Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 18

Под открытым небом даже летом не особо в постели понежишься. Тем более, когда постель эта — походный плащ и сырая земля. Предрассветная свежесть просачивается под одежду, холодит кольчужные кольца, орошает крупной росой. Дело-то, конечно, привычное, но всё равно неприятно.

Как правило, Ренард просыпался сам, но сегодня его разбудил Чад. Он фыркнул, обдав хозяина тягучими брызгами, уткнулся в щёку, защекотал бархатистыми губами в поисках уха.

— Уйди, животное, — буркнул де Креньян, отпихивая от себя назойливую морду.

Но тот настаивал, толкал снова и снова.

— Да встаю я уже, — Ренард уселся и, широко зевнув, протянул. — Чего тебе надо, скотина?

Чад снова фыркнул, на этот раз раздражённо, и мотнул головой, словно действительно чего-то хотел. Ренард проследил направление сонным взглядом.

— Ну? Кони. Раз, два, три, четыре…

Пятого не было. Издали не разглядеть, чьего именно, но догадка уже впилась острым шилом в мягкое место. Сон мигом слетел, Ренард в один прыжок вскочил на ноги, встревоженно заозирался. Под кустом, укрывшись краем плаща, причмокивал губищами Блез. Сдвоенный храп вылетал из палаток. Заполошный сидел на бревне, зябко ёжился и тянул к огню руки. От ручья возвращался мужичок-проводник с котелком полным воды.

Все на месте. Но сколько ни крутил головой де Креньян, сколько ни искал, Гастона не находил.

Его взгляд наткнулся на пятно примятой травы, и это мигом расставило всё по местам. Ренард рванулся к костру, походя в бочину пнул Бородатого и навис над чернявым.

— Где Гастон?! — рявкнул он

— Так, спор же у нас, — удивлённо посмотрел тот в ответ. — Забыл?

Ренард едва сдержал себя, чтобы не сломать гадёнышу челюсть, но по большому счёту он прав. Спор, есть спор, ничего не предъявишь. Но это не делало меньше риск для Гастона.

— Так, он ещё спозарань ушёл, товарищ ваш, ещё не светало — присоединился к разговору мужичок, устраивая котелок на рогулях. — Собрался по-тихому и ушёл. Сумку только седельную забыл. Не нашёл в темноте.

— Так что ж ты нас не разбудил, телепень?! — накинулся на него Ренард.

— Так ить, не моё собачье дело, в господские разборки лезть, — рассудительно ответил тот. — Особливо в ваши, в церковные.

— Что там, Ренард? — прилетел недовольный бас Блеза. Спросонья он всё ещё туго соображал.

— Беда у нас. Гастон за головой Карнабо ушёл.

— Как ушёл?! — рыкнул Блез и вскочил как ошпаренный. — Один? Когда?

— Вот так. Собирайся давай. Может, ещё и догоним, — ответил Ренард без особенной надежды в голосе и окликнул мужичонку. — Сёдла где?

— Так вот же они, милсударь, за поленницей, — показал тот. — Все, аккурат, в рядочек лежат.

— Этих возьмём? — хмуро спросил подошедший Блез и для ясности кивнул на палатки.

— Не поедут, — уверенно мотнул головой Ренард, высматривая сбрую Чада.

— Не поедут, — согласился с ним Блез и нагнулся за своим седлом.

Дылда с рыжим так и не проснулись. А Заполошный будить их не стал — сидел, где сидел и даже не дёрнулся. Спор же.

Придурок.

Меньше чем через четверть часа Ренард затянул последний ремень и уже ставил сапог в стремя, когда услышал за спиной деликатное покашливание. Обернулся. С удивлением глянул на мужичка. Тот с котомкой за плечами дожидался, пока де Креньян закончит с подпругой.

— Уж не обессудьте, милсударь, а я с вами пойду. Без меня заплутаете, — заявил он и, бодро зашагал к опушке, бросил через плечо: — Не отставайте.

Собственно, ехать верхами нужды большой не было, особенно с пешим проводником, но Псы не привыкли оставлять коней без присмотра, да и лес позволял. Светлый, сосновый, с редкими зарослями молодняка. Дестриэ даже дорогу не приходилось искать, шли прямо через невысокий подлесок. А нечастые нагромождения бурелома попросту объезжали.

