Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 12

Де Креньян не отставал от друзей, но шёл без особого настроения. Дидье в своё время повыбил из него благородную дурь, как оказалось не полностью. И теперь происхождение боролось в нём с чувством боевого братства. Как дворянину ему предстоящая схватка претила, пустяшный повод возмущал до глубины души. Но как Пёс, как боец, как воин триала, товарищей Ренард бросить не мог.

Он тряхнул головой, избавляясь от смущающих мыслей, решительно положил ладонь на эфес и поймал на себе предостерегающий взгляд Бородатого. Тот цокнул языком, отрицательно покачал головой и демонстративно сжал руку в кулак. Не грозил. Показывал, что драться они будут именно кулаками.

Как простые крестьяне. Как чернь…

Ренард скрипнул зубами, нахмурился, на чело легла тень недовольства.

Только оружейной стали дозволено проливать благородную кровь. Лишь в поединке рождается доблесть. И слава воина прирастает единственно честной победой. Но с другой стороны…

Псов учили не литалийские обучатели, и до «первой крови» они не умели. Им в кости вдолбили — если рвать, то рвать до конца. Так что коли дойдёт до клинков, гвардейцы царапинами не отделаются. А кулаками… А что кулаками? Ну, выбьют им пару-тройку зубов. Ну, может, кому ребро поломают. Зато живыми останутся, им же лучше..

Были ещё кое-какие аргументы против оружия. Во-первых, меч только из ножен покажется — тотчас полыхнёт небесным сиянием. И самые недалёкие догадаются кто они и откуда. Во-вторых, тут гордиться особенно нечем. В-третьих, обязательно донесут. Не то чтобы Ренард боялся, но и лишний раз нагоняй получать не хотел. Тем более, с шансами оказаться в дознавательских казематах.

Да и потом, кто сказал, что схватка нечестная? Псов трое, офицериков пятеро…

И хватит об этом.

Ренард оставил в покое клинок, хрустнул суставами пальцев. И шейными позвонками. Как когда-то делал Аим.

***

На душевные терзания Ренарда горожанам было плевать с колокольни ближайшей ратуши. Зеваки почуяли грядущее развлечение и начали потихоньку подтягиваться. Целыми группами, по двое, по трое. По одному. Жадно ждали, когда красавцы-гвардейцы расправятся с пришлыми наглецами. Обсуждали, как скоро и каким именно образом. Но при всём своём любопытстве стояли у стеночек. В отдалении. Чтобы случайно не попасть под горячую руку.

Тем временем противники сошлись вплотную, что вызвало новую волну перешёптываний. Гвардейцы приняли картинно-ленивые позы, явно красуясь перед непритязательной публикой. Даже шпаги оставили в ножнах — то ли думали, что до боя не дойдёт, то ли были уверены в лёгкой победе. По сравнению с ними Псы действительно выглядели непрезентабельно. Не клошарами из нищих кварталов, конечно, но больше чем на дешёвых наёмников не тянули.

Впрочем, Гастона меньше всего интересовал собственный внешний вид и отношение зрителей. Он сюда не за театральной славой пришёл.

Бесноватый остановился перед самым здоровым. Окинул того с ног до головы изучающим взглядом, презрительно ухмыльнулся. Реакция оппонента не заставила себя долго ждать.

— Чего скалишься, недомерок? Зубы лишние? Пшёл прочь!

Гастон в ответ только фыркнул, звучно набрал соплей в рот и смачно харкнул здоровому на сапоги. Его обычный ход, когда он хотел вывести противника из равновесия. Всегда действовал.

Подействовал и сейчас.

— Да я тебя!..

Здоровяк побагровел, надул гневно щёки, попытался сцапать Гастона за горло… Тот поднырнул ему под руку, подхватил неподъёмную тушу под колени, и рывком перебросил через себя. Здоровяк со всего маху впечатался в камни брусчатки. Плашмя. И треснулся головой. Вроде с небольшой высоты, но сразу не встал. Хрипел, пытаясь вдохнуть, и беспомощно елозил по мостовой с потерянным видом.

Гастон же, ни мгновения не медля, явил себя во всей красе. Показал всем желающим, отчего его прозвали Бесноватым.

Ренард глазом не успел моргнуть, как тот ввинтился во вражеский строй, к счастью гвардейцев на этот раз без кинжалов. Влепил в ухо одному. В челюсть второму. Третьему — в глаз и под дых. Бил хлёстко, увесисто, жёстко. Один удар и противник повержен.

Пятый успел схватиться за шпагу, почти обнажил клинок…

Его угомонил Блез. Увесистая оплеуха отправила бедолагу в короткий полёт, который окончился в окне соседнего дома. Где он и застрял, под звон разбитого стекла и треск поломанной рамы. На улицу остались торчать только ноги в начищенных до блеска ботфортах.

