Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 11

Услышав бархатный с хрипотцой голос, отец Нихаэль вздрогнул, засуетился, его глаза заблестели и отчего-то забегали. Он украдкой глянул на отроков и, пока те не вникли в смысл сказанного, зачастил, отвлекая внимание:

- Вот видите, дети мои, насколько коварной может быть демоническая сущность! Она с ходу возвела на меня поклёп и попыталась очернить перед вами. Меня, благочестивого слугу Триединого и вашего духовного наставника! — клирик добавил в голос надрыва, трагически всплеснул руками и снова покосился на неофитов.

Но тем было на всё наплевать. Похоже, до них, вообще, не дошло ни единого слова из пылкой речи преподобного — ладная фигурка суккубы полностью завладела всеобщим вниманием. Даже Пухлый на время забыл о еде и перестал думать, как набить своё бездонное брюхо. Впрочем, он и теперь пускал слюни, но уже по другому поводу.

Отец Нихаэль с облегчением перевёл дух и решил завершить свой необдуманный и опасный эксперимент:

- Теперь, когда все в этом убедились, я изгоню нечестивую обратно в адские чертоги, где ей самое место! — пафосно провозгласил он и уже вскинул руку, чтобы сотворить жест веры…

Но у суккубы были свои планы.

- Ты, как всегда, торопишься, Нихаэль, — ласково пожурила она инквизитора и с томным взглядом послала ему воздушный поцелуй.

Лёгкое дыхание сорвалось с чувственных губ, превратилось в розовое облачко, испещрённое искристыми блёстками, и полетело к отцу Нихаэлю. Воздух пронизал нежный аромат фиалок, клирик сделал судорожный вдох и обмяк. Казалось бы, только что сеял разумное, доброе, вечное, а вот уже превратился в податливую квашню. Ещё немного и поплывёт. Но его нельзя осуждать. И дело даже не в магии. Эти янтарные глаза с поволокой в обрамлении длиннейших ресниц смогли бы растопить даже гранитный камень. А что зрачки, как у кошки, так это только добавляло пикантности.

Тем временем демоница потянула точёным носиком, медленно провела язычком по карминовым пухлым губам и сверкнула белоснежными зубками в хищной улыбке.

- М-м-м, сколько здесь юных девственников, — мурлыкнула она. — Ты их специально для меня собрал? С кого бы начать?..

Суккуба плавно шагнула вперёд… Под кожей цвета дикой клубники прокатилось движение мышц… Колыхнулись тяжёлые груди, антрацитовые пряди прямых волос разметались, обнажив торчащий сосок... По залу пронёсся слитный вздох восхищения. Демоница сделала ещё шаг и наткнулась на невидимую стену.

- Даже так? — она изогнула бровь и с укоризной посмотрела на инквизитора. — Помнится, раньше ты не был таким осторожным.

Отец Нихаэль виновато потупился, а суккуба задумчиво забарабанила по преграде острыми иссиня-чёрными… ногтями. Хотя ногтями это сложно назвать. Скорее когтями, но ей они удивительно шли, прекрасно гармонируя с длинными пальчиками и тонкими запястьями. Она пошла вдоль стены, не прекращая её простукивать.

На этот раз многоголосый вздох был переполнен ожиданием. Кто-то захлебнулся слюной, кто-то поперхнулся, кто-то закашлялся, остальные даже ухом не повели — боялись упустить момент, когда с крутых бёдер слетит куцый передничек. Узкая полоска ткани и в самом деле держалась каким-то чудом. Струилась и трепетала в такт плавным движениям бёдер, больше подчёркивала, чем скрывала. Дразнила мужское любопытство.

Демоница повернулась и продемонстрировала ещё один предмет туалета. Её спину прикрывал плотный плащ, обрамляющий волнистыми складками сочные ягодицы. Естественно, плащ никто не рассматривал, все взгляды были прикованы к упругим округлостям. И ещё к хвосту, но его вскоре тоже перестали замечать.

Суккуба тем временем что-то нащупала, удовлетворённо кивнула и стукнула пальчиком чуть сильнее. Раздался хрустальный звон, и невидимая преграда осыпалась на мелкие радужные осколки. Те тут же истаяли, по залу разлился терпкий лавандовый аромат, а суккуба пошла вдоль рядов. Медленно, походкой от бедра, внимательно всматриваясь в юные лица.

