Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 19

К обеду погода испортилась. Небо стало низким и серым, солнце скрылось за тучами, порывы ветра то и дело норовили сорвать плащ. Зато стало заметно теплее. Воздух насытился влагой, а мороз уже не так кусал за нос. Когда впереди показался нужный Ренарду перекрёсток, полетели первые, редкие пока ещё, снежинки.

Там за шлагбаумом — земли Западного Предела, столица Бельтерны и резиденция короля. Наверное, поэтому здесь поставили усиленный караул. Вооружённые стражники проверяли всех путешественников без разбора, уделяя особенное внимание торговым обозам. А в бревенчатом домике-сторожке сидел фискал и взимал проездную пошлину.

«Тоже мне заслон. Его полями легко обойти, если кому сильно припечёт. Даже с гружёными телегами», — с усмешкой подумал Ренард и свернул направо.

Тракт на Орли тоже считался центральным, но с королевским его не сравнить. Брусчатка закончилась, дальше запетлял обычный просёлок. Ездили здесь не в пример меньше, хоть на снегу и прослеживалась накатанная колея. И кусты по обочинам здесь не рубили — наверное, разбойников меньше боялись.

Снежинки падали чаще и чаще, и вскоре превратились в пушистые белые хлопья, будто там наверху кто-то пуховую перину распорол. Поначалу было даже забавно. Чад весело фыркал, Ренард с улыбкой утирал с лица холодные капли. Но очень скоро стало не до улыбок. Снег повалил стеной, а ветер, налетавший порывами, то укладывал его поперёк дороги, то пускал навстречу, то вослед, а то и вовсе закручивал в причудливые спирали.

Де Креньян словно в кипящем молоке очутился и уже не понимал, где находится, сколько проехал и далеко ли осталось. Но остановиться нельзя — заметёт. Чад шёл вперёд, разбивая перемёты сильными ногами, Ренард всматривался в бушующую пелену, до рези в глазах. Не сбиться с пути очень помогала поросль вдоль дороги — мело так, что можно было ориентироваться только по ней.

Снег на лице уже не таял — застывал ледяной коркой, ветер выдувал слёзы, а стоило моргнуть — веки тут же примерзали друг к другу. Де Креньян уже в который раз пальцами разлепил глаза и обнаружил, что не видит путеводных кустов.

Принял вправо, для верности пошарил рукой в пустоте, — ни ветки, ни прутика. Влево — опять ничего.

Так, стоп. Похоже, приехали.

Вот только куда?

Крутить головой бесполезно, вокруг всё густо-белое и не видно ни зги. Де Креньян закутался в плащ и задумался. Чад послушно ждал, изредка недовольно тряс головой и переступал с ноги на ногу. Вокруг потихоньку наметало сугробы.

Наконец, Ренард тронул бока жеребца пятками и направил его вперёд. Он решил ехать, пока не наткнётся на подходящее укрытие и там переждать непогоду. Лес, овраг, заросли камыша — что угодно сгодится, только бы нашлось поскорее.

Пока попадалась лишь сухие бодыли сорняков и редкий кустарник, в котором и кошка не спрячется. Впрочем, те тоже вскоре засыпало — снега уже навалило выше колена. Ветер словно с цепи сорвался — накидывался со всех сторон и выдувал из-под плаща последнее тепло. А они до сих пор никуда не приехали. Ещё немного и можно впадать в панику.

Чад вдруг вскинулся, забрал в сторону и пошёл гораздо бодрее.

Куда? Складывалось такое впечатление, что конь знал.

А вскоре это понял и Ренард. Впереди, в разрыве молочной мути проступило тёмное пятно с характерными очертаниями, а порыв проклятущего ветра принёс запах дыма, конюшен и скотных дворов. Лес уже можно не искать, человеческое жилище всяко лучше. Чад в стремлении вырваться из надоевшей пурги перешёл на рысь, а потом и в галоп. Ренард ему не препятствовал, он вообще не видел дороги, снег залепил ему всё лицо.

Бесформенное пятно разделилось на мелкие, те, в свою очередь, обрели абрис домов, снежное полотно расчертили чёрным заборы… Чад вдруг заржал, встал на дыбы и скакнул вбок.

Де Креньян едва удержался в седле, а когда восстановил равновесие, рассмотрел, почему жеребец себя так повёл. На их пути испуганно замерла женщина в заснеженной одежде, закрывая собой мальчонку лет десяти. А тот сжимал в руках вязанку хвороста, с неприкрытым любопытством глядел на могучего дестриэ и мало понимал, что происходит.