Впрочем, насчёт медлительности пешего проводника чуточку погорячились. Двигались быстро, насколько возможно, и быстрее бы не смогли. Мужичок оказался сноровистым, прытко бежал впереди, и не отрывал глаз от земли — высматривал следы на ковре высохшей хвои. Да те искать и не приходилось. Ренард даже с седла видел свежие рытвины от широких копыт. Правильно едут. Кроме рыцарских дестриэ такие никто не оставит.

Утренний лес — безмятежный. Пичуги солнышку радуются, то и дело дятел выдаёт заполошную трель, заводит монотонную песню кукушка. Де Креньян не разделял настроения лесных обитателей — сторожко оглядывался, вслушивался в каждый шорох и не спускал руку с эфеса меча. Вторую держал на груди, где под кольчугой висел амулет Трёх Богов. Тот молчал, но спокойнее не становилось. Бородатый полагался на коня и на друга, поэтому даже по сторонам не смотрел — болтался в седле чуть позади и с чем-то возился. Вскоре стало понятно с чем.

— Вот, держи, — нагнал Ренарда Блез, когда сосны чуть раздались, и протянул два махрящихся лоскута.

— Это ещё зачем? — брезгливо скривился де Креньян. Тряпки и в самом деле были небелоснежными.

— От свиста. Смотай и в уши засунь. И помни, в глаза ему не смотреть.

— Да помню я, — отмахнулся от совета Ренард, но лоскуты взял. В уши только совать не стал. Чтобы лес лучше слышать.

— Что камень?

— Пока молчит.

— Хорошо, — кивнул Блез, но секиру всё же от седла отцепил. Хищный изгиб её лезвия тотчас налился глубокой лазурью.

На самом деле, хорошего было мало. Ожидание боя всегда хуже самого боя, но не им сейчас выбирать. Прогалы между деревьев вновь сузились, Псам снова пришлось вытянуться в цепь. Хотя какая это теперь цепь… всего два человека.

Мужичок впереди вскинулся, подал сигнал к остановке и перебежал к толстой сосне. Там притаился, навострил уши и засопел, высунув нос из-за дерева... Ренрад натянул поводья и тоже невольно принюхался.

Запах как запах. Хвоя… неуловимый аромат каких-то цветов… нет… чем-то приторным пахнет. А вот это вроде дерьмом...

На языке появился металлический привкус… Чуть вязкий… С горчинкой…

Ренард этот привкус узнал и потянул меч из ножен.

Да каждый узнал бы, если хоть раз получал по зубам. Вкус крови. А если всё вместе сложить… Так пахнет на бойне. Кровь, парные кишки и дерьмо.

Мужичок жестом попросил спешиться и призывно махнул рукой. Ренард высвободил ногу из стремени… позади громко хрустнула ветка… он вздрогнул и развернулся с седла, в движении занося меч для удара. Но это просто с коня спрыгнул Блез.

— Тиш-ш-ше, — выпучил на них глаза мужичонка, а когда они крадучись приблизились, прошептал. — Там оно.

— Кто оно? — прошипел Блез и крепче стиснул секиру рукой.

— Не кто. Что. То самое место.

— Говори громче, не слышу.

— Так лучше? — Ренард выдернул скрученную тряпицу из уха приятеля, сунул ему в ладонь и кивнул мужичку. — Повтори.

— Место, говорю, то самое. Неприятное. Там полянка, — мужичонка, для наглядности замкнул перед собой пальцами круг, — с одной стороны тропка натоптана, с другой — деревья поваленные. Вот, маракую, там её лежбище и есть. Твари вашей.

— Что камень? — повернулся к Ренарду Блез.

— Молчит, — пожал тот плечами.

— Тогда пошли… только тихо.

Бородатый воткнул затычку обратно и, перехватив секиру второй рукой — так чтобы сразу ударить — на цыпочках перебежал к ближайшей сосне. Поводов для веселья не так чтобы очень, но Ренард чуть в голос не расхохотался. Тишина — это в принципе не про Блеза, а сейчас, когда у него из ушей смешно торчали затычки он и ещё и не слышал. Да вдобавок двигался с грацией раскормленного борова, а под его сапогами оглушительно трещали сухие сучки.

