Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 9

— Самому королю? — отвалил челюсть Блез и в задумчивости затеребил бородищу.

— На кой мы ему сдались? — насторожённо прищурился Бесноватый, явно не испытывая большой радости.

Ренард ничего не ответил — его пробрало до дрожи в коленках.

Предстоящая встреча повергла де Креньяна в восторженный трепет — благородное воспитание сказывалось. Ну как же. Монарх. Первый из равных, светоч рыцарской доблести, образец к подражанию. А там же ещё и двор… Король наверняка приблизил к себе самых смелых, сильных и мудрых… Есть отчего взволноваться.

— Чего сидим? Поехали! Нельзя заставлять Его Величество ждать.

С этими словами Ренард благоговейно свернул документ, бережно сложил его в подсумок и быстрым шагом направился к выходу. Былые тревоги пропали, мысли юного рыцаря теперь занимал только визит ко двору.

К слову, добраться до столицы оказалось непросто. Эпидемия внесла свои коррективы, и теперь заражённые земли кишели патрулями, святыми отцами и докторами в страшных клювастых масках. Вдобавок повсеместно ввели невыездной режим, и всех путников проверяли на каждом перекрёстке, невзирая на статус и звания. Так что к границам Западных пределов Псы добрались лишь на утро третьего дня.

Не в самом хорошем расположении духа.

***

Эту заставу Ренард помнил ещё по первому своему путешествию — домик-сторожка, десяток солдат — сейчас здесь обосновался чуть ли не полк. На ближайшей поляне раскинулся палаточный лагерь, шлагбаум-бревно перегораживал тракт, по обе стороны от обочин рядами торчали рогатки. Стражников, естественно, тоже хватало.

— Стоять! — гаркнул сержант, едва Псы приблизились, и решительно шагнул вперёд.

Его подчинённые привычно наставили на всадников алебарды, изготовили к стрельбе арбалеты, но увидев атрибуты воинов Господа, немного замешкались. Впрочем, отступать им было поздно — Псы уже подъехали вплотную к шлагбауму.

— Откуда и куда следуете? — спросил сержант, стараясь говорить уверенно.

— Из Северных пределов в столицу, — недовольно скривился Блез от вопроса, надоевшего ему до оскомины.

— Никак невозможно, — покачал головой сержант. — Проезд закрыт до особого распоряжения. Разворачивайтесь.

Он подтвердил слова жестом и уже сам развернулся, посчитав свою миссию выполненной… Но кто б его опустил.

— Ты ничего не перепутал, служивый?! — вскипел Гастон и направил своего скакуна грудью прямо на алебарды. — Не видишь, кто мы?! Или страх потерял?!

Служивый в ответ вздрогнул, сглотнул судорожно, оружие в руках стражников загуляло.

— Остынь, Бесноватый, — жестом остановил товарища Блез и добавил уже для сержанта: — У нас приказ короля. Покажи ему, Ренард.

Бумага с печатью королевской канцелярии избавила стражника от лишнего рвения, но открывать шлагбаум он всё-таки не спешил.

— У нас тоже приказ, — в его голосе проскочили извиняющиеся нотки. — Ничего не могу поделать.

— Ну, так зови того, кто может! — прикрикнул Блез в нетерпении.

— Что тут у вас за шум? — послышался от сторожки чей-то властный голос.

То на помощь служивому спешил инквизитор в сопровождении братьев-храмовников. Чернорясые обменялись с Псами неприязненными взглядами, но дальше этого дело не пошло — бумага с печатями уже перекочевала в руки святого отца.

— Досмотреть, — бросил он, а сам принялся изучать документ, вчитываясь в каждую букву.

Тут уж Псам пришлось подчиниться. Не инквизитору — здравому смыслу. Кровавый волдырник — не та вещь, с которой можно шутить. Даже при условии, что к избранным зараза не липнет. Всадники неохотно спешились, а храмовники и рады стараться — заставили всех троих разнагишаться до без ничего, с тщанием перерыли поклажу, внимательно осмотрели коней.

— Ты ещё под хвост ему загляни, — раздражённо посоветовал Гастон, одеваясь после того, как его отпустили.

— И загляну, — окрысился чернорясый.

И действительно, схватил за хвост первого подвернувшегося дестриэ.

На том досмотр и закончился.

Тифону весьма не понравилось такое панибратское обращение, и он отреагировал соответственно. Лягнул, что было мочи. В воздухе промелькнуло подкованное копыто, раздался сочный удар, оборвался сдавленный крик… Дерзкий храмовник стрелой улетел за обочину.

