Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 8

- Храмовник, не пускай их обратно! — проорал Леджер, пробегая мимо Ренарда, и отвесил растерявшемуся отроку мечом плашмя по голой заднице. — Живее, дери тебя Анку! Отрастили мудя, а пользоваться не умеют!

Де Креньян, как ошпаренный выскочил на жёлтый песок, за ним потянулись те, кто оставался у мостков. А Леджер бодрым кабанчиком ринулся в воду, как был в сапогах и доспехах. Следом с занесённым клинком в реку вломился Реми, высоко закидывая ноги, оставляя за собой пенные буруны и расходящийся клином след.

А на глубине Вилона бурлила и вскипала волнами. Твари с противным визгом наседали на отроков, те отбивались как могли. Но в основном, конечно, ломились из воды с истошными воплями и выпученными от страха глазами. Лишь немногие сохранили твёрдость духа и помогали товарищам. Хватали тех за руки, за ноги и даже тащили за волосы, пытаясь освободить из цепких объятий. Мокрая кожа скользила, оставляя их попытки бесплодными, а мерзкие гадины пускали в ход когти и зубы, в намерении удержать и утопить добычу.

На стене протрубил горн, встревоженные крики добавили сумбура в общую суматоху. Хлопнуло, свистнуло, воду рядом с толпой пронзил арбалетный болт. Ещё один. И ещё...

- Олухи тупоголовые! Вы так всех щенков перебьёте! — на ходу обернулся Реми и погрозил вверх кулаком.

Неизвестно, услышали его или нет, но обстрел прекратили. И бог весть, чем бы закончилась заварушка, если бы не сержанты. Речные твари не стали дожидаться подготовленных и хорошо вооружённых бойцов, злобно фыркнули напоследок и скрылись в толще воды.

У подножья стены затопали сапоги, загромыхали доспехи, послышались приглушённые голоса, и вскоре на пляж спустился дежурный отряд стражи. Но помощь уже не требовалась — воины подоспели к шапочному разбору. Ну а поскольку других приказов не поступало, они рассредоточились на берегу и, оперевшись на пики, принялись наблюдать за развитием событий.

Новобранцы по одному и целыми группами покидали негостеприимную речку и собирались на пляже голозадой толпой, стыдливо прикрывая срам руками. Из многочисленных укусов сочилась кровь, перемешивалась с водой и стекала по обнажённым телам на жёлтый песок. Спины и плечи исчертили глубокие следы от когтей.

Ренард хоть физически и не пострадал, но чувствовал себя очень паскудно. На душе было тошно, поедом грыз необъяснимый стыд и чувство вины. И это притом что на него меньше всех подействовали колдовские чары. Каково же сейчас остальным — трудно даже представить. Отроки действительно выглядели, словно не совсем отошли от затяжной хворобы — взоры потухли, пальцы мелко дрожали, зубы выбивали частую дробь.

- Построиться! — раздражённо рявкнул Леджер, выходя из Вилоны.

С него текло, как с коровы, борода слиплась в колтун, в сапогах громко хлюпало. Он упал на песок и задрал в небо обе ноги, избавляясь от воды. Рядом рухнул Реми с тем же движением.

Новобранцы едва успели образовать подобие строя, когда подоспел старший наставник. За ним спешил Брис и, кто бы подумал, Пухлый. Живой и здоровый, но с грустными глазами и осунувшимся лицом. Переживал, наверное, за вчерашнее, а может, сильно влетело.

- Хороши, — тяжело протянул Дидье и одарил таким же тяжёлым взглядом сержантов. — Леджер, Реми, как вы могли допустить? Ладно, эти… щенки. Но вы-то битые волки.

«Битые волки» ссутулились, словно провинившиеся псы, мало что хвосты не поджали. Случайное сравнение заставило Ренарда улыбнуться, но хорошего настроения не вернуло. Нечему радоваться, потому что было. Наставник не стал сразу орать и придумывать кары небесные, но это не означало, что происшествие останется без последствий. Причём для всех без исключения.

Понимали это и сержанты.

- Да что там говорить… Виноваты, — печально вздохнул Леджер, взмахнул рукой и потупился.

- Кого недосчитались? — хмуро спросил Дидье.

- Не смотрели ещё, — ответил Реми.

- Так, какого лешего, ждёте? Особое приглашение нужно?! — грозно прикрикнул старший наставник, и сержанты сорвались с места. Все трое, причём.

