Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 7

Страсти понемногу улеглись, и вскоре жизнь новобранцев приобрела размеренный ритм. Ранний подъём, поздний отбой, кормёжка утром и вечером. Дважды в декаду их забирал отец Нихаэль. Раз в месяц объявлялся хозяйственный день. Остальное время полностью посвящалось обучению. Сержанты гоняли отроков в хвост и в гриву, прививая навыки боя. Старший наставник отобрал особенно перспективных и натаскивал их с утроенным усердием.

Штрафные работы никуда не делись, Дидье лютовал уже меньше, но попасть на конюшни или на кухню, было по-прежнему проще некуда. Но даже грязный и тяжёлый труд старший наставник использовал, чтобы укрепить тело и закалить дух своих учеников. Очень скоро Пухлый избавился от значительной части жира, у Аристида заметно убавилось спеси, а Конопатый стал посмелей. Не сильно, но его уже не так колошматило, когда он выходил на тренировочный бой.

Неофиты постепенно отвыкали от прежней жизни, обретали смысл новой и незаметно превращались в Псов. «Стражники» сплотились в настоящий отряд и уже не чувствовали себя ущербными. «Воины» из простолюдинов тоже быстро нашли общий язык и сбились в устойчивую группку. Благородные хоть и держались особняком, но к соседству крестьян притерпелись и уже не вскипали от случайного взгляда или неосторожного слова.

Даже Ренард, который всегда был сам по себе и не страдал от недостатка друзей, держался вместе со всеми. С де Лотроком и де Боже сохранялся враждебный нейтралитет, но с остальными сложились нормальные отношения, а с Этьеном так даже приятельские.

Кстати, занятия у отца Нихаэля все полюбили — очень уж сладко спалось под тягучий шелест его голоса. Де Креньян, да и многие другие отроки, очень быстро выработали умение спать сидя и с открытыми глазами. Главное было — не храпеть, и не крениться набок, чтобы дежурный сержант не заметил. У Ренарда получалось. Он специально занимал место на передней скамье у стены и погружался в сладкую дрёму, едва святой отец начинал говорить.

Сквозь сон пробивались речи о всеведении Триединого, о благости Его сыновей, о смертных грехах, о Райских Кущах и Адском чистилище, о неправедности Древних богов, их служителей и последователей. Ничего важного и нужного отец Нихаэль пока не сказал, и обучать тайноцерковной магии не торопился, хоть и обещал. Впрочем, никто и не настаивал, пока всех всё устраивало.

Время шло, ничего не менялось. Похожие один на другой дни чередовались без происшествий и неожиданностей.

Но ведь их так и называли, потому что они всегда случаются неожиданно. Вдруг.

***

В то злополучное утро Дидье посчитал, что неофиты уже достаточно подготовлены и решил ввести в обучение новую дисциплину.

- Арбалет!

На самом деле, целых два.

- Это, — Дидье поднял над головой первый образец, — кавалерийский. Основное оружие молодых Псов, когда… если вы попадёте в триал. К тому времени вы должны уметь взводить его стоя, сидя, с седла, на бегу и даже на скаку. И стрелять из него без промаха, и желательно, не в спину товарищу.

Неофиты заметно оживились — предположение старшего наставника показалось им забавным. Это, каким нужно безглазым бараном быть, чтобы подстрелить своего же? Да там и надо то всего — ничего не делать, чего уж проще. Даже деревенский дурачок справится. Дидье выдержал паузу, дождался, пока все успокоятся и продолжил:

- Это, — он показал всем поистине монструозную конструкцию, — тяжёлый пехотный. Незаменимая вещь при стрельбе из укрытий, со стен и замковых башен. Крайне убойная и дальнобойная. Её будут осваивать стражники.

- И как такую дуру натягивать? — не сдержал удивления кто-то из них.

Вопреки ожиданиям, старший наставник посчитал вопрос уместным, поэтому орать не стал и объяснил. Правда, в своей обычной манере:

- Каком кверху. Вернее, спиной. Это настолько просто, что справится самый тупоголовый. А кто не сможет, тех в челядь отчислю.

Известие снова взбудоражила отроков — в челядь никто не хотел. Даже самые закоренелые простолюдины почувствовали вкус к ратной службе, и возвращаться к простецкой работе не горели желанием.

- Начинаем, — закончил вводную Дидье, — Сержанты всё объяснят.