— Вот то-то же, — мстительно процедил Гастон, проследив за ним взглядом.

Чернорясые кинулись было к покалеченному собрату, но куда там — после такого не выживают — и они потянулись обратно с намерением поквитаться с обидчиками. Улыбка Бесноватого превратилась в хищный оскал, он тоже был не прочь поразмяться.

Но драки не случилось — вмешался отец-инквизитор.

— Унесите усопшего, — приказал он храмовникам тоном, не терпящим возражений, и повернулся к Псам. — И вы, дети мои, успокойтесь. Не время слугам Господним выяснять отношения. Ждите здесь, я выправлю подорожную.

Храмовники заворчали побитыми псами, но не посмели ослушаться клирика, даже после того, как Блез им жизнерадостно улыбнулся. Ренард, по понятным причинам, вовсе не имел желания драться. А стражники, так и подавно. По большому счёту расстроился только Гастон.

Пока инквизитор оформлял в сторожке бумаги, Ренард осматривался. Здесь жизнь била ключом, разительно отличаясь от безлюдья Северных пределов: в воздухе носились крики и возгласы; на бивачных кострах дежурные готовили нехитрую снедь; топотали копытами скакуны конных разъездов и вестовых; скрипели несмазанными колёсами телеги, гружённые жердями и брёвнами; визжали пилы, стук топоров с молотками сливался в причудливых трелях. То солдаты, кто был не занят по службе, городили частокол вдоль границы. Предосторожность не лишняя, но от болезни вряд ли поможет.

Большего Ренард не успел рассмотреть — посыльный принёс бумаги от инквизитора. Тяжёлый шлагбаум открылся, стражники посторонились, и Псы продолжили путь ко всеобщему облегчению.

***

Чем дальше ехали, тем больше сказывалась близость королевских владений. В том смысле, что становилось красивее. По обочинам уже рос не чапыжник с торчащими как попало ветками, а живые изгороди, аккуратно подстриженные. Ухоженные деревеньки радовали взор метёными улочками, ровными заборчиками и белёными стенами опрятных домишек. То и дело встречались богатые дворянские усадьбы, изредка — целые рыцарские замки, сохранившиеся со стародавних времён.

Ближе к полудню королевский тракт стал ещё шире, хотя казалось уже и некуда, а когда всадники забрались на очередной холм, им открылся вид на Суиссон-де-ля-Рен.

— Да ты что… — не удержал восхищённого восклицания Блез. — Нет, Ренард, ты такое видал?

Псы не сговариваясь остановили коней, чтобы насладиться невиданным зрелищем.

Полноводная Рена здесь расходилась в два русла, огибая несколько островов. На самом большом некогда и возвёл свой замок первый властитель Бельтерны. Со временем замок превратился в городок, обзавёлся предместьями, перекинулся мостами на берега, и продолжал расширяться, пока не приобрёл теперешний вид. Он и сейчас рос, но уже за пределами городских стен.

Королевскую резиденцию несколько раз перестраивали, замок постепенно обрастал башнями, шпилями, галереями и сейчас уже предназначался не для защиты от осады врага, а скорее служил подтверждением мощи и величия королевского рода.

Святая церковь внесла свою лепту в городскую архитектуру монументальными сооружениями. На западной оконечности острова высился Храм Святого Вознесения. Кафедральный Собор Триединого царапал крестами небо на востоке. Правый берег украшали островерхие крыши Дома Старшего сына, на левый отбрасывала могучую тень громада Последнего Пристанища Иезикииля. Ну и мелких церквушек было не счесть.

Предместья расчертили ровные клетки земельных наделов. Местные, похоже, и не слышали о болезни — работали как ни в чём не бывало. Кто сено косил, кто сорняки выбирал, кто за стадом следил. По реке сновали рыбачьи лодки, многие под парусами. По дороге тянулась непрерывная вереница из подвод и телег — в город подвозили припасы. У массивных ворот собралась длинная очередь — стража тщательно проверяла всех въезжавших.

— Не заблудиться бы, — озабоченно прогудел Блез, впечатлённый столичным размахом.

— Да ладно тебе, не заблудимся, — легкомысленно усмехнулся неунывающий Гастон. — Здесь, поди, каждая собака знает, где королевский дворец. Спросим.

Спрашивать не пришлось. Под перестук копыт на холм взлетел всадник на вороном коне. Ренард его узнал, хоть по имени и не помнил — их встречал рыцарь из командорского триала. А вот Бородатый, похоже, был с ним знаком хорошо.