Брис согнал в кучу «стражников», Реми считал по головам «воинов» из простолюдинов, Леджер перебирал аристократов по одному, благо тех было немного. Недосчитались Конопатого и двоих из «стражников». Ещё один оказался сильно покусан и едва держался на ногах.

«Непонятно только отчего, крови вроде немного потерял. Яд? Или тёмная магия?»

От размышлений Ренарда отвлекла новая команда наставника.

- Жирдяй, — подозвал тот Пухлого и показал пальцем на покусанного неофита, чтобы незадачливый переросток ничего не перепутал, — отведи его к лекарю, ты знаешь куда, потом возвращайся. Остальные…

Закончить он не успел. По косогору чуть ли не кубарем скатился взъерошенный отец Нихаэль и, толком не отдышавшись, тут же насел на Дидье.

- Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?! Как, а главное, кто допустил рассадник запретной нечисти в пределах обители Божьей?! — инквизитор брызгал слюной, подпрыгивал и требовательно стучал слабым пальчиком в стальной нагрудник гиганта. — Я привлеку Святое Дознание, дойду до самого верха, но виновный за это ответит! Вы слышите? Ответит! На этих отроков Инквизиция возлагает очень большие надежды и каждый из них на вес золота!

Дидье посмотрел на «золотых» отроков, презрительно сплюнул себе под ноги и отодвинул клирика мощной дланью. Тот упирался, сопротивлялся изо всех сил, но куда там… Оставив на жёлтом песке две глубокие борозды, он оказался на расстоянии вытянутой руки от наставника.

- Ты пыл-то поумерь, святой отец, — с угрозой прогудел тот. — Я, ить, человек простой, могу и двинуть ненароком. А ты потом костей не соберёшь. И ничего я тебе объяснять не собираюсь, сами как-нибудь разберёмся, без твоего пригляда.

- Ты… Вы… Да как вы смеете поднимать руку на служителя Триединого?!

Отец Нихаэль побагровел от праведного гнева, но подходить ближе не спешил. Пыхтел издалека и внимательно следил за руками воина.

- Мне можно, — издевательски осклабился Дидье. — Я Пёс Господень.

- Я доложу о вашем непозволительном поведении командору ордена и полномочному примасу Предела! — заверещал клирик, не найдя других аргументов.

- Это сколько угодно! — громыхнул старший наставник с донельзя довольной физиономией. — Может, меня в наказание обратно в триал вернут.

- Остынь, Дидье! Никто тебя никуда не вернёт. И вы охолоньте, святой отец, на вас отроки смотрят, — оборвал их спор властный голос.

За перепалкой учителей все следили внимательно, и никто не заметил, как подошёл комтур. Он уже знал о происшествии, если, конечно, судить по отсутствию глупых вопросов, озабоченно сдвинутым бровям и глубокой морщине на переносице.

- А вам отец Нихаэль, я бы порекомендовал доложить ещё и о собственном попустительстве, — веско процедил комтур, заиграв желваками. — Вы единственный, кто обладает тайноцерковной магией в должной мере, чтобы на расстоянии почувствовать иных. И почему-то этого не сделали. Когда, подскажите, вы последний раз покидали пределы замковых стен?

Инквизитор надулся, как индюк, громко засопел, но смолчал.

- Вот именно, нечего ответить. И вам лучше меня известно, что Псы должны изживать нечисть, а выявлять её прямая обязанность святой инквизиции. Или я в чём-то ошибаюсь?

- Не ошибаетесь, — буркнул отец Нихаэль, не привыкший, чтобы его отчитывали, словно мальчишку. — Но я думал…

- Думать мало. Нужно делать, — отрезал комтур и добавил. — Вы мне напрямую не подчиняетесь, святой отец, но я вас очень попрошу делать обход прилегающих к замку земель, хотя бы раз в декаду. Можете щенков собой брать. Заодно явите им свою силу и могущество тайного слова.

Последняя фраза прозвучала с явной издёвкой, но отец Нихаэль и на этот раз не нашёл что ответить.

- И ещё. Я, кажется, по вашему приезду говорил, что отроков надо сразу знакомить, с чем им придётся столкнуться. А вы воспротивились. Сказали, что прежде нужно укрепить дух, испытать каждого на глубину истинной веры. Вот и доиспытывались? Если бы неофиты знали о чужанах побольше, глядишь, и обернулось бы всё по-другому, — комтур посмотрел на Дидье. — Скольких человек потеряли?

