Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 20

- Иншие! — завопил староста.

Пока народ разбирался, к атаке он призывал или к бегству, кошмарные глаза налились полуночной синью и поплыли навстречу, оставляя за собой размытые парные полосы.

Ренард сорвал с себя плащ, отбросил в сторону. Едва успел. Амулет на груди ожёг не огнём, но морозом — снежная пелена впереди уплотнилась и через миг раздалась, исторгнув первую нежить.

Уродливый снеговик метнулся к Ренарду, замахнулся скрюченной лапой… Де Креньян оказался быстрей. Его клинок полыхнул небесной лазурью, перечеркнул тварь крест-накрест, и та рассыпалась кусками лежалого снега. Жуткая лапа превратилась в корявую ветку, упала под ноги и хрустнула под сапогом.

Из снежной круговерти вывернулся новый враг. За ним второй. Ещё. И ещё. Занялась суматоха боя.

Ренард нырнул под удар, увернулся от следующего, атаковал сам. Снеговики один за другим превращались в снежные кучи, но место погибшего тут же занимал новый чужанин. Сухое дерево скрежетнуло по шлему, сучковатая ветка оцарапала щёку, на кольчужном плече сомкнулись и рассыпались острыми льдинками зубы-сосульки. Ренард крутнулся волчком, клинок толкнулся три раза и рядом появились ещё три бесформенных кучи.

Мужикам пришлось не в пример тяжелее, хоть и дрались они так же отважно. Снеговиков крушили топорами, били вилами, рубили косами, но те, едва развалившись на части, тут же собирались в целое вновь и вновь нападали. Простая сталь не брала проклятых чужан, хоть ты тресни.

Схватка затягивалась, ещё немного и люди начнут уставать…

Амулет царапнул корочкой льда, словно подсказывал что-то, привлекал к чему-то внимание. Ренард разрубил наседавшего снеговика пополам, разбил яблоком эфеса голову следующему и отвлёкся от боя. Всего лишь на миг — больше не дали чужане — но хватило и этого. В толще парящего снега он успел разглядеть ещё одну пару глаз. Не сапфировых — рубиново-алых. И злобы в них — больше стократ.

- Мужики, держитесь! Я нашёл главную тварь! — выкрикнул Ренард и рванулся туда.

Рубиновые глаза налились чёрным багрянцем, мигнули, вперились в де Креньяна… Между деревьев прокатился пронзительный треск, будто ствол на морозе лопнул… Снежные монстры в тот же миг оставили поселян и ринулись вдогонку за Ренардом.

- Помогай! — завопил староста и кинулся следом.

За ним поспешили мужики, подбадривая себя громкими криками.

Ренард бежал, ломал сапогами наст, местами проваливаясь чуть не по пояс, падал, вставал и бежал вновь. Пока он выигрывал эту гонку, но чужане уверенно сокращали расстояние. Глубокий снег им был нипочём, они волшебным образом скользили по поверхности. Ждать осталось недолго, ещё чуть-чуть и нагонят.

Так-то небольшая беда — Ренард бы и с дюжиной тварей справился — тут дело в другом. Де Креньян разглядел, к чему готовился хозяин рубиновых глаз. Хозяйка, вернее.

Снежная, не баба — бабища. Обряженная в ветхое тряпьё, она замерла в тени двух могучих елей, что сомкнулись кронами в островерхую крышу нечистого храма. В алых высверках глаз угадывался давным-давно спиленный пень, теперь служивший жертвенным алтарём. Там распростёрлось бесчувственное тело мальчишки. Несчастный едва дышал, но был пока ещё жив.

Бабища злорадно ощерилась, бросила на Ренарда торжествующий взгляд — жуткий оскал сверкнул ледяными клыками, из глаз плеснула безумная жажда мести — и занесла над мальчиком лапу. Вместо ножа, она сжимала в корявых пальцах сосульку. Длинную, толстую. Острую.

Ренард наддал, но быстрее бежать не в человеческих силах. Осталось немного, но ему не успеть. Скоро спасать будет некого. Только мстить… А погоня уже наступала на пятки — Ренард чувствовал, как нещадный мороз пробирал сквозь одежду.

Оставалась последняя попытка. Она же — единственная. Де Креньян выкрикнул заклинание, что первым пришло на ум:

- Frigidus et non movere!

Сложил щепотью пальцы свободной руки и заключил ведьмовское создание в круг. И сработало. Тварь замерла, не закончив движения, глаза полыхнули бессильной злобой, но куда ей против церковной магии.

Ренард широко отмахнулся мечом, срубая башки ближайшим преследователям и с удвоенной силой рванулся к бабище. В спину полетел тоскливый вой, но он даже не оглянулся — сделал последний шаг, оттолкнулся ногой, взвился в воздух и обрушил на голову нечисти небесный клинок.