Те уже стояли на исходном рубеже. Брис, Реми и Леджер. Каждый у заранее приготовленного стола, на которых дожидались своей очереди арбалеты, натяжные приспособления и боевые болты в специальных подсумках. Вызывать начали сразу по трое.

Ренард подошёл в числе первых.

Де Креньян был уверен в себе, но всё же немножечко волновался. До соломенного щита навскидку шагов тридцать, из лука он бы легко уложил стрелу в центр, но арбалет всё-таки оружие непривычное, а вдруг не получится…

От козьей ноги Ренард сразу отказался. Двойной крюк с ухватистой рукояткой покрутил, внимательно рассмотрел со всех сторон и тоже отложил в сторону. После чего взял арбалет, упёр сапог в стремя, ухватил толстую тетиву пальцами и, поднатужившись, натянул. Та послушно села на зацепной «орех» и там напряжённо застыла. Сержант Леджер, внимательно наблюдавший за каждым этапом, одобрительно кивнул и ткнул пальцем в мишень.

- Твоя вон та, крайняя.

Ренард вложил короткую стрелу в желобок, выдохнул и поднял увесистую конструкцию на уровень глаз. Замер, прицелился и, задержав дыхание, нажал спусковую скобу. Тетива коротко тренькнула, завибрировала, плечи арбалета рывком распрямились… Тут же глухо стукнуло — короткий болт вошёл почти в центр щита, по самое оперение.

- Хорошо, — похвалил его Леджер. — Давай-ка ещё разок.

Вторая попытка далась Ренарду легче. Дидье оказался прав — ничего сложного, гораздо проще, чем из лука стрелять. Уложив ещё две стрелы рядом с первой, де Креньян вернулся в строй в превосходном настроении. Ему и новое оружие понравилось, и получилось, считай с первого раза, да и лишний плюс в глазах наставника заработал.

Выход Пухлого новобранцы встретили улыбками, оживлённым перешёптыванием и насмешками. Все прекрасно помнили, как сильный не по годам, но неуклюжий отрок порвал тетиву в первый же день. Помнили это и сержанты. Брис, которому достался этот стрелок, навис над ним строгой наседкой и внимательно следил, чтобы он ничего не сломал. Но обошлось. Брис выдал ему боевой болт и с облегчением выдохнул.

- Эту что ли штуковину нажимать?

Пухлый наставил на него арбалет, повернувшись с глупым вопросом.

- Куда ты!.. — заорал Брис…

… и рванул в сторону, скручивая корпус в прыжке — жирдяй уже тронул «штуковину».

Рычаг подался под толстыми пальцами, хлопнула тетива, глухо стукнуло.

В воздухе повис тягучий вибрирующий звон.

Отрок, сменивший Ренарда на третьем рубеже, странно дёрнулся, булькнул горлом и медленно осел на колени. Постоял так немного, завалился набок, дрыгнул ногой и затих.

- …целишь, дубина ты стоеросовая! — закончил фразу сержант, влепил незадачливому стрелку оплеуху и вырвал оружие из его рук.

- Что я сделал не так? — обиженно захлопал глазами переросток, потирая покрасневшее ухо. — Просто спросил…

- Спросил он! Это ты ему расскажи!

Сержант в сердцах сплюнул под ноги, швырнул арбалет на стол и поспешил к третьему рубежу. Там над телом новобранца склонился Леджер. На вопросительный взгляд товарища он лишь покачал головой.

- Отошёл уже. Стрела сердце пробила.

За спиной Бриса нарисовался Пухлый.

- А чего тут? — спросил он с любопытством в голосе и вдруг изменился в лице. — Ой, да что же это, Господи Триединый… Я не хотел… Вставай… Очнись…

Он растолкал дюжих сержантов, упал рядом с отроком на колени и принялся того тормошить.

- Вставай! Поднимайся! Чего ты?!

- Прекратить! — гаркнул Дидье, отшвыривая голосящего отрока словно пушинку. — Ты и ты, ко мне. Уберите его! Брис, проследи! Реми, Леджер, этих — в казарму! А ты, стрелок, пойдём-ка поговорим.

Старший наставник сгрёб жирдяя за шиворот и потащил за собой. А тот даже не упирался, только носом жалобно хлюпал, и сопли растирал по лицу рукавом.

Двое из «стражников» подошли к бездыханному телу, замешкались в нерешительности, но злобный окрик Бриса быстро привёл их в чувство. Они подхватили убитого за ноги – за руки и, под приглядом сержанта, поволокли того к главной башне. Остальных Леджер с Реми погнали в расположение.