- Не бойся, я не причиню тебе зла, — поспешил успокоить женщину Ренард. — Лучше скажи, где здесь можно остановиться усталому путнику?

Услышав внятную речь, та немного расслабилась.

- Это вам к старосте надо, — махнула она рукой на посёлок. — Пятый дом слева. Легко найдёте. Он у нас один такой, с коняшками на воротах.

- Спасибо тебе, милая, — Ренард наклонился с седла и протянул ей монету.

- Я же просто дорогу показала, вы и сами бы разобрались, — наотрез отказалась она, подтолкнула мальчонку и вслед за ним направилась к деревне.

«Ну, на нет и суда нет».

Ренард ещё раз поблагодарил за совет, дал коню шенкелей, и вскоре уже стучал в двери дома, где ворота с коняшками.

- Открывайте, хозяева! Принимайте гостей!

***

- Кого там леший принёс в такое ненастье?! — на порог вышел хмурый мужик, но разглядев кольчугу и красный крест на плаще, заговорил уже дружелюбнее. — Чем обязаны, ваша милость?

- Мне бы непогоду переждать, — ответил Ренард, отряхиваясь от снега. — И коня определить под крышу, если есть такая возможность.

- Это мы мигом устроим. Да вы проходьте, проходьте, — засуетился староста и гаркнул через плечо: — Жак!

На зов появился недоросль лет четырнадцати с заспанным курносым лицом — очевидно, старший сын. Ну, или один из старших.

- Чегось? — буркнул он недовольно.

- Я те дам, «чегось»! — прикрикнул на него суровый отец, схватил за шею, пригнул к полу. — Для начала поклонись гостю, а потом его скакуна определи на конюшню. Накорми, напои, оботри. Да сделай всё как положено, а не как ты обычно делаешь.

- Да нормально я делаю.

Недоросль, недовольно бурча, натянул утеплённый жакет и вышел на улицу, а староста потащил Ренарда в дом.

- Замёрзли, поди, ваша милость? Ну ничего, сейчас отогреем, напоим, накормим, — приговаривал он, легонько подталкивая гостя под локоток. — А плащик свой прямо туточки и оставьте, пускай оттаивает потихонечку.

- Милости просим, гость дорогой, — навстречу вышла статная, немного в теле, хозяйка и протянула полную кружку, — Проходите, садитесь, где понравится.

Де Креньян потянул носом — его любимый яблочный взвар — и с благодарностью принял угощение. Он сел, где пришлось, поправил ножны, чтобы те не мешали, отхлебнул. Улыбнулся. То, что ему сейчас нужно. Густой горячий напиток согрел изнутри, а замёрзшие пальцы понемногу отходили на тёплых боках простецкой посуды.

Хозяйка тем временем метала на стол. Капустные пироги, свежий хлеб, пареная сладкая тыква, жирное молоко, козий сыр… Ренарда с мороза больше тянуло ко сну, но обижать гостеприимную женщину он не хотел.

- Какими судьбами к нам? — начал застольную беседу староста, примостившись напротив. — По делу какому или по другой надобности?

- В Орли путь держу, — вежливо ответил де Креньян. — да непогода в дороге застала.

- Заплутали вы ваша милость, ой заплутали, — участливо покачал головой староста. — от Бурша до Орлинского тракта, почитай, не меньше лье будет. Это, если по прямой. А если по просёлку, то и все два наберётся.

- От Бурша? — удивился Ренард, услышав незнакомое название.

- Ну да. Деревенька наша так называется, — пояснил староста и вкрадчиво поинтересовался: — А я гляжу, вы из Господних Псов будете?..

Ответить де Креньян не успел, в мужскую беседу вмешалась хозяйка и принялась потчевать.

- Да вы пироги мои пробуйте, пробуйте. Здесь таких никто не печёт, — она подлила в кружку горячего взвара и пододвинула тарелку поближе к нему. — Я их только в обед сготовила, не остыли ещё. А разговоры подождут, наговоритесь ещё, успеете.

Ренард взял один, откусил.

- Действительно, вкусно, — с улыбкой похвалил он стряпуху.

- Супружница у меня знатная мастерица, — поддакнул староста. — За то и люблю.

Та ещё сильнее разрумянилась, засияла от удовольствия и почему-то очень напомнила ему Симонет. Только чуть помоложе и побойчей. Хотя куда уж бойчей, Симонет до седых волос спуску никому не давала.

От воспоминаний на душе сделалось светло и спокойно.

За окном бушевала метель, валил снег, ветер гнул кусты и деревья, а здесь сытно, тепло и уютно. Приветливые люди вокруг, размеренный разговор ни о чём, и можно никуда не спешить.