Отроки пожирали её взглядами и, очевидно, были готовы взойти на эшафот, лишь бы остаться с ней наедине. Ренарда же охватило нехорошее предчувствие. Амулет, никак не реагировавший на призыв мелких бесов, сейчас нагрелся так, что обжигал кожу. Де Креньян с трудом оторвался от завораживающего зрелища и глянул на клирика. Тот застыл деревянным болванчиком, но вместе с тем тянулся к суккубе всеми частями тела. Вожделеющий взор, губы, руки… Даже ряса ниже пояса заметно топорщилась.

Да что там, Ренард и сам чувствовал то же. По телу разлилась истома желания, сердце колотилось где-то под горлом, а штаны стали тесными спереди. Амулет толкнул в грудь. И тут же в голове всплыл образ Аннет, настолько светлый и чистый, что Ренарду стало стыдно за непристойные мысли. Он тряхнул головой, отметая сладкие чары, вскочил и, выпростав руку вперёд, выкрикнул во весь голос:

- Яви свою сущность!

Заклинание врезалось в красивое тело, по коже цвета дикой клубники пробежала россыпь малиновых огоньков, и… ничего не произошло. Единственное, чего де Креньян добился, это привлёк внимание демонической сущности.

- Хорошая попытка, мальчик! Но нет, — насмешливо прищурилась суккуба и повела плечами, стряхивая с себя последние огоньки — древняя формула на меня не подействует. Это и есть моя сущность.

В доказательство она повернулась так, чтобы он смог рассмотреть каждую складочку, каждый изгиб обворожительных окружностей. Ренарду было не до того, но зато остальные обшарили суккубу липкими взглядами. А демоница склонила голову к плечу, подпёрла пальчиком щёчку и внимательно посмотрела на Ренарда.

- Пожалуй, с тебя-то я и начну, — заявила она после непродолжительной паузы.

Вот только такой радости и не хватало.

У де Креньяна перехватило дыхание, по спине пробежала мелкая дрожь, ладони вмиг онемели и стали влажными. Что предпринять дальше, он понятия не имел, а суккуба уже сделала первый шаг, не отрывая от намеченной жертвы янтарного взгляда. Она даже не шла — перетекала. Так кошка скрадывает добычу, приближается к ней едва заметными движениями, чуть подёргивая хвостом. Подёргивала и суккуба.

Попасть демонице в когти Ренард не хотел, вряд ли та задумала что-то приятное. Хотя… здесь можно поспорить… Амулет толкнул в грудь, в который раз очищая разум от непотребных мыслей, и де Креньяна как осенило. Он собрал щепотью пальцы, замкнул перед собой воображаемый круг и чётко произнёс на тайноцерковном:

- Frigidus et non movere!

- Frigidus, это точно не про меня, мой милый, — игриво проворковала суккуба и небрежным взмахом руки отбила заклинание в сторону.

Взгляд отца Нихаэля на миг стал осмысленным. Он подался вперёд, возможно, что-то хотел сказать, возможно, даже сделать, но только и успел открыть рот. Заклинание врезалось в преподобного, и тот застыл недвижимой статуей. В неудобной позе, как водится.

- Vade retro, maligni spiritus! — предпринял новую попытку Ренард.

Заклинание крест-накрест охватило красивое тело суккубы, полыхнуло небесной синевой… и рассеялось мельчайшими искорками.

- Ты серьёзно? Заклинание против мелких бесов? — презрительно скривилась суккуба. — Я бы обиделась, но у вас никудышный наставник. Но ты не переживай, милый, я тебя такому научу…

Она так выделила своим бархатным голоском предпоследнее слово, что у де Креньяна волосы встали дыбом. Хотя, казалось бы… красивая дева обещает… чего тут бояться? Если бы дева. Объятый необъяснимым ужасом Ренард отшатнулся, споткнулся через скамью… а сзади подпирала стена. Бежать некуда. И в запасе единственное заклинание.

Ренард вжался в самый угол и приготовился к последнему бою, а суккубе осталось сделать, от силы, пять шагов…

За дверью послышался топот ног, лязг доспехов и грязная ругань. Громыхнул тяжёлый удар — дубовая створка рывком распахнулась, с грохотом врезалась в стену. Внутрь ворвались Дидье и сержанты. В руках у каждого пламенел небесный клинок.

Демоница обернулась, скривилась с досады, выдохнула розовое облачко, но на Псов её волшба не подействовала. Она дёрнулась было к Ренарду, поняла, что не успевает, схватила первого, кто подвернулся под когтистую руку.

Бежавший первым, Дидье уже занёс меч, с намерением развалить суккубу от круглого плеча до упругих ягодиц…

Та закрылась кожистыми как у гигантского нетопыря крыльями, крутнулась вокруг себя и исчезла вместе с несчастным отроком. Только багровые искры закружились в густом дымном смерче, а запах лаванды перебило смрадом серы и копоти.