— Блез.

— Робер.

Воины обменялись скупыми приветствиями.

— Чего так долго? Два дня уже вас высматриваю.

— Это мы ещё быстро. Ты не представляешь, что сейчас в Северных пределах творится.

— Почему? Очень даже представляю. Командору постоянно докладывают.

— А сам он где?

— При дворе, где ж ещё? Уже декаду здесь без дела маемся. Кристоф злой как собака, — на этом Робер развернул скакуна и призывно взмахнул рукой. — Всё, хватит лясы точить, поехали за мной.

Он пустил своего жеребца быстрой рысью, но вместо того, чтобы направиться к городу, свернул налево на первом же перекрёстке. Блез забеспокоился и пришпорил Тифона.

— Слышь, дружище, так нам в Суиссон надобно, — окликнул он спутника, когда с ним поравнялся. — К королю.

— К нему и едем, — недовольно скривился тот. — Государь сейчас в Шенонсо, вместе со всем двором переехал.

— В Шенонсо?

— Да. Загородная резиденция Его Величества.

— А чего ему на месте-то не сидится?

— Поди знай. Мне не докладывали.

— Далеко ещё ехать?

— Да нет. Здесь рядом совсем. Давай поспешим, может, успеем ещё.

Куда и зачем надо было успеть, Робер не уточнил, а Блез не стал спрашивать. Скачка не располагала к разговорам — от тряски можно было язык прикусить.

***

Через полчаса кавалькада въехала в аллею из могучих дубов, сомкнувших кроны над старой дорогой. Впереди показались пики кованого забора, увитые диким плющом, и всадники сбавили ход, пустив коней шагом.

Открытые настежь ворота охраняли десяток гвардейцев в кирасах поверх броской цветастой формы с непременными алебардами в руках. Робер прямо на ходу перекинулся парой слов с их сержантом и, не останавливаясь, проехал дальше. Его, похоже, здесь уже знали.

Псы молча последовали за своим провожатым.

— Ох и… Кто же так заморочался? — восхищённо воскликнул Гастон, когда под копытами дестриэ захрустела белая мраморная крошка. — Ренард, ты такое видал?

Тот в ответ отрицательно помотал головой.

Де Креньян хоть и благородных кровей, но о такой роскоши даже не слышал. Они словно в другой мир попали. Сказочный. Полный неги, изящества и чувственной красоты. Королевский сад был поистине чудесен даже для самого предвзятого критика.

Деревья, мало что, подстрижены листочек к листочку, так ещё умелый садовник исхитрился придать кронам формы, несвойственные дикой природе. Из какого растения гроздь шаров сотворил, из какого — нагромождение кубов, а какое превратил в правильную пирамиду. И так повсеместно. Кусты с тёмно-глянцевой зеленью сливались монолитной стеной, образуя причудливый лабиринт. Благоухали пышными шапками цветники из лилий, роз и фиалок, пёстрые бабочки беззаботно порхали среди лепестков.

Неописуемая красота.

Но первым чувством, что испытал де Креньян при виде людей, было разочарование. О смелости, силе и величии, здесь говорить не приходилось.

В саду изнывал от скуки придворный народ, такой же пёстрый и беззаботный, как бабочки. Разряженные в пух и прах кавалеры обхаживали нарядных фрейлин, те гуляли без видимой цели. Парочки негромко переговаривались, смеялись изредка, обменивались любезностями и комплиментами.

Здесь словно не слышали о болезни, выкашивающей люд в соседних пределах, жили своей, особенной жизнью.

Напыщенные, расфуфыренные петухи.

Наряды здешних мужчин понравились бы Аристиду. Тот тоже большой любитель узких штанишек, кружевных рюшечек и немыслимого количества пуговиц. Да, и шпаги ещё. Эти бесполезные тыкалки висели на поясе у каждого первого. И, похоже, ценились за количество украшений на эфесе и ножнах. Впрочем, здесь Ренард мог и ошибаться.

С появлением Псов местное общество возбудилось, обрадовалось новому развлечению. Дамы исподволь рассматривали воинов, и сверкание глаз с поволокой выдавало живой интерес. Даже юный Ренард, по сравнению с местными, выглядел могучим и суровым воином, чего уж про Блеза с Гастоном говорить. А вот сильному полу соперники пришлись очень не по душе, если, конечно, судить по кривым ухмылкам, насмешливым взорам и глумливым репликам.

