент я поставил с самым маленьким кристаллом, размером с ноготь. Взял его пинцетом (на всякий случай) и поднёс к обычному артефакту — оберегу от сглаза, который лежал на столе.

Реакция была мгновенной. Оберег вспыхнул ярким светом, нагрелся так, что я едва не выронил пинцет, а потом… оберег просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах озона.

— Мать честная! — выдохнул Гришка. — Сожрал!

— Не сожрал, — задумчиво ответил я, разглядывая кристалл, который остался совершенно неизменным. — Преобразовал. Энергия перешла из одной формы в другую. Вопрос — куда?

Я повторил эксперимент с другим артефактом, подешевле. Та же история — вспышка, нагрев, исчезновение. Кристалл ничуть не изменился.

— Он как губка, — сказал я вслух. — Впитывает энергию артефактов. Или преобразует её во что-то другое. Но сам при этом остаётся неизменным.

— А может, он её накапливает? — предположил Гришка. — Ну, как сжатая пружина? Или сам их свойства приобретает?

Я усмехнулся. Парень впитывал всё, что я говорил, как губка, но и сам идеи генерировал.

— Может, и так. Но как это проверить? Нужен прибор, которого у нас нет.

Я вспомнил про свой старый мир, про лаборатории Академии, оснащённые сложнейшей аппаратурой. Эх, сейчас бы сюда пару таких игрушек…

Но нет, придётся работать тем, что есть.

Остаток дня я провёл в мастерской, перебирая кристаллы, пробуя их взаимодействие с разными материалами — металлом, деревом, тканью, водой. Результаты были странными и не всегда одинаковыми. С металлом кристаллы почти не реагировали, с деревом — слабо, с тканью — никак. А вот с артефактами — да, каждый раз вспышка и исчезновение.

К вечеру у меня созрел план.

На следующий день я снова поехал к Куполу, прихватив с собой не только муку, но и один из маленьких кристаллов.

— Смотри, — сказал я, положив кристалл на землю перед границей. — Я попробовал его использовать. Он забирает энергию из моих артефактов. Что это? Для чего он?

Купол молчал долго, минуты три. Потом по его поверхности пробежала волна, и в моей голове зазвучал голос — уставший, но довольный.

— Ты быстро учишься. Это накопитель. В нём чистая энергия, которую я получаю от своих… поставщиков. Но он ещё умеет перенимать структуры.

— Поставщиков? — удивился я. — У тебя есть поставщики?

— Да. Там, откуда я пришёл, есть те, кто даёт мне энергию. Я плачу им информацией, иногда новыми материалами или растениями. Но теперь… теперь я могу платить им твоей мукой. Она им понравилась. Очень понравилась.

У меня голова пошла кругом. Значит, Купол не просто «лечится» моей мукой. Он использует её как валюту для расчётов с теми, кто его снабжает энергией. А энергию эту он передаёт мне в виде кристаллов.

— Кто они? — спросил я. — Твои поставщики?

— Не знаю, — ответил Купол, и в его мыслях мне послышалась грусть. — Я никогда их не видел. Они просто есть. Они дают — я отдаю. Так было всегда, сколько я себя помню.

— А теперь ты отдаёшь им муку?

— Да. И они очень рады. Они говорят, что такой еды у них никогда не было. Они хотят больше.

Я задумался. Это открывало совершенно новые перспективы. Если мука нужна не только Куполу, но и тем, кто его питает, значит, спрос на неё будет расти. И платить они будут энергией, из которой, с помощью Купола, можно делать невиданные артефакты.

— Сколько муки им нужно? — спросил я.

— Много. Очень много. Больше, чем ты можешь дать сейчас. Но они готовы ждать. Они сказали: пусть он готовит больше. Мы подождём.

Он? Они говорят обо мне? Я почувствовал холодок по спине. Значит, там, в иных мирах, кто-то знает обо мне. Кто-то следит за моими действиями. Кто-то оценивает мою муку.

— Передай им, — сказал я твёрдо, — что я буду растить больше. Что я построю новые мельницы, засею новые поля. Что муки будет столько, сколько нужно. Но взамен я хочу не только энергию. Я хочу знания.

— Какие знания?