- Мы ещё встретимся, мой сладкий — пообещал бархатный с хрипотцой голос, и смерч рассеялся.

А де Креньян догадался, что пообещали ему.

Ренард так не уставал, даже когда целый день на мечах бился, а настолько плохо ему было лишь раз. Постыдная слабость охватила всё тело, душу заполнило безразличие к окружающему, а ещё очень стало жалко себя. Де Креньян мешком сполз по стене, да так и остался сидеть, спрятав лицо в ладонях.

«Да что же так не везёт. Мало мне Трёх Сестёр, так ещё и суккуба добавилась. Не много ли для одного?»

***

Громогласный рёв Дидье вернул Ренарду тягу к жизни. Рыцарь навис скалой над отцом Нихаэлем и тряс его за шиворот, его как бойцовый пёс — серого пасюка.

«Очень точное, кстати, сравнение», — невольно улыбнулся про себя Ренард. — «Интересно, а как он, вообще, узнал про суккубу?»

- Ты совсем офонарел, преподобный?! — орал старший наставник, не помня себя от гнева. — Ты кого призвал, недоумок?! Демоницу разврата к толпе похотливых юнцов! Ты как вообще додумался до такого?! Я тебя спрашиваю.

Отец Нихаэль телепался в мощной длани Дидье, словно кукла на ниточках, часто хлопал глазами и блаженно улыбался.

- Да пропади ты пропадом, крыса церковная!

Дидье понял, что ничего не добьётся, напоследок ещё раз встряхнул клирика и с отвращением отшвырнул его в сторону.Тот отлетел к стене и там замер в новой нелепой позе, но всё так же молчал, моргал и улыбался.

Тем временем, отроки начали приходить в себя и, похоже, слабо понимали, что случилось. А, может, и не помнили вовсе. Они с удивлением поправляли сбившуюся в неожиданных местах одежду, оглядывались, принюхивались, перешёптывались, но ясность не появлялась.

- Почему так лавандой пахнет? — первым отошёл от сладких чар Этьен.

- И горелым, — потянул носом Пухлый, — Яичница подгорела?

- А куда делся Анри? — удивлённо воскликнул Аристид, — Он здесь сидел, рядом со мной…

- Суккуба с собой забрала, — буркнул из своего угла Ренард.

- Ты чего несёшь, де Креньян, какая суккуба? — накинулся на него Аристид. — Опять твои проделки?

Ренард не стал отвечать, на душе было муторно. И хоть в случившемся его вины нет, и с де Боже они дружбы никогда не водили, но на месте Анри должен был оказаться он. И от этого де Креньяна терзало чувство вины и немного тошнило.

- Раздери меня семеро! — громогласно выругался Дидье, со злостью хлопнув себя по бедру, — Ещё одного потерял! Думал, показалось. Кто должен был сегодня надзирать за щенками?!

Рыцарь с нехорошим интересом развернулся к сержантам

- Я, — выступил вперёд Леджер и виновато отвёл глаза.

- И почему не сопровождал? — вкрадчивым голосом поинтересовался Дидье.

- Дык это… Этот сказал без нужды, — растерянно кивнул на отца Нихаэля сержант. — Сказал, что сегодня он проведёт какое-то особенное занятие… сказал, что Безье с Амораем присмотрят… если что…

- Сказал, сказал, — передразнил Леджера старший наставник и пообещал. — Я ещё придумаю, как тебя наказать. Храмовник, ну-ка поди сюда, расскажи, что случилось.

Ренард неохотно встал с пригретого места, подошёл к Дидье и начал рассказывать. Вкратце поведал, как отец Нихаэль начал с демонов и заклинаний, а потом ни с того, ни с сего вызвал суккубу, как растерялся, как хотел изгнать… Ну и про свои подвиги, конечно, поведал. Но здесь пришлось уже во всех подробностях. Не потому, что хвастался, а потому что так приказал старший наставник.

Между прочим, выяснилось, что отроки помнили всё вплоть до изгнания последнего мелкого беса, а потом, как отрезало. Де Креньян в подробности не вдавался, но и без них в глазах неофитов загорелся горячечный огонёк.

- Мда, дела… — задумчиво протянул Дидье и посмотрел на отца Нихаэля. — А с этим-то что делать? Я не особенно помню, как любовную магию снимать.

- Это обычная тайноцерковная, — объяснил де Креньян, не забывший, как демоница отбила его заклинание. — Разрешите, я попробую?

