Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 18

Случай с Иратшо если не приободрил отроков, то, по меньшей мере отвлёк от невесёлых мыслей. А Ренард завёл привычку подниматься на замковые стены и там проводил всё свободное время. С высоты открывался прекрасный обзор на окрестности Иль-де-Вилона и было видно, как Аристид уже который день пытается починить отхожий сарай. Не то, чтобы Ренард злорадствовал… да нет, и злорадствовал тоже.

Взбирался он на стену не ради праздного удовольствия — ждал, когда же, наконец, привезут клинки. И дождался. Однажды на дороге показалась тройка всадников с заводным скакуном в поводу. Псов обычно не использовали, как курьеров, но здесь груз особенно ценный, поэтому такая охрана не показалась лишней.

Когда они подъехали ближе, де Креньян разглядел два длинных тюка притороченных к седлу лошади без наездника. Триал, не сбавляя хода, проскакал в ворота, загромыхали по брусчатке подковы. Ренард уже сломя голову бежал вниз — перепрыгивал через две ступеньки, с риском свернуть себе шею.

Во внутреннем дворе он появился одновременно с Дидье, а к донжону подошли уже вместе. Тем временем рыцари сняли увесистые свёртки и скрылись с ними в дверях, оставив одного присматривать за лошадьми.

- Это то, что я думаю? — спросил наставника де Креньян.

- Верно, — не стал делать тайны Дидье. — Небесные клинки привезли.

Ренард засиял, пропустил его вперёд и вслед за ним зашагал вверх по лестнице. На последнем пролёте пришлось прижаться к стене, чтобы разминуться с рыцарями — те уже доставили груз и возвращались. Когда он зашёл в кабинет комтура, тот встретил его понимающей улыбкой.

- Тебе всё не терпится? Сам таким был когда-то, — сказал он и кивнул на стол, где прямо поверх бумаг лежали мечи. — Ну смотри, раз пришёл, но имей в виду, вручение я наметил на завтра.

- Я бы хотел сегодня получить, — без особой надежды высказался Ренард.

- Может, сделаем исключение, командир? — поддержал де Креньяна Дидье. — У Храмовника личные обстоятельства. Он уже и так застоялся, мало что копытом не бьёт.

- Придумал же ты ему прозвище, — проворчал комтур, но не стал настаивать на своём. — Ладно, пусть выбирает, раз уж ты за него просишь.

Ренард тут же воспрянул духом и шагнул к столу.

Мечи как мечи. Простые полуторники. Вроде как все одинаковые, и тем не менее неуловимо отличались работой мастеров. Вот этот — Ренард взял один в руку — можно поклясться, делал Аим. Простая гарда крестом, увесистый шар противовеса, чёрные ножны без украшений… Копия его кинжала, только размером побольше.

- Этот беру, — решительно заявил Ренард и вытянул меч из ножен.

Обоюдоострое лезвие налилось синевой, на стенах засверкали голубоватые блики. Де Креньян крутанул клинком раз-другой, примеряясь к балансу, довольно хмыкнул и вкинул его обратно.

- Силён, — одобрительно кивнул комтур, оценивая не столько сноровку юного воина, сколько яркость клинка, — недаром Дидье тебя отличает. Теперь иди, раз торопишься, глядишь, ещё и свидимся как-нибудь.

- Спасибо вам, — сердечно поблагодарил Ренард, сжимая оружие во вдруг повлажневшей руке.

- Идём уже, воин, — Дидье хмыкнул в бороду и подтолкнул де Креньяна к выходу.

Аристид бы взбесился, узнай, что де Креньян снова был первым, но он не узнал. А Ренард не собирался рассказывать. От комтура он сразу отправился на конюшню — где давно всё приготовил к дальней дороге — и вывел Чада на улицу. Коротко попрощался с наставником и Безье, а вскоре мерный стук копыт его жеребца уже отражался от сводов привратной арки.

Иль-де-Вилон остался за спиной очередной жизненной вехой.

***

Ренард провёл в замке без малого год — окреп, раздался в плечах, руки налились недюжинной силой — и теперь, как застоявшийся конь, рвался вперёд, к новым свершениям. Он уже далеко не щенок — Пёс Господень, пусть пока не матёрый, но спрашивать с врагов станет по-взрослому.