Новобранцы покидали ристалище пришибленными и подавленными. Даже Ренард, уже видевший смерть и сам ходивший по краю, чувствовал себя не в своей тарелке. И пусть убитый не был ему другом, пусть нравы здесь суровые, но погибнуть вот так, ни за что... Приятного мало.

До вечера и всю ночь неофитов не трогали, дали прийти в себя.

А о дальнейшей судьбе Пухлого оставалось только гадать.

***

Следующий день стал внеочередным хозяйственным. Отрокам предстояла помывка, постирка и прочие радости водных процедур. За ночь многие оклемались, а тёплый ветерок и яркое солнышко сдули последние следы неприятных воспоминаний. В юном возрасте потрясения надолго, вообще, не задерживаются, а когда идёт смена впечатлений, так и подавно.

Памятуя вчерашние события, сержанты не лютовали, и на дисциплину смотрели сквозь пальцы. Поэтому на речку новобранцы шли шумной гурьбой, все обвешанные грязной одеждой, с ушатами в обнимку и с кусками чёрного мыла в руках.

Брусчатка мостовой сменилась натоптанной тропкой, та обогнула замковую стену, нырнула вниз, и вскоре под ногами зашуршал жёлтый песок. Неофиты оказались на пляже. Здесь Вилона закладывала петлю, и пологий берег плавной дугой вдавался в её глубокие воды. Здесь заросли высокого камыша и рогоза прерывались широким прогалом, с каждого края которого были устроены деревянные мостки.

Ренард не стал терять времени даром, шагнул на дощатый настил и принялся застирывать подштанники. Остальные же не спешили. Кто-то сразу рухнул в тёплый песок, кто-то разнагишался и ринулся в воду, кто-то просто смотрел, как Вилона мерно катит упругие волны. Но, как бы там ни было, вода смыла последний налёт тревог и печалей, и скоро над рекой то и дело слышался хохот, а россыпь весёлых брызг засверкала радужными бликами.

Сержанты наблюдали-понаблюдали, как подопечные озоруют, да и растянулись на травке под тенистым кустом. Истина испокон века известная: солдат спит — служба идёт. Да и что здесь может случиться? Разве что ногу кто-нибудь рассечёт о ракушку, или воды нахлебается. А в остальном… Отроки молодые, сильные — присмотрят друг за другом, если что.

Тем временем первые восторги утихли, и новобранцы принялись стираться и мыться. Ренард отжал последнюю рубаху, кинул ту в ушат к остальному белью и залез в воду по пояс. Пучок камышовых листьев мылился неохотно, но в целом неплохо заменял мочалку. Поплескавшись так с четверть часа, де Креньян направился к берегу чистый, как заново народился и с растёртым до красноты телом.

За спиной громко плеснуло.

- Ого! — заметил Конопатый, сидевший на краю одного из мостков. — Рыбалка здесь, наверное, знатная. Вон, какие чушки плюхают.

- Сом, наверное, — ответил другой новобранец

- Или осётр, — подключился к обсуждению третий. — Эх, сети бы поставить…

Ренард рыбалкой никогда особенно не увлекался, поэтому равнодушно посмотрел, на расходящиеся среди волн круги и продолжил свой путь. Он уже почти вышел из речки, когда плеснуло снова, и в воздухе зазвенели колокольчики девичьего смеха.

Показалось? На этот раз де Креньян обернулся с живым интересом — очень похоже смеялась Аннет.

Плеснуло ближе к берегу, и над водой появилась прекраснолицая дева с отливающими бирюзой волосами. Она сверкнула изумрудными глазками, вынырнула по пояс, продемонстрировав изумительно округлые груди, и пропала мимолётным видением. Но те, кто её заметил, так и замерли соляными столбами, не в силах оторвать от реки заворожённых взглядов.

Когда зеленоглазая вынырнула у самых мостков, Конопатый чуть в воду не сверзился. А та ловко подтянулась, опёрлась локтями о доски настила, и стройный стан изогнула, позволяя себя рассмотреть всем желающим. Мокрые бирюзовые пряди рассыпались по плечам, едва прикрывая налитые груди, вода заструилась по гладкой спине, стекая в ложбинку меж пухлых окружностей, крупные капли сверкали на тонкой талии, украшая крутые бёдра вереницей драгоценных каменьев…

Впрочем, крутые бёдра и ложбинку меж пышных округлостей отроки уже сами себе напридумывали. Ничего этого видно не было — всё, что ниже пупка скрывали мутные воды Вилоны. Но и этого хватило, чтобы у новобранцев поглупели глаза, рот переполнился слюной вожделения, а чресла каждого налились кровью и закачались похотливыми маятниками.