Лазоревый росчерк промелькнул меж рубиновых глаз, те пыхнули лютой ненавистью и погасли. Уже насовсем. Бабища рассыпалась кусками грязного снега, следом колдовская не жизнь ушла из подручных. Возможно, так просто совпало, но даже погода притихла. Ветер стих, снегопад перестал, в лесу разлилась тягучая тишина, особенно густая на фоне недавних криков и воплей.

Ренард рухнул на колени, в изнеможении опёрся на меч и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя после боя. Удивлённые возгласы за спиной заставили его оглянуться.

Мужики шли к алтарю и по пути разглядывали сугробы, утыканные обломками сосулек и кривыми сучковатыми ветками. Отец кинулся к сыну, подхватил его на руки и убежал с драгоценной ношей домой. За ним поспешили трое — помочь, ну и мало ли, что ещё могло приключиться — остальные собрались вокруг де Креньяна, подсвечивая факелами нехорошее место.

- Ёлки свалить, пень изрубить и сжечь тут всё дотла, — негромко приказал Ренард, всё ещё сидя в снегу. — Не след оставлять тёмное капище рядом с деревней.

- Слышали, что его милость сказал?! — прикрикнул на мужиков староста. — Приступайте!

- Щас, погодь, — подал голос Хамнет.

- Ты опять?! — тут же вскинулся староста. — Если хочешь бузить, лучше проваливай сразу. Не до тебя сейчас…

- Да погодь ты! — оборвал его скандальный селянин. — Я сказать хочу.

Хамнет обошёл всех по кругу, встал напротив Ренарда и поклонился ему в ноги.

- Ты уж прости меня, дурня дремучего. За бузу и за сомненья нелепые, — пробасил он, не поднимая головы. — И благодарствую тебе от лица всего Бурша. Век будем помнить помощь твою и участие.

- Пустое, — улыбнулся де Креньян, устало поднялся на ноги и, увидев, что крестьянин так и стоит в три погибели, добавил: — Извинения принимаются.

- Но вот теперь можно и приступать. С чистой душой оно как-то сподручнее, — воскликнул повеселевший Хамнет и азартно поплевал на ладони. — А ну-ка, селяне, подналяжем!

Факела воткнули по кругу, фонари развесили на ближайших деревьях, и работа пошла. Ночную тишину разорвали звонкие удары топоров, полетели первые щепки, послышалась весёлая ругань и смех — то кроны сбрасывали снежные шапки прямо за шиворот дровосекам.

С протяжным стоном рухнула первая ёлка, затрещала и накренилась вторая. Селяне с остервенением отсекали хвойные лапы, рубили толстые стволы на куски и сваливали те в кучу рядом с алтарём.

Только Ренард и староста не принимали участие в общем порыве. Первый заслуженно отдыхал, ну а второй, понятно — местный начальник. Де Креньян крутил головой — наблюдал, чтобы мужики не упустили чего по незнанию — как вдруг глаз, словно иголкой кольнуло. В большущем сугробе, оставшемся после бабищи, сверкнула искорка отражённого пламени.

- Это ещё что?

Ренард нагнулся, раскидал рукой снег — ладонь наткнулась на глыбу льда размером с кулак. Удивительно похожую на сердце. Вдобавок ко всему, ледышка не таяла в руке и неприятно холодила кожу, пробирая до самых костей.

- Не врали люди, спаси меня Триединый, — выдохнул староста, истово крестясь.

- О чём не врали? — бросил Ренард, не отрывая взгляда от своей находки.

- О проклятии ведьмином. Вот оно. Холодное сердце, — дрожащим голосом пояснил староста. — От него-то все наши беды.

- Ну, за это не переживай, — ободрил его де Креньян. — Мы от него быстро избавимся.

Пень-алтарь засыпали ещё не полностью, и он наполовину торчал из мешанины обрубков и переплетения хвойных лап. Ренард подошёл, положил кусок льда на спил, размахнулся мечом… Староста придержал его руку.

- Ты чего? — удивился Ренард.

- Боюсь я, ваша милость. Разлетится оно сейчас на куски, а мы на следующую зиму всей деревней и сгинем. Вы бы его не кололи, а с собой бы забрали — целиком. А потом передали бы кому следует. А мы-то уж вас отблагодарим как положено.

Ренард в сомнении опустил клинок. Благодарность ему ни к чему — он не ради мзды помогал жителям Бурша — но и полной уверенности, что всё делает правильно, не было. А ну как сохранится проклятье злобной колдуньи в осколках? Тогда действительно выйдет больше вреда, чем пользы. Стоит всё-таки забрать проклятую ледышку. Ой, стоит…

А староста уже осторожненько прятал холодное сердце в рукавицу.