- Троих, — буркнул тот.

- Вот и я о чём.

Тем временем народу на пляже ощутимо прибавилось. Из замка подоспел ещё один отряд копейщиков во главе с капитаном и тот погнал их всех в камыши. Бойцы рассредоточились по берегу, кто-то зашёл в воду по колено, кто-то — по пояс и все начали методично тыкать пиками в реку.

Со стороны деревни послышался мерный плеск, скрип уключин — то подгребали сразу две лодки. Местным рыбакам поставили задачу перегородить русло сетями с крупной ячеёй, чем они и занялись. Запоздалая предосторожность, если начистоту, но чем лукавый не шутит, может, и поймают кого…

- Есть! — восторженно заорал в камышах стражник, — Прибил гадину! Здоровая, зараза вырывается!

В доказательство слов в воде сочно плюхнуло, бешено заколотилось, древко в руках воина загуляло ходуном. Он всем телом навалился на копьё и только пыхтел, с трудом удерживая пойманную тварь. Все, не сговариваясь, бросились туда.

- Не сдержу, помогите, — с натугой просипел удачливый воин, и в воду вонзилось сразу две пики.

Плеск стал заметно слабее, и стражники, повозившись ещё немного, с усилием выкинули добычу на берег. Сначала показалось, что та самая гадина. Такой же растопыренный хвост, костяные бляшки на гладкой зеленовато-серой коже. Но нет. О землю хрястнулся настоящий осётр. Рыбина, дёрнула длинным рылом, трепыхнула два раза хвостом и затихла, вяло хватая жабрами воздух.

Ну да, особенно не потрепыхаешься, когда тебя в трёх местах насквозь пробили

- Здоровенный какой, — восхитился кто-то размером добычи. — Фунтов на пятьдесят потянет.

- Пятьдесят, скажешь тоже — возмущённо фыркнул главный «рыбак», — да тут все семьдесят будет. Смотри, какой хвостище.

- Да не, семьдесят, это ты загибаешь…

- Точно тебе говорю!

Они бы ещё долго так пререкались, но спор прервал комтур, ожидавший несколько иного улова.

- На кухню его, — коротко распорядился он и подозвал к себе капитана. — Здесь постоянный пост назначь, прямо сегодня. А вы, отец Нихаэль, начинайте уже учить отроков чему-нибудь путнему.

Не успел тот ответить, комтур ушёл, но тут же оживился старший наставник.

- Вот прямо сейчас и приступай, отче, — мстительно ухмыльнулся Дидье. — Вот тебе отроки, вот сержанты. Тебе в помощь, а им в наказание.

- А чего это я, — возмутился Брис. — Меня тут вообще не было.

- Для усиления, — отрезал Дидье. — Всё ступайте, а я пока здесь останусь. Посмотрю, может, ещё поймают кого.

***

В казарме Ренард первым делом открыл сундук, достал амулет и повесил его на шею, дав зарок никогда больше его не снимать. Он всегда прятал подарок Симонет перед купанием — боялся потерять. Раньше это казалось здравой мыслью, а вон оно, как обернулось. Будь амулет при нём, может, и не случилось того, что случилось. Де Креньян переоделся в сухое исподнее, проверил, на месте ли золотая стрекоза и пошёл вешать бельё.

Тем временем отец Нихаэль пришёл в себя после отповеди комтура и принял обычный благостный вид. Он дождался, пока отроки закончат со своими делами, собрал вместе, но в церковь их не повёл. И даже сержантов остановил, когда те хотели неофитов построить. Клирик зашёл за казарму, увлекая всех за собой, и остановился на, заросшей высокой травой, лужайке.

- Располагайтесь, дети мои, — сделал он приглашающий жест. — Сегодня мы поговорим здесь.

- Может, всё-таки лучше в церкви? — засомневался один неофит в правильности такого решения.

- Не волнуйся, отрок, Триединый услышит тебя отовсюду, — успокоил его клирик и чуть придавил голосом: — Садись, сын мой, не препятствуй остальным приобщиться к знаниям.