Последнее не укрылось от внимания девы. Она в ответ игриво хихикнула и потянулась к Конопатому пухлыми алыми губками.

- Хочешь жаркого поцелуя, сладкий? — мурлыкнула зеленоволосая, обжигая неофита томным взглядом. — Ну, иди же ко мне…

Под хрустальный перезвон её голоса отрок пустил уголком рта тягучую струйку слюны и всем телом подался навстречу. Он уже был готов испытать неземное блаженство… Дева отшатнулась в последний момент.

Но не сбежала. Взяла его за руку и положила ладонью себе на грудь.

- Нравится? — с улыбкой спросила она, сверкнув жемчужными зубками.

- Д-ды-а-а…

Промычал тот, замотал головой, словно глупый лошак, и принялся мять пальцами податливую плоть. Глаза его стали настолько пустыми, что сквозь них можно было рассмотреть череп изнутри. И то лишь для того, чтобы обнаружить полное отсутствие мозга.

Но он оказался такой не единственный. Понравилось всем без исключения.

Над Вилоной прокатился слитный судорожный вздох и отроки толпой ринулись в речку, чтобы присоединиться, а то и сменить Конопатого. Вода вскипела от множества ног и тут же опала, неофиты замерли в замешательстве — из глубины одна за другой стали появляться новые девы. Прекрасноликие, соблазнительные, одна прекрасней другой. И каждая манила, звала, обещала… Как тут не растеряться?

- Чур, моя крайняя! — завопил кто-то дурным голосом и первым устремился на глубину, загребая руками.

И как по команде, за ним понеслись остальные. Отроки упорно преодолевали толщу воды, толкались, а то и шпыняли соседей. Каждый хотел успеть первым, каждый боялся, что ему не достанется девичьего тела. В паре мест завязалась драка, кто-то кого-то топил, кто-то отмахивался, кто-то ругался и богохульничал. А зеленоволосые девы все смеялись хрустальными голосами, манили округлостями, обещали неземное блаженство…

Ренард хоть и оказался в последних рядах, но тоже поддался общему порыву. Спины товарищей многое загораживали, но того, что он успел разглядеть, оказалось достаточно. Де Креньян сам не заметил, как по телу разлилась приятная истома, набухла и встопорщилась женилка, ноги перестали слушаться и сами понесли его вслед остальным. И чем дальше несли, тем больше его мысли занимала прекрасноликая дева.

Самая первая. С зелёными глазами, как у Аннет. Та, что сейчас миловалась у мостков. С Конопатым и ещё двумя отроками…

"Да как они смеют?!

Мерзавцы!

Вы смертью ответите!"

Ярость охватила Ренарда от макушки до пят и выжгла наваждение дотла. Де Креньян увидел происходящее со стороны и ужаснулся греховному непотребству.

«Он уподобился таким, как они, превратился в похотливую тварь, присоединился к слабовольному стаду…»

Чувство омерзения к самому себе окончательно избавило от морока, Ренард выдохнул, обратился мысленно к Богу…

- Яви свою сущность! — выкрикнул он, вперившись ненавидящим взглядом в зеленоглазую деву, и щёлкнул пальцами.

Та в мгновение ока преобразилась. Бирюзовые волосы повисли бурыми водорослями, гладкая кожа покрылась бородавками и приобрела болотный оттенок, чувственные губы разошлись до ушей и ощерились в жутком оскале. Отроки в испуге шарахнулись в стороны, только Конопатый, зажмурившись, всё тянул губы, требуя очередного поцелуя.

- Живо из воды, недоумки!

Два гневных крика слились в один — то наконец-то проснулись сержанты. Леджер с Реми спешили к реке, ругаясь на чём свет стоит, и на ходу обнажая клинки.

Тварь зашипела, злобно сверкнув зелёными глазищами, впилась острыми зубами в плечо Конопатому и утащила его за собой. Раздался всплеск, над водой взметнулся осетровый хвост, напоследок осыпав всех крупными брызгами, и дева пропала, словно её и не было вовсе.

Но только она.

Её товарки возжелали свою долю добычи и с визгом накинулись на отроков, ещё не пришедших в себя.