Вспомнив о врагах, Ренард стиснул зубы и дал коню шенкелей — очень уж ему не терпелось поскорее начать поиски колдуна и разбойников. Но сначала нужно добраться в Орли. Чад пошёл рысью и вскоре де Креньян въехал в Виллан-де-Вилон. Проезжая мимо таверны с вывеской «Захмелевший монах» он отвернулся — не хотел будоражить неприятные воспоминания. Стражнику у моста на этот раз кинул монету, пересёк реку и поскакал дальше.

Солнце перевалило за полдень и медленно сползало вниз по пологой дуге. На небе ни единого облачка. Воздух с каждым часом всё сильнее обжигал лицо. Ренард кутался в плащ и грел ноги о тёплые бока жеребца, а тот бодро трусил по брусчатке королевского тракта.

Не проходило и четверти часа, чтобы не проехали встречные или попутные путешественники. В основном попадались обозы торговцев разных мастей. Их желание набить мошну лишней монеткой не остывало даже в зимние холода. Изредка встречались целые кавалькады — так путешествовали благородные с дворней и домочадцами. В одиночку поспешали гонцы и курьеры. А один раз де Креньян приметил нарядную карету, запряжённую четвёркой коней и с графской короной на дверце. Герб не успел разглядеть. Одним словом, скучать ему не пришлось.

Кстати, в свои первоначальные планы Ренард не уложился. Этот участок пути был самым коротким и де Креньян рассчитывал прибыть в Осэр ещё засветло, но это, если бы выехал не в обед. А так он добрался до места далеко за полночь.

Деревня уже спала, не брехали даже собаки. В звёздное небо поднимались дымные столбы, в редких окошках теплился свет одиноких свечей, но большой постоялый двор с конюшнями и таверной сверкал яркими пятнами фонарей. Тут ещё не ложились.

Ренард спешился, потоптался, разминая ноги, намотал поводья на бревно коновязи и неторопливо направился к крыльцу с вывеской «Святой Бонифаций». Чем рекомый Бонифаций заслужил свою святость — бог весть, но изображение щекастого клирика с заметным брюшком намекало, что он не дурак был пожрать. И выпить, скорее всего, тоже.

Внутри шумело застолье, пьяные голоса гудели, не переставая, гуляки наперебой выкрикивали тосты и здравницы. Прямо у крыльца хорошо подвыпивший мужичок упирался ладонью в бревенчатую стену и, пошатываясь, орошал сугроб жёлтым. С облегчением выдохнул, подвязал завязки штанов и, вытерев обмоченные пальцы прямо об рубаху, пошёл обратно. С ним-то де Креньян и столкнулся в дверях.

Пьянчужка поднял на него мутный взгляд, долго пялился на кольчугу, на меч, потом отчего-то обрадовался и расплылся в глупой улыбке.

- Гспдин р-рыцарь, пр-р-рошу! — дохнул он густым перегаром, одной рукой распахнул дверь, а второй фамильярно обнял де Креньяна за плечи. — Присоед-н-шься? Мы с тврщами сделку омываим…

Ренард ничего не ответил — брезгливо снял с себя его руку, шагнул внутрь и окинул гуляк изучающим взглядом. Человек семь-восемь. Они сидели в центре зала, за столом, у которого ещё немного и подломятся ножки от обилия еды и напитков. Судя по одежде и обрывкам речей, действительно торговцы. Пьяные в дрова. Наверное, повод весомый, раз так нализались.

В грудь тихонечко толкнул амулет, словно хотел о чём-то напомнить.

И память тут же откликнулась — подсунула образ, который де Креньян пытался забыть. Поздний час, шумная ватага, пьяные крики… Таверна с названием «Пьяный баран»… И страшное зрелище утром…

От жутких воспоминаний Ренарда отвлёк хозяин постоялого двора. Он метнулся к нему от стойки и застыл рядом, изобразив на лице угодливую улыбку.

- Чего желаете, милсударь?

- Жеребца обиходить, накормить, напоить, а мне ужин и комнату, — ответил Ренард, непроизвольно тронув рукой оберег. — Да смотри мне, сделай как надо. Я проверю потом.

- Не волнуйтесь, ваша милость, сделаем в лучшем виде, — поклонился хозяин и уточнил: — Выпьете пока чего-нибудь для сугреву?

- Яблочный взвар на меду.

Ренард скинул плащ на первый попавшийся стол, подошёл к большому камину и с наслаждением протянул руки к огню.

- Сей же миг, будет исполнено.

Хозяин кинулся к стойке и загремел там посудой, а помощник без лишних напоминаний убежал на улицу, очевидно, заниматься конём.