Ренард не то что ударить, выбрать противника не успел. Только примерился, как уже никого не осталось. А лежачих он не привык добивать. Из принципиальных соображений.

И тотчас через соображения эти ему пришлось переступить.

В суматохе драки друзья не заметили, как здоровяк очухался и, усевшись на мостовой, готовился метнуть кинжал в спину Гастона. Тут уж хочешь не хочешь, а пришлось выбирать: нужные только тебе принципы или жизнь боевого товарища.

Де Креньян не колебался, выбрал второе. И вместе с этим впечатал носок сапога гвардейцу в висок. Немного смазано получилось, потому что бил сбоку и сзади, но тому хватило с избытком. Здоровяк всхрюкнул, выронил из ослабевших пальцев кинжал и послушно завалился набок, теряя сознание.

Пожалуй, здесь всё. Готовились дольше.

***

Над улицей повисла мертвенная тишина. Зеваки замерли в недоумении, удивлённо разглядывая распростёртые тела в синих мундирах с серебряными галунами. Никто и помыслить не мог о подобном финале. Тем паче, о скорости, с которой тот наступил.

— Караул… — проблеял кто-то не очень уверенно.

— Убивают! — подхватил чей-то крик.

— Пожар! Стража! Сюда! — заголосила вся улица мгновение спустя.

Заполошные вопли толпы, эхом отражаясь от стен, разлетелись по округе стаей перепуганных галок. Ну а Псам ждать патрулей резона не было ни малейшего.

— Бежим? — предложил Гастон и, не дожидаясь ответа, первым сорвался с места

— Бежим, — согласился с ним Бородатый и, подхватив под руку замешкавшегося Ренарда, бодро припустил следом.

— Блез, — спросил де Креньян, когда немного собрался с мыслями. — А Псы от врагов разве бегают?

— Ещё как бегают, — шумно пыхтя, подтвердил тот. — Особенно когда не хотят оказаться в застенках.

А Бесноватый уже грохотал каблуками впереди с отрывом в два дома — как самый опытный в таких переделках, задавал темп и показывал направление. Сразу в «Розовый куст» бежать он не стал, решил сбить погоню с хвоста. Нырнул в один переулочек, свернул во второй, нарезал пару кругов по кварталу. В конце концов, нашёл тупичок, где Псы и схоронились до времени, притаившись за грудой беспорядочно сваленных бочек.

Сначала молчали — унимали дыхание. Гастона потряхивало от радостного возбуждения. Блез отдувался и фыркал, как бык у поилки, но внешне был спокоен, как гранитный валун. Ренард уныло сопел, на него опять накатило.

Не покидало ощущение некой неправильности. Повод казался натянутым, сам бой — нечестным, собственная роль — неблаговидной до отвращения. Да, Гастона он спас, но для этого пришлось ударить лежачего. Ударить подло, сзади, ногой… Вдобавок у гвардейцев изначально не было шансов. Даже впятером. Даже против троих. Даже с оружием. Душу Ренарда терзало мерзкое чувство, будто они только что избили детей… Тьфу, пропади всё пропадом.

От грустных размышлений отвлёк голос Гастона.

— Расшевелили клоповник,— довольно осклабился тот, к чему-то прислушиваясь. — Забегали.

Судя по доносившимся отголоскам, на городских улицах действительно воцарилась нешуточная суматоха. То и дело долетал дробный топот сапог, цокот копыт, лязг оружия. Грозные окрики, пронзительный свист, возмущённые вопли. Кого-то ловили. Кого-то поймали. Даже били, похоже, кого-то. Но к Псам в тупичок, пока никто не наведался.

— Неплохо повеселились, а, парни?! — Гастон повернулся к друзьям с видом совершившего удачную проказу подростка, заметил мрачное лицо де Креньяна и хлопнул его по плечу. — Ты чего нос повесил, малой? Ведь победа осталась за нами.

Лучше бы он Ренарда не трогал. У него было немного иное представление о веселье, а слова о победе лишь усилили раздражение. Он долго терпел, но сейчас его прорвало.

— Победа за нами? Поэтому сидим здесь, как загнанные в угол крысы? — зашипел де Креньян, диким гусем.

— Здесь сидим, чтобы стража не сцапала… — опешил от его тона Гастон.

— И я о том, — гневно перебил его Ренард. — Дожили! Псы Господа бегают от слуг правосудия…

— Тебя какая муха укусила, малой? Вроде только недавно нормальным был?

— Такая! Ты вообще, чего к ним прицепился? — продолжал наседать де Креньян.