- Ну, попробуй, — с сомнением ухмыльнулся Дидье, — Хуже не будет.

Ренард сосредоточился, на всякий случай перекрестил клирика и произнёс, тщательно выговаривая каждый слог: — Vivificent!

Отца Нихаэля в тот же миг отпустило, он смачно шлёпнулся на задницу и ошалело завертел головой. Очевидно, тоже плохо соображал, как до этого отроки.

- Уведите его, — приказал Дидье.

Брис и Реми подхватили оторопевшего инквизитора под локотки и утащили, тот даже попытки не сделал к сопротивлению.

- А вы, быстро в казарму, и носа не высовывайте без разрешения, — старший наставник погрозил отрокам кулаком и хмуро посмотрел на Леджера. — Присмотри. И не приведи Триединый…

Он не закончил фразу, но сержант его и так прекрасно понял, втянул голову в плечи и принялся выпроваживать отроков к выходу. Неофиты только начали подниматься по лестнице, как приоткрылась вторая дверь, и в щель высунулся отец Аморай.

- Вы чего там заперлись оба?! — тут же вызверился на него Дидье. — Не почуяли дыхание Чистилища? Не поверю!

- Почему не почуяли? Почуяли, — спокойно ответил церковник. — Но у нас приказ, сам же знаешь. Скажи лучше, обошлось?

Дидье только рукой махнул и шагнул на ступеньку.

***

Разбирательства длились долго. Отца Нихаэля заперли в подвале главной башни, а отроков таскали по одному на допрос. Сначала к комтуру, потом к следователям Святого Дознания (а уж тех понаехало), и напоследок к командору. Он тоже примчался, как только смог. Дидье получил такой нагоняй, что потом три дня пыхал злобой и ни с кем не разговаривал. Только рычал и ругался.

Бытность будущих Псов стала спокойной и скучной. Сержанты ни на шаг не отходили от них и контролировали каждый пук. Буквально. Отроки даже в отхожий сарай по одному не ходили. Преподавателя церковной магии на замену не прислали, а занятия у Друида нагоняли тоску. Эрейнир не испытывал судьбу и больше рассказывал о безобидных чужанах, да и то по картинкам. Практические занятия отменили, а про заклинания вызова и упоминать лишний раз опасались.

Даже у «стражников» жизнь была веселей. Им уже раздали оружие, доверяли посты на стене и включали в состав патрулей. Правда, тоже под присмотром старших товарищей, но отроки этим очень гордились. И не упускали случая, козырнуть перед «воинами» своими успехами.

Уже и осень подошла к концу, зачастили дожди, по ночам нет-нет подмораживало. Неофитам выдали плотные плащи на собачьем меху, но они спасали от холода только тело, душу не грели. Настроение Ренарда портилось вместе с погодой. Его деятельная натура и раньше противилась бесцельному времяпрепровождению, а теперь и подавно.

«Какой смысл здесь сидеть, когда ничему новому не учат? Мечом я владею лучше многих, заклинания помню, так может пора и на волю?» — размышлял он, когда оставался наедине с самим собой. — «Там где-то Вейлир радуется жизни и наверняка портит жизнь другим, а я в четырёх стенах прокисаю».

Всё так, осталось довести свою мысль до Дидье, а вот на это Ренард как раз не решался. Очень уж недобрым был в последнее время старший наставник, и вряд ли внял, каким бы то ни было доводам. Де Креньян уже всерьёз подумывал о побеге, когда расследование закончилось.

Неофитам ничего толком не рассказали, но, по слухам, ничего крамольного не нашли. Якобы демоница действительно знала отца Нихаэля, но только потому, что он её вызвал на выпускном экзамене в Церковной семинарии. И под присмотром комиссии из уважаемых святых отцов. Кстати, каждый прислал письменное подтверждение. В остальном же признали, что суккуба навела напраслину на святого отца, с целью очернить его перед отроками и внести смуту в их неокрепшие умы.

Гибель Анри записали в невозвратные, но допустимые потери, на этом всё и заглохло. Опального инквизитора освободили и вскоре он, слегка бледный и похудевший, вернулся к своим обязанностям. А в наказание на него наложили сорокадневное покаяние, и временно отлучили от церковного общения. Вот и все новости.

Единственно, Ренард заметил, что отец Нихаэль ходить стал как-то странно. Переваливался, широко расставляя ноги, то и дело морщился, словно ему ежа в штаны подложили, и поправлял рясу ниже пояса, когда считал, что его никто не видит.

Узнать бы ещё, почему…