- Смотрю, ты указы не соблюдаешь, — заметил Ренард, когда хозяин протянул ему кружку, исходящую ароматным парком и полную яблочных долек. — Не боишься?

Де Креньян кивнул в сторону гульбища, дав понять, что он имеет в виду.

- Говорил я им, — виновато развёл руками хозяин, — да разве их остановишь? Да и платят они хорошо…

За столом торгашей стукнули кружки.

- Шоб нам всегда так везло! — пьяным голосом гаркнул их старшина и расплылся в довольной улыбке.

Ренард недовольно покосился в ту сторону, поперхнулся. Горячий взвар фонтаном выплеснулся через нос. Над головой говорившего прямо в воздухе повисла ещё одна улыбка. Не менее довольная, но клыкастая и многообещающая.

- Гауэко! Сзади! — просипел де Креньян ошпаренным горлом и закашлялся.

Его не услышали. Торговцы продолжали гулять как ни в чём не бывало. Кто пил, роняя пивную пену на грудь, кто с аппетитом обгрызал куриную ножку, кто тянулся за новым куском.

Тем временем зубастый оскал стремительно обрастал тьмой. Та сгустилась. Стал различим высокий худой силуэт. На жутком лице засияли пронзительно-жёлтым глаза. Гауэко хищно раздул ноздри, протянул когтистые лапы к старшине, схватил его за бороду и за волосы на макушке.

Рванул.

Хрустнули позвонки, шея бедолаги закрутилась в тряпочный жгут, голова свесилась на грудь. На мёртвом лице стыла счастливая улыбка. Старшина ещё не упал, а чужанин тянул руки к следующему.

- Бегите! — крикнул де Креньян, уже в полный голос, и выругался: — Да чтоб вас Семеро драли!

Торгашей словно к лавкам приклеили, никто даже не встал. Только у крайнего глаза лезли из орбит, по мере приближения страшных когтей Гауэко.

Ренард выхватил и с коротким замахом метнул кинжал. Воздух прорезала голубая вспышка — конечность чужанина обвисла безвольной плетью — через миг от дальней стены долетел глухой стук. То оружейная сталь вошла в дерево.

Иной взвыл, поджимая повреждённую лапу, метнулся к обидчику и ударил здоровой. Ренард выхватил меч, широко отмахнулся, а на обратном ходу полоснул по чёрной груди. Отскочил, разрывая дистанцию, и тут же пошёл на второй заход.

Но его новый выпад угодил в пустоту — чужанин боя не принял.

Гауэко шатнулся назад, прыгнул в угол и ещё на лету растворился, оставив после себя мутную дымку, лужу чёрной крови и отрубленную по самое плечо лапу.

- Надо же, — Ренард с уважением посмотрел на небесный клинок без единой зарубки и без малейшего пятнышка. — А я и не заметил даже.

Схватка закончилась, и де Креньяна стало потряхивать. Не от страха — от пережитого напряжения. Трактирщик, потеряв дар речи, так и стоял, где стоял. Торговцы не могли оторвать взгляд от убитого старшины. Их товарищ, которого едва не достали когти чужанина, медленно сползал под стол, наконец-то лишившись чувств.

Хлопнула дверь. Ренард услышал движение за спиной, рубанул с разворота и едва успел остановить клинок в пяди от носа помощника хозяина. Тот шарахнулся назад, с размаху шлёпнулся на пятую точку и проблеял с обидой:

- Чего сразу голову-то рубить? Сделал всё, как сказали. Расседлал, почистил, накормил, напоил, даже подстилку поменял. Сходите, проверьте, если не доверяете.

- Не обижайся, малой, не со зла я, — де Креньян помог ему встать, отряхнул и одарил серебряной монетой. — Без обид?

- Угу, — мотнул головой паренёк, пробуя монету на зуб.

- Вот и ладно.

Ренард вряд ли был много старше этого деревенского отрока, но чувствовал себя гораздо сильнее. Да и по отношению к мужикам он испытывал те же чувства. Те словно малые дети, а он умудрённый опытом муж.

- Чего рты открыли, гуляки?! — прикрикнул на торгашей Ренард. — Старшину своего в холодную отнесите, второго тож приберите, он скоро очухается. И чтобы я вас до утра не видел, не слышал. И хозяину заплатить не забудьте, Семеро вас задери.

Де Креньяну показалось, что любимое ругательство Дидье, здесь будет, как нельзя к месту.

Мужики закивали, засуетились, принялись исполнять, что сказано. К Ренарду неслышно подобрался хозяин, заставив того вздрогнуть и заново замахнуться мечом.