***

Закончили только под утро.

От лесного капища остались тлеющие угли, снег растаял на три шага вокруг, обнажив опавшую хвою. Мужики разбили почерневший остов алтаря на куски и с чувством выполненного долга побрели обратно в деревню. Де Креньян уходил последним и всю дорогу прислушивался — не кольнёт ли в грудь амулет. Не кольнул. Нежить извели подчистую.

Душу грело спасение мальчика, и вместе с тем на Ренарда снизошло откровение — он понял скрытый смысл в названии ордена. Его адепты — преданные псы Триединого, но ещё и устают как собаки. Вот точно так же, как он здесь и сейчас. И тем не менее де Креньян засобирался в дорогу.

- Может, останетесь ещё на денёк, к чему так спешить? — попробовал отговорить его староста. — Отоспитесь, отъешьтесь, сил наберётесь.

Так-то, он был полностью прав, но в деревне, где денёк, там и два. А потом, глядишь, ещё на третий задержишься. Сельская жизнь, она такая. Размеренная. Неспешная она, сельская жизнь.

- Нет, поеду, и без того задержался, — не переменил своего решения Ренард.

Де Креньяна провожали всей деревней, а староста, Хамнет и отец спасённого мальчика ехали с ним до самого тракта. Если бы не они, Ренард бы второй раз заблудился — среди белого однообразия немудрено. Тракт тоже замело по самые уши, но селяне показали ему дорожные вешки — длинные палки, воткнутые шагов через сто.

На этом Ренард окончательно распрощался и возобновил своё путешествие.

***

Солнце потихонечку взбиралось на чистое небо, ещё толком не пригревало, но мороз уже не давил. Сугробы сверкали весёлыми искорками, отчего всё вокруг казалось мягким, воздушным. Волшебным. Отдохнувший Чад жизнерадостно фыркал, бежал бодрой рысью, уверенно взбивая копытами рыхлый снег, и оставлял за собой борозду первого за сегодня следа.

Де Креньян тоже радовался. Поначалу. Во многом оттого что двигался к цели. Совсем скоро он доберётся до комтурства, а там, глядишь, и Вейлира разыщет. У Ренарда даже кулаки зачесались в предвкушении долгожданной встречи. Надолго этой радости не хватило. Часа через три он скис, а потом и вовсе расклеился. Тяжесть сковала всё тело, от монотонного покачивания слипались глаза, голова то и дело запрокидывалась или падала на грудь. Вот ведь странность, какая — бежал вроде конь, а с ног валился хозяин.

Когда впереди замаячили дома Верезона, де Креньян держался в седле последним усилием воли.

Он остановил Чада у первой подвернувшейся таверны, название которой даже не пытался запомнить, и, пошатываясь от усталости, вошёл внутрь. Если здесь поджидало новое приключение, это его точно добьёт. Но обошлось. Хозяин оказался приветливым, в зале приятно пахло, а комнаты для постояльцев были чистые. И, что главное, без клопов. По крайней мере, так ему сказали.

Трапезничать Ренард не стал. Оставил коня на попечение местного конюха, истребовал номер и сразу пошёл в отведённую ему комнату. Там сбросил плащ прямо у порога, кое-как стянул сапоги, снял пояс с мечом и кольчугу… На большее его не хватило. Рухнул на койку прямо в одежде и заснул, едва голова коснулась подушки. Но долго ещё отбивался во сне от мерзких снеговиков.

Ночь прошла на удивление спокойно. Никто не пьянствовал допоздна, не бузил, не орал — указы здесь, похоже, соблюдались строго. Ренард плотно позавтракал, навёрстывая пропущенный ужин, расплатился с хозяином и отправился дальше. Путешествие, наконец-то, приобрело размеренный ритм, и де Креньян рассчитывал ещё засветло приехать в Орли.

***

Чем дальше де Креньян продвигался на север, тем больше этот север чувствовался. Тракт запетлял меж крутобокими всхолмьями, горизонт изломали далёкие горные кряжи, дремучие леса потянулись сплошной полосой. Огромные валуны тут росли из земли, как деревья — такого Ренард раньше не видывал. Глухие места. И потеряться здесь запросто. Так что, пока не обвыкся, лучше держаться торных путей.

Где-то к полудню де Креньян нагнал торговый обоз — четыре гружённых под завязку повозки под охраной полудюжины всадников. Те напряглись, увидев кольчугу и меч, но дальше этого дело не пошло. Ренард уже хотел обогнать караван, но едва поравнялся с головной телегой, его окликнул возница.

- Небось, в комтурство путь держишь, твоя милость?