— Как чего? — вскинул брови Гастон и, сам не помня того, начал оправдываться. — Ты видел, как они на нас посмотрели? Как насмехались над нами? Да чего ты взъелся-то, в конце-то концов. Подумаешь, пощипали немного пёрышки дворянским павлинам, зато научили Псов уважать…

— Да они и близко не знали, кто мы такие. И потом, ты забыл, что я из тех же дворянских павлинов?

— Кто? Ты? — от удивления Гастон потерял нить разговора. — Нет, даже и близко. Ты самый настоящий Пёс, мой боевой товарищ и друг. Я тебе, кстати, жизнью обязан. Прости, не успел поблагодарить.

С этими словами Бесноватый полез обниматься.

— Да иди ты… Я всё ещё злюсь, — отпихнул его Ренард, но претензии предъявлять перестал.

Замолк и Гастон. В тупичке вновь стало тихо. Так и просидели до вечера, занимаясь кто чем. Ренард дулся, Гастон сторожил, Блез мечтал о бараньей ноге в кисло-сладком сливовом соусе.

Суета на улицах потихонечку улеглась, зеваки разошлись по домам, стража, нахватав с десяток подозрительных типов, тоже подуспокоилась. Над городом стремительно сгущались сумерки, совсем скоро должны были зажигать фонари. Самое время, чтобы отсюда убраться.

— Щас я. Сидите, — вскочил неугомонный Гастон, давно заскучавший от вынужденного безделья.

Он крадущимся шагом обогнул бочки, просеменил вдоль стеночки и пропал за углом. Минут через десять вернулся и призывно взмахнул рукой.

— Пошли, уже можно.

Псы тремя размытыми тенями выскользнули из проулочка, отбежали подальше, там пошли как ни в чём не бывало. Этакие добропорядочные гости столицы нагуливают аппетит перед ужином — у Бородатого в брюхе и в самом деле урчало. И хоть Ренарда подмывало задать стрекача, и он постоянно оглядывался, до таверны добрались без приключений.

— Хозяин! Мяса и эля! — с порога заявил Гастон о своём появлении.

Блез, не теряя времени даром, уселся за стол. Ренард же не остался с товарищами, сразу поднялся к себе. Приступ самокопания ещё не прошёл, и видеть никого не хотелось. Тем более, разговаривать.

***

За ночь де Креньяна отпустило немного. Вчерашние переживания казались не настолько уж важными. За проявленную слабость терзал жгучий стыд. Злость на Гастона почти улетучилась. И тем не менее Ренард зарёкся сегодня выходить из таверны, решил провести день в тишине и спокойствии. Ему вчерашних впечатлений хватало за глаза.

Он неторопливо умылся, оделся, спустился в обеденный зал, но там обнаружил лишь Блеза. Тот в гордом одиночестве грыз свою обычную утреннюю курицу. Первую, насколько Ренард успел заметить.

С появлением нового постояльца хозяин засуетился, притащил яблочный взвар на меду и половину сочного пирога с индюшатиной. За эти дни он успел изучить пристрастия каждого из гостей.

— Где Бесноватый? — Ренард уселся напротив, пододвинул к себе кружку с горячим напитком, с удовольствием втянул носом ароматный парок.

— Да бес его знает, — прочавкал Блез, с аппетитом обсасывая крылышко. — Спозарань умотал. Сказал: на разведку пошёл.

— Не приключилось бы чего…

— Не случится. Его вилами в ведре не заколешь… — беззаботно отмахнулся Блез и многозначительно показал трактирщику гору костей на тарелке. — Повтори.

Де Креньян, действительно, зря беспокоился. Гастон появился, когда Блез заканчивал со второй курицей, а сам Ренард едва отъел половину от половины пирога. Бесноватый плюхнулся рядом, не спрашивая, схватил его кружку, отхлебнул… С отвращением поставил обратно.

— Как ты пьёшь эту гадость, малой?! Хозяин, эля мне, быстро!

Он скривился, словно уксуса выпил, но глаза его горели неуёмным огнём. Даже ярче, чем вчера перед стычкой с гвардейцами. И это не на шутку напрягало Ренарда. Но его мнения не спрашивали — последнее слово оставалось за Блезом. А того всё устраивало как нельзя больше.

— Заканчивайте и собирайтесь. Поедем. Такое место вам покажу… — понизил голос Гастон, склонившись над столом с заговорщицким видом.

— Куда поедем? — флегматично прогудел Блез.

— Тебе понравится, — загадочно ухмыльнулся Бесноватый и посмотрел на Ренарда. — Тебе, думаю тоже. Будем считать моим подарком в знак примирения.

— Да ладно, не стоило утруждаться, — засмущался Ренард, хоть и почувствовал лёгкий укол беспокойства .