— Всё, что они могут дать. Как устроены миры. Как перемещаться между ними. Как вернуться домой.

Купол замолчал. Долго, очень долго. Я уже начал думать, что разговор окончен, как вдруг…

— Они говорят, что это возможно. Но дорого. Очень дорого. Ты должен дать много муки. Очень много. И долго. Год. Два. Пять. Они подумают.

— Я согласен, — ответил я не раздумывая. — Я дам столько муки, сколько нужно. Пусть только скажут, когда.

— Хорошо. Они запомнили.

После этого Купол «выплюнул» новую порцию кристаллов — в два раза больше, чем в прошлый раз. И ещё — маленький камешек, чёрный, матовый, совсем не похожий на остальные.

— Это тебе, — сказал Купол. — Лично от них. Они сказали: «Попробуй это с самым сильным своим артефактом. Увидишь».

Я взял камешек. Он был холодным, тяжёлым и совершенно не светился. От него веяло чем-то древним, чуждым, нечеловеческим.

— Спасибо, — сказал я. — Передай им спасибо. И скажи, что я сделаю всё, чтобы оправдать их доверие.

— Они знают. Они видят.

Купол померк, разговор был окончен. Я собрал кристаллы, спрятал чёрный камешек в отдельный карман и поехал домой. Всю дорогу думал о том, что сказал Купол. Неведомые «поставщики» энергии, которым нужна моя мука. Они знают обо мне. Они следят. И они готовы платить за муку знаниями.

Знаниями о том, как вернуться домой.

Цена высока? Пусть. Я заплачу. У меня теперь есть земля, есть урожай, есть мельница. Я выращу столько муки, сколько нужно. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

Дома меня ждал сюрприз. В гостиной сидели профессор дядюшка и Хрисанф Михайлович Готовицкий. Оба с сияющими лицами.

— Владимир Васильевич! — воскликнул профессор, вскакивая при моём появлении. — Комиссия приехала! И знаете, что они сказали? Триста пудов с десятины! С лучшей, но результат официально заверен! Триста, вы представляете! Они не поверили своим глазам, перемерили всё заново, но факт остаётся фактом — официально зафиксированный рекорд!

Я улыбнулся, хотя мысли мои были далеко.

— Поздравляю, дядюшка. Это ваша заслуга.

— Наша, Владимир, наша! — он обнял меня, расцеловал. — Без ваших артефактов ничего бы не было!

Готовицкий тоже подошёл, пожал руку.

— Барон, я горжусь знакомством с вами. Теперь вся губерния знает, что вы не просто удачливый делец, а человек, который двигает науку и хозяйство вперёд. Губернатор уже намекнул, что не прочь видеть вас у себя и собирается чем-то наградить.

— Благодарю, Хрисанф Михайлович. Но сейчас, простите, я очень устал. Разрешите отложить торжества на завтра?

— Конечно, конечно, — закивали оба. — Отдыхайте, барон. Завтра новый день, новые дела.

Я поднялся в свою комнату, закрыл дверь, достал чёрный камешек. Положил его на стол и долго смотрел. Потом взял «Ключ» — тот самый пятый артефакт, который сделал из осколков. Поднёс камешек к нему.

Ничего не произошло. Я поднёс ближе. Ещё ближе.

И вдруг…

Чёрный камешек исчез. А «Ключ» вспыхнул таким светом, что я зажмурился. Когда открыл глаза, артефакт изменился. Он стал переливаться всеми цветами радуги, как те кристаллы, но ещё ярче, ещё глубже. И в глубине его я увидел… звёзды. Много звёзд, собранных в созвездия, которых я не знал. И вроде бы я смотрел в небольшой Камень, но картина загадочным образом казалась такой огромной, словно я плыву где-то там, высоко. Выше Луны.

А потом я услышал голос. Не Купола. Другой. Чуждый, холодный, но не враждебный.

— Мы видим тебя, странник. Мы ждём. Работай. Мы заплатим.

Голос исчез. Свет погас. «Ключ» лежал на столе обычной безделушкой, но я знал — теперь это не просто артефакт. Это дверь. Дверь, которую пока не открыть, но которая существует.