— Ох ты ж… — выдохнул мужичонка, побледнел и вжался спиною в ствол. Очевидно, ждал, что на шум немедленно выскочит Карнабо и всех разорвёт.

Его испуг помог Ренарду взять себя в руки, он обнажил меч и на некотором отдалении последовал за приятелем. Так от сосенки к сосенке и добрались до края поляны. Блез первым… Де Креньян сразу не понял, почему Бородатый вдруг запнулся, безвольно опустил секиру и замер, уставившись в одну точку. Но когда подошёл ближе, замер и сам.

— Ох ты ж! — из-за плеча Ренарда выглянул мужичок и отпрянул, часто крестясь.

Здесь недавно шёл бой не на жизнь, а на смерть. Взрытый дёрн, поломанные ветки, излохмаченный в мочало подлесок — всё буквально кричало об этом. У завала, где лежбище твари, подсыхала кровавая лужа. В луже валялся наборный пояс с парными ножнами, сожранное на две трети седло, да сюрко, изорванное в лоскутья. С красными на красном крестами.

— Его? — просипел Ренард и громко сглотнул, пытаясь протолкнуть обратно в горло комок.

— Его, — упавшим голосом подтвердил Блез, переложил секиру в левую руку и размашисто перекрестился. — Упокой господи душу грешную…

Ренард никогда не замечал за товарищем большой набожности, но сейчас он и сам помолился бы.

***

— Вашмилость, сюда поглядите.

Пока Псы переживали гибель товарища, мужичонка обогнул страшное место и теперь стоял у другого края поляны. Что-то рассматривал у себя под ногами.

— Чего тут? — подошёл к нему Ренард.

— Вона, смори, — показал тот, — туда почапала ваша тварь, не иначе.

Натоптанная тропа уходила в глубину леса, местами теряясь в колючей молоди. Вместе с ней уходили глубокие вмятины. Круглые. Бочонок на восемь куадов поставь — не накроет. Следы матёрого Карнабо. Амулет молчал — значит, тот ушёл далеко.

— Обожратая. Мож ей требуху скрутит, да сама окочурится? — поделился соображениями мужичок и с надеждой посмотрел на Ренарда. Понимал, что чужанина Псы просто так не оставят.

Не убедил. Блез уже отошёл от первого потрясения и жаждал мести.

— Пор-р-рву выр-р-родка! — взрычал он и свистнул Тифона.

Чада звать не пришлось, тот прискакал следом. Разгорячённый, глаза дикие, ноздри раздуты — это он крови нанюхался. Дестриэ её не боятся, наоборот, бесятся от одного вида и запаха. Чад без команды остановился возле хозяина, едва дождался, пока тот взберётся в седло, и злобно заржав, пустился вдогонку Тифону.

— Здесь жди, — бросил Ренард, вихрем пролетев мимо мужичка.

— Не сумлевайтесь, вашмилость, я туточки буду. Постерегу… — крикнул в спину рыцарям тот.

Что уж он собрался стеречь, неизвестно, но в его голосе прозвучало невероятное облегчение.

Псы поначалу взяли в галоп, но после придержали коней. Нет, сама тропа позволяла — чужанин целую просеку вытоптал. Но следы, что те ямы — попадёт в такую копыто, и нет скакуна. Да и всаднику не поздоровится. Долетит до земли, и здравствуй край вечной охоты. Или как там по-настоящему устроен рай?

«Как тварь вообще в состоянии двигаться? Сожрать коня целиком, да не абы какого, а рыцарского… да с седлом… и Гастона вместе с кольчугой…»

Вспомнив товарища, Ренард скрипнул зубами, стиснул эфес и в приступе ярости срубил случайное деревце.

Скакали полчаса.

Кони взрывали дернину копытом, оставляя за собой вихрь из высохшей хвои, сосновые лапы нет-нет хлестали в лицо, в кронах с криком метались перепуганные птицы. Но амулет молчал, а значит, чужанин был далеко.

Час.

Ренард уже едва бы смог разжать зубы, так скулы свело от неизбытого гнева. Пальцы, сжимая узду, намертво впились в ладонь. Десница слилась с небесным клинком в единое целое. Он сейчас весь оружие, готовый разить, крушить, воздавать. Но амулет молчал, а значит, чужанин был далеко.