Новобранцы расселись кто где, и отец Нихаэль принялся вещать:

- Прежде всего, надо признать, что комтур во многом прав, — начал он. — И я хочу перед вами извиниться …

Откровение инквизитора было слегка неожиданным, но дело даже не в этом.

Голос.

Голос клирика обволакивал, успокаивал и словно выдавливал из души неприятный осадок после недавних событий. И не усыплял, как обычно, напротив, заставлял внимательно слушать.

- В том, что с вами случилось, нет вашей вины. Просто вы были не готовы. На вашем месте мог оказаться каждый, но я исправлю свою ошибку, — сказал отец Нихаэль и пробормотал, делая странные пассы руками: — Ego confirma corpus meum, et spiritus in nomine Domini.

Среди неофитов пронёсся продолжительный вздох, Ренард вздрогнул от неожиданности. Показалось, что в жилах веселее побежала кровь, обострились эмоции, мир расцветился новыми красками. Вместе с тем, прошёл стыд, чувство вины испарилось, вернулась способность смотреть друг другу в глаза без ощущения неловкости. Даже раны стали меньше болеть, а на душе стало приятно и спокойно.

- Зато теперь я уверен в каждом из вас. И искренне восхищен, как смело вы воспротивились отродью нечистому, как самоотверженно боролись за товарищей, как…

Ренард чуть не скривился от фальши в интонациях клирика. «Смело и самоотверженно», как же. Он своими глазами видел, как больше половины здесь присутствующих спасались постыдным бегством. Впрочем, де Креньян и сам не проявил чудес доблести, поэтому на этом моменте решил внимания не заострять. Спросил он другое.

- Так кто это всё-таки был, отец Нихаэль? — невежливо перебил клирика Ренард. — Ну, там, на Вилоне.

Этот вопрос интересовал многих, если не всех, и отроки его поддержали согласными восклицаниями и кивками.

- На Вилоне? — переспросил клирик, собираясь с мыслями. — Ундины. Жуткие и коварные твари, насылают на людей морок и утаскивают его в воду, а там пожирают.

Что твари делают с людьми, отроки на своей шкуре прочувствовали, и повторять такой опыт очень не хотели.

- А как им противостоять? Как не попасть под морок? — спросили сразу в несколько голосов.

- А вот об этом расскажет ваш новый наставник, — загадочно улыбнулся отец Нихаэль и поманил отроков за собой. — Пойдёмте. Пришла пора вас кое с кем познакомить.

***

- Куда он нас ведёт? — шёпотом спросил Этьен, поравнявшись с Ренардом.

- Самому интересно, — ответил тот и показал на сержантов глазами. — Смотри.

Леджер, Брис и Реми, напряглись, подобрались, словно перед боем, взгляды стали оценивающими. Леджер даже руку на эфес меча положил, одно это уже о многом говорило.

Под предводительством клирика отроки обогнули конюшни, нырнули в узкий проход между сараями и вышли к внешней стене. Там, в забытом богом уголке, среди зарослей колючего терновника торчала черепичная крыша. Что за крыша, зачем их сюда привели, понимания не было. В эти места даже штрафникам захаживать не доводилось.

Неофиты продрались сквозь кусты, оставляя на колючках клочки одежды, и очутились у небольшого приземистого задания без окон. Ну, разве что если не считать нескольких узких отдушин с решётками. У дубовых ворот дежурил страж, если можно было так назвать здоровилу, статями немногим уступающим Дидье. И вооружённым не хуже.

- Сподобились, наконец-то, — прогудел он сквозь опущенное забрало, отомкнул замок и приоткрыл створку. — Давно пора.

- Проходите по одному, — пригласил отец Онезим неофитов и первым проскользнул внутрь.

Пахнуло псиной, прелой соломой, дерьмом… и опасностью. Амулет нагрелся, застучал в грудь, но Ренарду подсказок не требовалось. Если бы у него росла шерсть, то она сейчас вздыбилась бы. Хотя видимых причин, вроде, и не было.

За воротами обнаружилась небольшая комната. Пустая, с единственным стулом, на котором сидел ещё один воин, похожий на первого, как брат близнец, только неразговорчивый. Он встал, отпер дверь на дальней стене и отошёл в сторону.

- Чего-то мне не хочется туда идти, — поделился впечатлениями Этьен.

Ренард посмотрел на ступени, винтом уходящие вниз и согласился с приятелем.

Но беда в том, что как раз их никто и не спрашивал.