Я лёг в постель и долго смотрел в потолок. Где-то там, за звёздами, за мирами, за границами реальности, меня ждали. Ждали мою муку. И платили за неё самым ценным — надеждой.

Надеждой на возвращение.

— Григорий, я тут одной девушке обещал артефакты для пароходов. Как ты думаешь, сможем мы что-то против пожара изобразить?

— Насос какой, а то и вовсе водмётную трубу изготовить? — нехотя поинтересовался мой гениальный ученик, отрываясь от работы.

— Что за водомётная труба?

— Ну, дед меня заставлял иногда, в засуху, огород поливать. А огород у него ого-го какой. По осени трёх баб нанимать приходилось, чтобы урожай убрать. Пока с реки воды натаскаешь, руки до земли вытянешь. Так я бочку приспособился на телегу грузить. Если её в воду загнать, то большим ковшом легко наполнить, а дальше у меня труба с расплющенным концом эту воду разбрызгивала. Дед коня вдоль грядок на поводу ведёт, а я поливаю во все стороны.

— И далеко твоя труба брызгала?

— Не очень, — шмыгнул пацан носом, — Шагов на десять, от силы. Струёй-то бить нельзя было, растения попортишь, а с расплющенной трубы капли мелкие выходят, словно морось. Можно пару таких водомётных труб на каждый пароход поставить, а дальше шланги брезентовые купить, с брансбоями, как у пожарных.

— С брандспойтами, — машинально поправил я его, но что Гришка лишь отмахнулся.

— А тебе какую трубу нужно? И что ещё?

— Вам столько же воды надо, сколько двое пожарных своим насосом — качалкой льют, или больше?

— Давай побольше, раза в полтора. Чтобы шланги заново не пришлось изобретать.

— Тогда мне час нужен. Покумекаю, что к чему и всё обскажу, — почесал он свою кудлатую голову.

Не сказать, чтобы про водомётные трубы я ничего не слышал. Они были у нас в Имперском флоте. Служили, как ускорители хода парусных кораблей. Но эта конструкция считалась секретной. Более того, про её существование знал очень ограниченный круг лиц.

А тут — на тебе! Деревенский самоучка, чисто ради того, чтобы избавиться от непосильного труда, берёт и её повторяет! Секретную магическую технологию из моего бывшего мира! Вот это номер!

Сказать, что я в шоке — это ничего не сказать! Достойный у меня ученик! Одно слово — гений!

Своё предложение для новых иномировых партнёров я формировал долго, тщательно выверяя каждую формулировку.

Если коротко, то суть заключалась в следующем: я готов выплатить авансом примерно половину цены за ту энергию, которой хватит на перенос обратно, в мой мир. А уж оттуда я окончательно рассчитаюсь, и даже, через короткое время, готов буду увеличить поставки кратно. Но это для продавцов энергии. Осталось договориться с Уми.

Сам не знаю почему, но вот так я его про себя называю с некоторых пор. И нет, не Разум, так как иногда он порой похож на ребёнка, когда его на эмоции пробивает, а иногда на ту Сущность, которая знает и умеет на порядок больше, чем я.

— Похоже, пришла пора поговорить, и очень серьёзно. Заодно появится ясность. Мне стоит спросить прямо в лоб — сможет или нет этот конгломерат иноземных Сущностей вернуть меня в мой бывший мир в том виде, как я сейчас? О! Вопрос вопросов! Зато придёт понимание — не порожние ли мои мечты про возвращение?

А Уми… С ним нам нужно многое обсудить. К примеру, так ли он хочет вернуться в свой жестокий мир, чтобы там воевать за своё существование с более могучими особями, или его устроит мой бывший, где магический фон выше, и где у него будет куча друзей и собеседников.

Пожалуй, с этого разговора я и начну.

Я выбрал для этого разговора то же место, где впервые почувствовал ответ — пологий холм в недалеко от границы Зоны, откуда Купол был виден как на ладони. Велел Гришке остаться с лошадьми внизу, а сам поднялся наверх, сел на траву, скрестив ноги, и надел «Шёпот Купола».

День был ясный, тёплый, пахло созревающими травами и далёкой рекой. Где-то в небе жаворонок заливался своей бесконечной песней. Красота, да и только. Но я здесь не для того, чтобы любоваться природой.