«Вечность бы так сидел, чесслово…».

По телу разлилась приятная слабость, веки налились тяжестью, Ренард начал клевать носом.

В дверь заполошно заколотили с той стороны.

Де Креньян вздрогнул, чуть не сверзившись с лавки, а в дом ворвалась растрёпанная баба и заголосила навзрыд. Слов Ренард не разобрал, как ни старался. Чуть погодя появился крестьянин с мрачным лицом — очевидно, муж. Он молчал, но по его убитому виду было понятно — стряслась неприятность.

- Цыть, тарахтелка! — прикрикнул на бабу староста и посмотрел на мужика. — Ты скажи.

- Сын пропал, — выдохнул тот. — Сильвен, младший. Пошёл за хворостом и не вернулся.

- Тьфу ты, нелёгкая! — староста хлопнул себя по ляжке. — Искали?

- Все ноги сбили, да разве в такую пургу найдёшь, — мужик ссутулился и горестно шмыгнул носом.

Баба запричитала с удвоенной силой, заламывая в отчаянии руки.

- Да чтоб тебя, — недовольно скривился староста. — Чем голосить, лучше иди людей собирать. И ждите меня, я скоро буду.

В глазах у крестьянина появилась надежда, он сгрёб супругу в охапку и вместе с ней вышел во двор. Хозяйка изменилась в лице и с тревогой посмотрела на мужа.

- А делать-то что? Не оставлять же мальца на растерзание? — ответил тот на так и не прозвучавший вопрос.

- На растерзание? — поднялся с лавки Ренард и проверил, как меч выходит из ножен. — Волки лютуют?

- Если бы, — тяжело вздохнул староста, покосившись на, сверкнувший синим, клинок. — Тут другая история. Собственно, я хотел её рассказать, да жена перебила. А потом вот это всё...

- Ну так говори, не тяни, — насторожился де Креньян от такого длинного предисловия.

***

Староста покряхтел для порядка и начал рассказывать…

Жила у нас в Бурше знахарка, почитай, настоящая ведьма. На самом отшибе жила — ейный домишко стоял, почитай, что в самом лесу. Роды принимала, скотину выхаживала, местных лечила. Женщина была знающая, но характером скверная. Людей не любила, а детишек и вовсе терпеть не могла. Даже на дух не переносила. Ну а те отвечали ей взаимностью… Родители, конечно, строго наказывали к ней не лезть, но разве пострельцов удержишь от каверз? Они ей то грядки повыдергают, то яйца из-под несушек своруют, то дверь поленом подопрут… Кажный раз разное выдумывали.

А однажды зимой, оно, как вышло. Вылепили сорванцы бабу снежную. Прямо напротив ейного крыльца вылепили, да и нарядили в тряпьё похожее. Ну, как ведунью, точь-в-точь. Да так важно у них получилось. Горбоносый нос из кривого сучка сделали, корявые пальцы из веток, глаза — угольки, зубы — сосульки. А напоследок в зад ей воткнули метлу. В смысле, бабе снежной, не знахарке… А сами принялись снежки ей в окошки кидать да дразниться по-всякому.

Вот тогда-то всё и случилось.

Осерчала ведьма, озлилась до крайней степени, да и сотворила тёмное колдовство — вдохнула жизнь в снеговика. Тот и кинулся — одного озорника разорвал, ещё двоих заморозил насмерть, остальные успели убежать.

Потом-то, оно конечно, разобрались. Ведьму изловили, допросили с пристрастием, посадили на кол, да так и сожгли. Но перед смертью она успела наслать на деревню проклятье, за этим не уследили. Вот с тех пор, как зима снежная выдаётся, в лесу нарождается нечисть — снеговики да бабы холодные.

Поначалу-то, оно, дознаватели приезжали, храмовники всю округу прошерстили, даже инквизитор из Орли был, да так и не смогли обороть эту пакость. Потом и забылось. А ребятишки так и пропадают нет-нет, коли заиграются допоздна или глубоко в лес забредут…

- Так какого лешего вы их за хворостом одних отправляете? — возмутился Ренард, когда тот замолчал.

- Раньше провожатого специально выделяли, сторожились, — с виноватым вздохом развёл руками староста. — А три года, как зимы бесснежные, никто снеговиков и не видывал. Подумали, закончилось всё, выдохлось ведьмино заклинание. Да с утра и погода хорошая была.

- Подумали они, — проворчал де Креньян и направился к выходу. — Ладно, пошли. Люди, поди, уже собрались.

- Так вы с нами? — обрадованно воскликнул староста и протянул Ренарду плащ.