Полтора.

Карнабо — тварь безмерно опасная. Жуткий свист. Страшный взгляд… Всё это побоку. Трусливые мысли, они не для Псов, и задача предельно ясна. Догнать, наказать, покарать! Или погибнуть вместе с Гастоном… Но амулет молчал, а значит…

Блез на полном скаку осадил Тифона, тот злобно заржал, встал на дыбы и ударил копытом. Карнабо? Кого же ещё! Догнали! Ренард долго не думал, вбил пятки Чаду в бока и забрал сильно влево. План был простой — Блез отвлекает, он зайдёт со спины.

Манёвр удался, но когда де Креньян снова вырвался на тропу, то никого не увидел. Ни Карнабо, ни другого чужанина, ни кого-то ещё. Блез не дрался — зажимал нос ладонью и боролся со рвотным позывом. Тифон брезгливо фыркал, недовольно тряс гривой и пятился.

Что произошло, Чад понял первым — взрыл землю копытами, остановившись практически на прямых ногах, с негодованием заржал и тоже пошёл задом. В горячке боя Ренард не сразу заметил, но когда немного остыл, шибануло таким густым смрадом, что он чуть не потерял стремена.

— Что это, Блез, — сдавленно промычал де Креньян, уткнувшись в локоть лицом.

— Сам не видишь? Бу-э-э… Дерьмо, чтоб его… много…

На тропе курилась смрадными испарениями огромная зловонная куча, похоже, тёпленькая ещё. Столько навалить не смог бы и Башахаун Орлинского леса. Тот, самый первый, который орденский замок разнёс. А вот у Карнабо получилось. В тошнотворном месиве что-то блестело, но разобрать что, мешали слёзы в глазах.

Блез решил выяснить, для этого спешился. Срубил молодую сосну — подлиннее, чтобы близко не подходить — в три удара очистил от веток и, смахнув верхушку, сунул смолянистый ствол в кучу. Поддел. Потянул. Жердина изогнулась дугой, натужно пошла, следом медленно потянулась кольчуга. Освободилась на треть… До половины… Вся полностью… Жердина спружинила, встряхнула плетёный доспех, и в дерьмо с мерзким шлёпаньем посыпались оплывшие кости.

— Зачем ты… брось… — успел выдавить Ренард и прямо с седла сблевал вчерашней чечевичной похлёбкой.

Блез отшвырнул жердь, словно держал в руках ядовитого аспида, согнулся в четыре погибели и его тоже прополоскало.

— Я дальше пройду, — прогундосил Ренард, когда его слегка отпустило, — гляну следы.

Далеко идти не пришлось. После кучи круглые ямы стали не такими глубокими, шагов через двадцать измельчали совсем, ещё через десять едва виднелись на лежалой хвое. А в полёте арбалетной стрелы и вовсе пропали.

Ренард даже слегка опешил сперва.

«Ведь так не бывает. Если есть ноги, должен быть след. Здесь же не речка, не скалы…».

Но нигде даже трава не легла. Де Креньян сделал по лесу круг. Сделал второй. Но чужанин словно крылья обрёл и улетел в неизведанном направлении. Всё ещё недоумевающий Ренард вытащил за шнурок амулет, потряс в кулаке, даже приложил его к уху, сам не зная зачем. Но всё осталось как прежде: камень холодный, чужанина нет.

«И что теперь делать? — спросил он сам у себя, сам себе и ответил: — Рассказать новости Блезу».

С этим он прекратил всякие поиски, развернул Чада и поехал назад.

***

Взгляд Бородатого ему уже издали не понравился. Тот стоял на тропе, скрестив ладони на рукояти секиры, сверху положил подбородок и задумчиво смотрел на дерьмо. Стоял относительно близко, не морщился — наверно, принюхался к вони.

— Нехорошо его вот так оставлять, — задумчиво протянул он и медленно перевёл взгляд на Ренарда. — Похоронить бы хоть кости по-человечески…

— Я туда не полезу, даже и не проси, — решительно отказался тот, остановившись напротив. — Гастон мне был другом, но копаться в дерьме Псам не пристало. Этому меня ещё Дидье научил. Хотя погоди… Можно одну штуку попробовать.

В памяти всплыли события, собственно, после которых он и получил этот ценный урок.