— Уми, — позвал я мысленно, привыкнув уже к этому имени. — Ты слышишь меня? Можно я буду так тебя называть?

Тишина. Но не пустая — внимательная. Потом привычная волна тепла, и голос в голове:

— Я слышу. Ты пришёл говорить о важном. И имя… это необычно, но пусть будет.

— Да. Об очень важном. О нас. О том, чего мы хотим на самом деле.

Купол чуть изменил свечение — золотистые переливы стали ярче, словно он тоже готовился к серьёзному разговору.

— Я готов.

Я собрался с мыслями. Надо было говорить так, чтобы он понял. Не словами даже — образами, чувствами, надеждами.

— Скажи мне, Уми, ты действительно хочешь вернуться туда, откуда пришёл? В тот мир, где ты падал, где тебя разрывало на части, где ты был один и вынужден был сражаться за жизнь?

Картинка — мгновенная, яркая. Я увидел то же, что и в прошлый раз: бесконечная тьма, вихри, разрывающие реальность, и маленький, беспомощный комочек света, который падает, падает, падает… А вокруг — огромные, страшные тени, которые тянутся к нему, хотят поглотить, растерзать.

— Там страшно, — прошептал Уми. — Там больно. Там всегда надо быть сильным, иначе съедят. Я устал быть сильным. Они всё равно сильней.

У меня сердце сжалось. Вот оно что. Он не просто беженец — он беглец. Спасался от тех, кто сильнее.

— А здесь? — спросил я. — Здесь тебе страшно?

— Здесь… по-другому. Здесь люди слабые, но они не охотятся на меня. Только боялись сначала. А ты не боишься. Ты приносишь еду, говоришь со мной. Здесь хорошо. Но одиноко.

— А если бы у тебя здесь был друг? Настоящий друг, с которым можно говорить каждый день? Который приносил бы тебе вкусную еду и рассказывал интересные истории? Который не боялся бы и не хотел тебя убить?

Уми задумался. Я чувствовал, как его мысли перебирают эти образы, примеряют их к себе.

— Это ты? — спросил он наконец.

— Я. И не только я. Понимаешь, Уми, в моём бывшем мире людей много. Очень много. И они любопытные. Они бы сбегались смотреть на тебя, задавать вопросы, изучать. Ты бы стал знаменитостью! У тебя было бы сотни друзей!

Я послал ему образы своего мира — города, освещённые тысячами огней. Набережные, полные гуляющих. Двор Академии во время большой перемены.

— Смотри, здесь каждый найдёт собеседника. Ты бы мог сидеть внутри своего Купола и разговаривать с десятками людей одновременно! Они бы задавали тебе вопросы, а ты бы им отвечал и сам их спрашивал. Ты бы стал самым знаменитым на планете!

Уми молчал, но я чувствовал, как его любопытство растёт, как он разглядывает мои картинки, пытаясь понять этот странный мир.

— А это не больно? — спросил он. — Говорить с ними?

— Нет, конечно! Это легко и приятно. Ты будешь делиться своими знаниями, а они — своими. Ты узнаешь о нас всё, а мы — о тебе. Мы станем друзьями. Настоящими друзьями.

Я специально напирал на образ дружбы. Для Уми, который был один всю свою жизнь, это было самым важным.

— А еда? — спросил он. — Там будет еда?

— Там будет еды сколько захочешь! — засмеялся я. — Мы будем растить для тебя лучшую пшеницу, молоть самую вкусную муку. Ты будешь есть каждый день досыта. И никто не будет на тебя охотиться.

Я показал ему бескрайние поля пшеницы, десятки крестьян, убирающих урожай, амбары, полные зерна, мельницы, мелющие муку. И всё это — для него.

Уми вздохнул. Огромный, космический вздох, от которого по Куполу пробежала волна золотистого света.

— Это похоже на сон, — сказал он. — Самый лучший сон. Но… там, откуда я пришёл, меня учили, что чужим верить нельзя. Что каждый хочет только съесть тебя или использовать.