- Ну не бросать же вас в такой-то беде, — невесело усмехнулся тот. — На конюшню только за шлемом забегу и догоню тебя.

***

Староста пробивал путь, Ренард шёл следом. Погода дурковала всё так же, если не хлеще. Пуржило, ветер свистел в ушах и рвал полы плаща, снег набивался в сапоги, а каждый шаг давался с трудом.

В конце улицы их уже действительно ждали. У крайнего забора собралось два десятка крепких мужиков с решительными злыми лицами: кто с топором, кто с вилами, а кто и с переделанной в пику косой. В другой руке каждый держал факел или закрытый фонарь.

«Нелишняя предусмотрительность, — мимоходом подумал Ренард. — Даже сейчас света белого не видать, а к вечеру, так и подавно. Тем паче в лесу».

- А это ещё кто такой? — недовольный бас из толпы на миг перекрыл посвист вьюги.

- Замолкни, дурень! — тут же окоротил его староста. — И возблагодари Триединого, что прислал к нам своего Пса на подмогу.

- Молодой он для Пса, — засомневался неугомонный мужик. — Я таких раньше не видывал. Может, он вообще, самозванец.

- Ты бы лучше заткнулся, Хамнет! Тоже мне знаток выискался! Ты их многих видывал, Господних Псов-то? Вот то-то и оно, — не задержался с ответом староста.

- Давайте вы это выясните, когда пропажу найдём, — прекратил бестолковую перебранку Ренард, отыскал глазами отца Сильвена, кивнул ему: — Ты-то чего стоишь столбом? Веди уже. Или ещё кого ждём?

Никого больше не ждали. Отец пропавшего мальчика встрепенулся и бодро потопал в пургу, за ним — Ренард, за Ренардом — староста, за старостой вытянулись в колонну остальные селяне. Шли след в след, так было легче. Но когда появились первые деревья, де Креньян выступил вперёд и, повысив голос, бросил через плечо:

- Цепью, за мной. Только из виду не теряйте друг друга.

Проскочило в интонации Ренарда нечто такое, что заставило мужиков послушаться. Даже склочный Хамнет слова не сказал поперёк. Сам де Креньян этого не заметил, мысли занимало другое.

На самом деле у него не было опыта в подобных делах, если не считать тот единственный раз, когда искали его самого. Да и на успех он не очень рассчитывал. Мальчишке в такую непогоду и без нечисти будет непросто выжить, а уж с нечистью, то, вообще, никак. Но Ренард перестал бы уважать сам себя, если б остался в стороне и не предпринял хотя бы попытку спасти несчастного мальчика. Тому были причины…

- Ваша милость, дальше нет смысла забираться, — громко прошептал на ухо староста, неслышно подкравшись сзади, и махнул рукой куда-то налево, — давайте вдоль края пройдёмся. А потом чуть глыбже зайдём и обратно, тем же манером. Так весь лес и прочешем.

Ренард спорить не стал и поменял направление. Им сейчас всё равно, куда идти, главное — не пропустить ничего. А пропустить здесь — раз плюнуть. Ёлки росли часто и густо, треугольные тени переплетались в причудливый рисунок, скрадывая последние крохи света. Мужики зажгли фонари, запалили факелы — сумрак отступил, белый покров заиграл весёлыми огнистыми искорками.

Казалось, даже вьюга успокоилась от волшебного зрелища, снег валил так же густо, но теперь летел сверху вниз, как подобает приличному снегу и уже не старался залепить глаза, рот и набиться за шиворот. Среди деревьев растеклось умиротворяющее спокойствие, и лишь ветер далеко наверху бесновался в разлапистых кронах.

Вечерние сумерки настигли поисковиков, когда они зашли на третий круг. Темнота сгустилась и словно придушила весь свет. Жёлто-оранжевые пятна фонарей потеряли в размерах, а пламя факелов испуганно затрепетало. Да что там, пламя, даже суровые на вид мужики настороженно заозирались.

Ренард вытащил из ножен клинок, полуденным небом полыхнула звёздная сталь — мрак отступил, втянул чёрные щупальца и затаился в треугольных тенях. Людям словно подарили глоток свежего воздуха, а снежная пелена впереди заиграла отражёнными бликами.

Тут два.

Чуть сбоку ещё пара.

Чуть дальше ещё...

Ещё.

И ещё…

И ещё…

Но почему-то блики не тёплые, небесные, а холодные, льдистые. Злые.

Первая пара на секунду пропала и тотчас появилась вновь.

«Моргнула? Это глаза? Чьи?»

В грудь Ренарда толкнул амулет — они нашли снежных тварей.