Торговец разглядел красный крест на белых одеждах, полуторник, что бился о сапоги, могучего дестриэ под седлом, и без труда сделал правильный вывод. Отпираться было бессмысленно. Да Ренард и не собирался.

- Всё верно, — придержал коня де Креньян. — К чему вопрос, уважаемый?

- Хочу предложить совместное путешествие. Так и нам безопаснее будет, и вам веселей. Меня Чарло, кстати, зовут, а там, — торговец махнул головой в сторону задних телег, — мои компаньоны. Тоже в Орли едем. На ярмарку.

Веселья в последнее время хватало, но Ренард решил составить компанию словоохотливому мужику. А заодно расспросить его, что здесь к чему. Впрочем, последнее не понадобилось, торговец и без наводящих вопросов не затыкался.

- Повезло тебе, твоя милость, нас встретить. Так бы и ехал до самого города, а потом возвращался, — самодовольно заявил он.

- В смысле «потом возвращался»? — удивился Ренард. — Разве комтурство не в Орли?

- Отдельно стоит. В самой чащобе. Там свёрточек незаметный есть, я потом покажу.

- Вот за это спасибо, — поблагодарил де Креньян, которому не улыбалось делать лишний крюк, а после перевёл разговор на интересующую его тему: — Гляжу, с охраной едешь. Что, шалят у вас здесь лихие людишки?

- Шалят, как не шалят… — печально вздохнул Чарло, явно сожалея о лишних тратах, — вот и приходится охрану нанимать. В последние две декады два обоза разграбили, а сами, как в воду канули. И ещё один совсем недавно, но там странно всё…

- В чём именно странность?

- Да целёхонек остался обоз. Только люди куда-то пропали, и ни слуху от них, ни духу тебе. Люди бают, что нежить в округе завелась. Сам-то, как полагаешь?

- Никак не полагаю. Своими глазами не видел же ничего.

- И то верно, — согласился с доводами попутчика торговец. — А я вот мыслю, точно нечисть была. Ватажники бы товар не оставили. И коней бы увели тоже.

- Может и нечисть, — задумчиво протянул де Креньян, — святые отцы, что говорят?

- Мы рылом не вышли, со святыми отцами разговаривать. Да они и не особо распространяются, только рыскают по округе, народ зазря тормошат да грозят казематами. Но люди бают, что завёлся у нас тёмный колдун, — на этих словах Чарло размашисто перекрестился и трижды поплевал через левое плечо. — Вот он-то и приманивает чужан нечистыми ритуалами. Оттого храмовники и бесятся, что споймать его никак не могут. Тебя-то, поди, на подмогу прислали?

- Колдун? — заинтересовался Ренард, пропустив последний вопрос мимо ушей. — А что ещё люди бают?

- Ну да, колдун. Как есть тёмный друид. Его даже видали как-то. В последний раз — в Эпинеле. Деревенька такая, к западу от Орли.

- Прямо так и видали?

- Ну, может, не видали, но слыхали точно, — легко отказался от первоначальной версии Чарло. — Я-то что? Я за что купил, за то и продаю. Но там точно беда приключилась. Иначе храмовников бы туда не послали.

- Да что приключилось-то? Сколько послали? Когда? Ты можешь толком сказать?

- Так, я и говорю. Недавно уехали. Целым отрядом. А что приключилось, не ведаю. Бают, что с погостом что-то не так, больше не скажу. Там не то мёртвые из могил поднялись, не то завелось чего пострашнее.

- А ты вообще часто тут проезжаешь? — Ренард сменил тему, поняв, что из собеседника больше не вытянуть.

- Да почитай кажную декаду, — надулся от важности торговец. — То туда везём, то оттуда, торговля сейчас хорошо идёт. Мошна прибывает.

- А тебе не встречался рыжий такой, с лиловым носом? Глумом кличут. Он ещё постоянно соплями шмыгает и говор ещё у него такой характерный, — Ренард в замешательстве пощёлкал пальцами, не зная, как передать.

- Да вроде не попадался, — ответил после недолгих раздумий Чарло. — А чего с ним не так?

- Ты как увидишь, своим скажи, чтоб сразу вязали. Душегубец он, разбойник и вор. А если весточку мне лично пришлёшь, буду очень тебе благодарен.

- Сделаю, как советуешь, — важно кивнул Чарло.

На самом деле Ренард не сильно на него рассчитывал, но мало ли, вдруг и получится.

За разговорами время пролетело незаметно. По прикидкам Ренарда до Орли оставалось меньше двух лье, когда Чарло натянул вожжи и махнул рукой вправо. Там от основного тракта уходила в лес едва заметная тропка.

- Сюда тебе, твоя милость. Езжай прямо, никуда не сворачивай, так и доберёшься до комтурства своего. Всё бывай, может, ещё и свидимся.