— Я не чужой, — ответил я. — Я такой же, как ты. Я тоже упал в этот мир случайно. Я тоже хочу домой. Но мой дом — это не место, где надо сражаться за жизнь. Мой дом — это место, где можно жить спокойно и радостно. И я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Как друг. Как брат.

Пауза. Долгая, очень долгая. Я уже начал бояться, что сказал что-то не то или слишком напираю.

— А они? — спросил вдруг Уми. — Те, кто дают мне энергию? Они тоже пойдут?

Вопрос застал меня врасплох. Я как-то не подумал о «поставщиках».

— Не знаю, — честно ответил я. — Они из твоего мира или из другого?

— Из другого. Они просто дают энергию и берут информацию. Я никогда их не видел. Они как… как ветер. Есть, но невидимы. Пробивают реальность и делятся.

— Тогда, может быть, они останутся здесь? Или найдут другой источник? Или мы договоримся с ними, чтобы они тоже перешли или перенесли контакт? Я не знаю, Уми. Это надо обсуждать с ними.

— Они не говорят. Они только берут и дают. Они как машины.

Я задумался. Если это просто бездушные поставщики энергии, то, возможно, они и не важны. Главное — сам Уми.

— А ты хочешь, чтобы они пошли с тобой?

— Нет, — ответил он после паузы. — Они холодные. Они не друзья. Они просто… нужны были, чтобы выжить. А с тобой я могу выжить и без них. Особенно, если будет больше магии.

Тёплая волна благодарности накрыла меня. Он мне верит. Он готов идти за мной.

— Тогда давай договоримся, — сказал я. — Я помогаю тебе накопить энергию для перехода. Я договариваюсь с теми, кто её даёт. А когда энергии будет достаточно, мы уходим вместе. В мой мир. Где много еды, много друзей и никого, кто хотел бы тебя съесть. И я тебя никогда не брошу, а если умру, то мои дети станут твоими друзьями.

— Долго? — спросил Уми. — Сколько ждать?

— Как договоримся. Но мы будем ждать вместе. И каждый день я буду приходить к тебе, привозить муку, разговаривать. Ты не будешь один.

— Хорошо, — ответил Уми, и в его голосе я впервые услышал что-то похожее на улыбку. — Я подожду. Я умею ждать. Я ждал всегда. Долго.

Мы помолчали немного, глядя друг на друга сквозь пространство. Потом я вспомнил ещё одну важную вещь.

— Уми, а ты можешь как-то управлять тем, что выходит из тебя? Те твари, которые пугают людей?

— Могу, — ответил он. — Раньше не мог, потому что было больно. А теперь, когда я ем твою муку, боли меньше. Я могу их держать.

— Сделай так, чтобы они вообще не выходили, — попросил я. — Люди тогда перестанут бояться. И, может быть, тоже захотят с тобой дружить.

— Попробую, — пообещал Уми. — Но сразу не получится. Они как пальцы, которые отрубили и они сами по себе бегают. Надо учиться их собирать.

Жутковатый образ, но я понял.

— Учись. Я помогу. Буду приходить и учить тебя. Вместе мы справимся.

— Спасибо, — сказал Уми. — Ты первый, кто сказал мне спасибо. Ты первый, кто назвал меня другом. И дал мне имя.

Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Чёрт, развезло меня совсем. Но ничего, это хорошие слёзы.

— До завтра, Уми. Я привезу муку. Завтра. Много муки.

— До завтра, друг.

Я снял «Шёпот», встал и пошёл вниз, к Гришке. Ноги дрожали, голова кружилась, но на душе было светло и радостно, как никогда в этом мире.

— Ну что, Владимир Васильевич? — спросил парень, вглядываясь в моё лицо. — Всё хорошо?

— Лучше не бывает, Григорий. Едем домой. Завтра у нас много работы.

По дороге я думал о том, что только что произошло. Я не просто договорился с Куполом. Я нашёл друга. Настоящего, верного друга, который готов идти за мной хоть на край света. Или сквозь миры.

Теперь осталось договориться с «поставщиками». И накопить энергию. И подготовиться к переходу. И…

Мыслей было много. Но главное — цель стала реальной. Осязаемой. Досягаемой.

Я вернусь домой. И Уми вернётся со мной.

А там… там будет видно.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — зачем-то вслух сказал я народную поговорку.