Де Креньян спрыгнул на землю, открыл седельную сумку, достал краюху подсохшего хлеба, пару луковиц и кругаль кровяной колбасы. Подумал немного и взял ещё один. Закончив, хлопнул Чада по крупу, отпуская его на волю. Тот радостно заржал и ускакал в лес, дышать свежим воздухом.

— Ты чего, жрать здесь собрался? — с искренним непониманием вылупился на приятеля Блез.

— Да ты окстись... Сейчас сам всё увидишь, только не дёргайся, а то испугаешь.

Ренард отошёл по тропе, остановился, где перестало вонять, подобранной палкой прочертил на земле прямую короткую линию. Руна «Иса» зачернела на жёлтой хвое. Он отломил половину краюхи, положил рядом луковицу, колбасу, а сам отошёл в тень высокой сосны. И, спрятав остальные припасы за спину, принялся ждать.

— Кого испугаю? — Блез очень внимательно наблюдал за приятелем, но так ничего и не понял. — Да чего ты удумал, Ренард?

— Тс-с-с, не шуми, — шикнул тот. — И за топор не хватайся. Вон, смотри, уже началось.

Сухие иголки, чешуйки сосновой коры, прошлогодние шишки закрутились в маленьком смерче. Тот набрал силу, поднялся, обежал вокруг руны раз и другой. А когда хвоинки осыпались, пред взором удивлённого Блеза предстал ледащий чужанин. Морщинистый как кора старого дуба, и крепкий, как сам старый дуб. Ещё уродливый очень, но это детали, с лица воду не пить.

Как ни странно, Иратшо сразу на еду не накинулся. Заложил руки за спину и неспешно зашагал по кругу, разглядывая угощение подозрительным взором. Он успел сделать три, когда Ренард осознал неправильность его поведения.

— Что-то не так, инший, — как можно мягче спросил он.

— Да, чёй-то, слишком богато. Чую, не к добру, — проскрипел тот, не отрывая глаз от колбасы, и пошёл на четвёртый круг. — Помню, вызвал меня как-то один... Молодой, а хитрющий… но щедрый. Вот как ты, к примеру, сейчас. Так знашь, чё удумал? Мёрзлое дерьмо в середине зимы кайлить. Каково? Вот я и мерекаю…

— Так ведь не зима на дворе, кайлить ничего не придётся.

Де Креньян сразу его не признал — для людей все Иратшо на одну личину — но по разговору понял, что перед ним старый знакомец. Единственно не догадался, как он здесь очутился. До Иль-де-Вилон сколько лиг? Вот то-то и оно. Даже интересно стало.

— Не придётся… — неуверенно протянул Иратшо, повернулся к Ренарду и поперхнулся, не сдержав удивления. — Так эт ты чёль? Тот хитрющий?

— Я, — не стал скрывать де Креньян. — Сам-то как здесь оказался?

— Как, как… колбаску почуял да оказался… у нас, знашь, хлебалом не щёлкают, кто успел, тот и съел.

— Ну так что, за работу возьмёшься?

— Гля, какой шустрый! Ужо меня во второй раз не обманешь, — погрозил кривым пальцем Иратшо, с вожделением посмотрел на колбасу и деловито спросил. — Работать чего?

— Да немного, — пожал плечами Ренард, — могилу выкопать и нашего товарища похоронить.

— Тьфу, делов-то… — хмыкнул чужанин и схватил колбасу. — За такое-то подношение, почему бы и нет…

Дальше было невнятно, потому что Иратшо набил полон рот.

— Где могилу копать? — спросил он, когда проглотил последнюю крошку.

— Вон под тем сдвоенным деревом, — показал де Креньян.

— Покойник?

— Там.

Иратшо посмотрел в указанном направлении, наклонил голову набок, потом на другой. И конечно же, понял, что хоронить надо не Блеза. Но обо всей коварности Ренарда пока не догадывался.

— Где? Не вижу.

— Там, — повторил де Креньян, а Бородатый кивком уточнил конкретное место.

— Эвон чё, — озадаченно крякнул чужанин и печально вздохнул. — Снова меня надурил. Отказаться нельзя?

— Нельзя, — подтвердил Ренард, — мою еду ты уже съел.

— Хоть добавишь немного, за вредность?