— Ещё как стоило! Да и потом, дарёному коню в зубы не смотрят, — возразил Гастон и щелчком пальцев подозвал хозяина. — Вот держи в счёт оплаты. Надеюсь, здесь хватит.

Он протянул руку и по столу с приятным звоном раскатились золотые монеты.

— Спасибо, милсударь, заезжайте ещё. Буду рад угодить.

Хозяин несвязно бормотал благодарственные речи, бил поклоны и менялся в лице: понял, что постояльцы съезжают, и скис; посчитал золотые, обнаружил, что заработал на месяц вперёд — просветлел; прикинул, сколько смог бы заработать ещё за день — снова скуксился.

Но от трактирщика ничего не зависело, Псы уже отправились за вещами.

***

В город выехали конными в полном боевом снаряжении, Гастон заставил даже шлемы надеть.

Предосторожность оказалась не лишней — после вчерашней стычки столица гудела растревоженным ульем. По трактирам и постоялым дворам шныряли многочисленные соглядатаи. Усиленные патрули городской стражи проверяли каждого подозрительного и не очень. Отряды королевских гвардейцев рьяно искали обидчиков.

На Псов никто внимания не обращал. Кому придёт в голову останавливать Слуг господних? Тем более, грозных, оружных да верхом на огромных конях.

Таким манером они проехали через центр, миновали Кафедральный Собор Триединого, по восточному мосту перебрались на правый берег Рены. Здесь уже стало спокойнее. Миряне поспешали по своим насущным делам, клирики неторопливо шли по своим. Ленивые стражники подпирали стены в теньке — захочешь, не дозовёшься. Когда впереди показались островерхие крыши Дома Старшего Сына, свернули налево.

— Так куда мы всё-таки едем? — не сдержал любопытства Ренард.

— Потерпи немного, малой, скоро узнаешь, — с загадочным лицом отвечал Гастон.

Терпеть пришлось ещё три квартала. Потом по правую руку потянулся высокий белёный забор, Гастон забрал поводья, придерживая своего скакуна, и остановился у молельного дома. А Ренард стащил с головы надоевший до чёртиков шлем. Хотел получше рассмотреть цель их недолгого путешествия.

***

По первому впечатлению — храм, по второму — целый храмовый комплекс. С земельным наделом, церковью, звонницей, монастырём . Черепичные крыши ещё каких-то строений тут и там торчали из-за ограды.

Здесь радовался глаз, и отдыхала душа.

Молочные стены, ступени белого мрамора, на резных створках дверей — лики святых. Фасад —по сторонам от главного входа — украшали монументальные скульптурные композиции. Искусный мастер изобразил в барельефах двух ангельских дев.

Первая с непритворным смущением на милом личике и опущенными долу очами протягивала руку к ветвям, где затаился искусительный змей с зажатым в пасти плодом раздора. Оставалось немного неясно, отказывается она или хочет забрать, но красиво — не оторвать глаз. Вторая сложила ладони у высокой груди, вознесла взгляд к небесам, с пухлых губ вот-вот сорвётся молитва… Трогательное зрелище. Пробирало до мозга костей.

Обе композиции завершали голенькие ангелочки. Они воспаряли на маленьких крылышках, сжимая в пухленьких ручках детские луки и стрелы с наконечниками в виде сердечек. Всё до предела достойно, целомудренно и богоугодно…

— Обитель пресвятой Селестины, — Ренард прочитал надпись над сводом дверей, с недоумением пожал плечами. — «Обитель и обитель. Для чего нас взбаламутил Гастон?»

Вознести молитву? Особого желания не возникало. Да и какой смысл переться в такую даль? Сколько они церквей по дороге проехали? Не меньше десятка. И в любой можно поговорить с Триединым.

Пожертвование сделать пресвятой Селестине? Ну и сделал бы утром, чего всех тащить? Тем более, со всеми пожитками… Теряясь в догадках, де Креньян услышал, как скрипнули петли — чуть дальше в заборе распахнулась створка ворот.

Дебелый привратник встретил Псов улыбкой деревенского дурня, запер засов и, пустив от восторга слюну, повёл дестриэ на конюшню. А когда он ушёл, Ренард увидел послушницу, терпеливо дожидавшуюся гостей… В смысле их… В смысле, Псов… Ну, его… С Гастоном и Блезом…

Мысли Ренарда сначала смешались, затем закрутились, потом вылетели из головы. Причины, по которым их сюда привёл Бесноватый, его странный загадочный вид, вчерашние переживания по поводу драки… Зачем они, когда перед глазами такое… Такая…

Скульптура ангельской девы воплоти… Той, что с пухлыми губками…