- Ты так не подкрадывайся больше, если не хочешь греха, — попенял он трактирщику, вкинул клинок в ножны и пошёл вытаскивать из стенки кинжал. — Чего хотел-то?

- А мне чего делать, ваша милость? — семенил за ним трактирщик. — Ведь насильственный труп… Да ещё и чужанин этот… Да ещё и в нарушение церковных указов…

- Засылай гонца к настоятелю, и к храмовникам, если есть они здесь. Только не тяни. Лучше, чтобы я их застал, а то мало что, — Ренард поморщился, вспомнив казнь трактирщика из Пуату-де-Шарана, и после недолгой паузы добавил: — Ты ещё мне лапу чужанина с собой приготовь. Заберу как трофей.

Хозяин кивнул, отдал нужные распоряжения помощнику, а сам начал собирать на стол де Креньяну.

- Вот, чем бог послал. Вы уж не побрезгуйте, ваша милость, — лебезил трактирщик, ставший неожиданно многословным. — Эти-то проглоты, почитай, всё и подъели, а объедки я вам, как предложу? Здесь печёночный паштет, почти свежий, а это утрешний пирог с требухой.

Напоследок он поставил перед Ренардом новую кружку с яблочным взваром, а когда тот полез за кошельком, остановил его решительным жестом.

- За счёт заведения, — важно провозгласил он и пошёл убирать стол торгашей.

***

Клирики заявились только под утро, когда де Креньян уже позавтракал и собирался уезжать. Три храмовника ввалились в таверну и с ходу взяли хозяина в оборот. Заломали ему руки за спину и увели бы, не вмешайся Ренард.

- Любезный, а у вас здесь всегда так дела делаются? — поинтересовался де Креньян у старшего, определив в нём сержанта. — Отпустите его, он тут ни при чём, я могу засвидетельствовать. Всё случилось у меня на глазах.

- А ты кто такой, чтобы свидетельствовать? — процедил храмовник с неприязнью в глазах. — Молча сиди, пока и тебя не забрали.

- Это вряд ли получится, — широко улыбнулся Ренард.

С этими словами он загородил выход и медленно потянулся к поясу. Но не за клинком — достал из подсумка грамоту и, всё так же мило улыбаясь, протянул её храмовнику для ознакомления. Сержант сделал знак своим обождать и нехотя шагнул к де Креньяну.

- Вот даже как. Пёс Господень, — протянул чернорясый, внимательно изучив документ, и смерил собеседника взглядом. — Дохловат ты для Пса, как по мне…

Дружелюбная улыбка Ренарда превратилась в хищный оскал, взгляд сверкнул сталью, рука опустилась к эфесу полуторника.

- На вас троих хватит. Будешь проверять?

Сержант бы со всем удовольствием, но было что-то такое в выражении лица де Креньяна… и он пошёл на попятную.

- Ладно, не горячись. Рассказывай, что видел.

Ренард поведал вчерашнюю историю в подробностях, и храмовник зачесал в затылке. Развивать конфликт он не хотел, но и поверить словам молодого Пса до конца не мог.

- У меня трофей остался, — заметил его сомнения де Креньян. — Лапа чужанина. К седлу приторочена, могу показать.

Тут уж храмовник совсем сдался и жестом приказал своим отпустить трактирщика.

- Значит, недоразумений не возникнет? — уточнил напоследок Ренард.

- Нет, я всё понял, — помотал головой храмовник, — Но за несоблюдение указа он у меня заплатит в полной мере. Вместе с пьянчугами.

- Здесь нет возражений, — кивнул де Креньян. — Если бы указ соблюли, так бы и не умер никто. Обязательно надо наказать. А что ему там грозит?

- На первый раз штрафом отделается.

- Тогда и пьянчуг вчерашних не забудь. Из-за них всё и случилось.

Дольше Ренард задерживаться не счёл нужным. Довольный, что отстоял справедливость, он вышел за дверь и отправился на конюшню, где его уже заждался осёдланный Чад. По пути его обогнал помощник трактирщика, сунул в седельную сумку узелок и добавил мешочек с чем-то сыпучим.

- Хозяин приказал еды вам в дорогу собрать, — ответил он на вопросительный взгляд де Креньяна. — Вам и коню. В мешочке овёс, ему на раз хватит.

Ренард поблагодарил, вывел Чада во двор, вскочил в седло и поехал дальше. Нужно поспешить — из планов он уже выбивался.