Де Креньян вытащил руки из-за спины и показал ещё одну, точно такую же порцию. Иратшо заметно повеселел, и, прежде чем Ренард хотел уточнить, что именно нужно сделать, размылся косой полосой и взлетел к небесам.

— Блез, спрячься куда-нибудь, от греха! — крикнул Ренард и сам отступил за сосну.

Тотчас под сдвоенным деревом глухо бухнуло, словно с высоты тяжёлый мешок уронили. Взметнулось пыльное облако вперемешку с корнями и хвойной подстилкой, кустками полетела земля… Иратшо на миг показался на краю свежей ямы и снова размылся дугой по направлению к куче. Раздался сочный шлепок, звякнули звенья кольчуги, на деревья вокруг плеснуло потоком дерьма.... Снова дуга, уже от кучи к яме… Через миг чужанин шёл к месту призыва, весь в коричневой жиже, а под сдвоенным деревом возвышался притоптанный холмик могилы.

— Принимай работу, хозяин! — крикнул Иратшо, слава богу, издалека.

— Принято! Спасибо тебе. Я плату здесь оставлю, — Ренард положил продукты к подножью сосны, а сам отбежал глубже в лес.

— А крест? — долетел из подлеска требовательный бас Блеза.

— Сдурел, бородатый? Где я, а где крест? Это сами, — возмущённо откликнулся Иратшо, подхватил еду и пропал.

***

Терять друзей всегда неприятно, но Ренард сейчас не печалился — злился. На Гастона, за его безрассудный поступок. На амулет Трёх Богов, который отказался помочь. И больше всего на себя за то, что оставил без воздаяния гибель товарища. От гнева пылало лицо, ярость душила, пальцы побелели на эфесе меча.

Судя по скрипу зубов, сжатой в деснице секире и невнятным проклятьям, слетавшим с губ, Блез испытывал схожие чувства.

На поляне, где Гастон принял смерть, бродили Псы ла Мюэтта. Рыжий с дылдой рассматривали следы на тропе. Чернявый стоял у лежбища Карнабо и оттирал ветошью наборный пояс с парными ножнами. Настроения разговаривать не было, и приятели почти проехали мимо, когда в спину прилетел его насмешливый голос:

— Слышь, парни Вы там порешайте между собой, как должок возвертать будете. Ваш-то спор проиграл.

— Да чего там решать, прямо сейчас и вернём, — тут же отозвался Ренард и скатился с седла.

Возможно, чернявый был слишком уверен в себе, возможно, жажда наживы сыграла, возможно, тот факт, что противник сразу не схватился за меч…Как бы то ни было, он ни на мгновение не отвлёкся от своего занятия и со спокойной наглой улыбкой дожидался Ренарда. Возможно, даже удивиться не успел, когда тот в два шага подошёл и без размаха влепил ему в челюсть. С правой, от всей души, так, чтобы кости вдребезги.

Заполошный хрюкнул, закатил глаза и рухнул подрубленным деревом прямо в засохшую красную лужу.

— Считай, возвернули, — выплюнул де Креньян, нагнулся и вытянул из ослабевших пальцев пояс Гастона. — Это я заберу.

— Стоять! — проревел у него за спиной Блез. — Ляжете все!

Ренард отпрыгнул, развернувшись в полёте. Выхватил меч, готовый схлестнуться с новым врагом. Но не пришлось. Бородатый теснил конём их обоих. Дылда с Рыжим вскинулись было, но теперь отступали, не предпринимая попытки напасть. Погибнуть здесь и сейчас они не желали.

Де Креньян презрительно сплюнул и вкинул меч в ножны.

***

— Мы куда, — поинтересовался Ренард, когда они въехали в город.

— Пить, — решительно заявил тот.

— А доклад комтуру?

— Рыжий доложит. А вон как раз и таверна, — показал рукой Блез и прочитал по слогам название. — Сну-ла-я ры-ба.

Тем не менее доклад состоялся. Только не комтуру а командору. Прежде чем нахлестаться вдрызг, приятели отправили кему пакет, где подробно расписали, как погиб Бесноватый, истребовали пополнения и спрашивали, что им делать дальше. И очень удивились, получив через несколько дней ответ.

Там было одно короткое слово.

Ждать!