От Ренарда не скрылось поведение придворных и он, смерив презрительным взглядом парочку самых дерзких, пренебрежительно фыркнул в ответ. Нет, не соперники они. Даже ему. Их и мужчинами трудно назвать.

Расфуфыренные индюки. Фанфароны.

Впрочем, до выяснения отношений дело не дошло. Никто не перешёл границы дозволенного.

— Ох и… — снова восхитился Гастон, на этот раз останавливаясь у изящной скульптуры. — Ренард, гля, как живая.

Де Креньяну хватило мимолётного взгляда. Он покраснел до корней волос и в смущении отвернулся. Скульптор действительно постарался. Обнажённая женщина с идеальными формами ещё немного и сошла б с постамента. И здесь она была не единственная.

— Поехали, — недовольно поторопил ценителя женской красоты Робер. — Насмотришься ещё и не на такое.

Ещё раз Ренарда вогнал в краску фонтан, где среди ниспадающих потоков воды и радужных брызг переплелись телами наяды с тритонами. Совершенно недвусмысленно, кстати, переплелись.

— Как только подобное непотребство святые отцы дозволяют, — пробурчал де Креньян, не зная, куда деть себя от стыда.

—Так король же… ему никто не указ, — откликнулся Гастон и поперхнулся, чуть не захлебнувшись слюной. — Ух ты, смотри, какие красотки.

Навстречу рыцарям неспешно плыли две придворные дамы, подметая пышными юбками пыль. Плавный шаг, точёные лица, ровный жемчуг зубов, причёски — волосок к волоску, точно выверенные взгляды поверх вееров. Не захочешь, а залюбуешься. Но де Креньян снова стыдливо отвёл глаза. Очень уж вызывающе сверкали драгоценности на оголённых плечах, да и тесные кружевные лифы больше подчёркивали, чем скрывали.

Гастон сочно причмокнул, придержал коня с явным намерением завести знакомство покороче. На этот раз его привёл в чувство Блез.

— Не твоего поля ягода, друже. Рылом ты маленько не вышел, — с насмешкой прогудел Бородатый, шлёпнув его по спине широкой ладонью. — Поехали уже, ловелас.

— Да чего ты! Видел, как та беленькая на меня посмотрела, — с надеждой во взоре оглянулся Гастон.

— Видел. Как на диковинную зверушку.

— Скажешь тоже, зверушку… — обиженно протянул Гастон, но серьёзно задумался.

Мраморная крошка сменилась брусчаткой, сад — просторной мостовой перед замком. Тот был под стать всему остальному — такой же изящный, красивый, воздушный — но Ренарду не понравился. Здесь оборону трудно держать. Башенки словно игрушечные, стеночки тонкие, окна широкие в пол. В какое хочешь — в такое влезай. Жилище изнеженного сибарита, не воина.

Но здесь, очевидно, больше думали о наслаждениях, не о войне. Хотя охрана наличествовала. Вдоль стен дворца лениво прогуливались парные патрули, у парадного входа дежурили двое гвардейцев.

«Приехали, что ли?» — подумал Ренард и уже хотел осадить Чада, но Робер приказал ехать дальше. Псы снова дали коням шенкелей и совсем уже скоро очутились на заднем дворе.

Оборотная сторона недавнего великолепия встретила ароматами скотных сараев и прелой соломы. Манерные жесты и мелодичную речь благородных сменила грубая брань и суетливые движения челяди. Вместо прекрасных статуй здесь были клетки с курами, овцами и поросятами. Под навесом на длинном шнуре тухли тушки фазанов, добавляя неописуемых ароматов и без того тяжёлому воздуху.

— Это чего, королю тухлятину подают? — с брезгливостью в голосе воскликнул Гастон.

Его вопрос остался без ответа, разве что, оказавшийся рядом слуга посмотрел на него как на дремучую деревенщину с явным превосходством во взоре. Блеза же беспокоило другое.

— Это что, нас через ход для слуг проведут? — недовольно нахмурился он.

— А ты что хотел? — усмехнулся Робер. — Через главный вход, да чтобы тебе две створки открыли?

— Слышь, ты хоть скажи, зачем нас сюда вообще привели.

— Командор объяснит, — отмахнулся тот и, бросив поводья подбежавшему служке, спрыгнул на землю и взбежал на крыльцо.

Гастон первым устремился за ним и едва увернулся от потока помоев.

— Смотри, куда прёшь, остолопина! — каркнула мясистая бабища в чепце, в грязном фартуке поверх простецкого платья и замахнулась на рыцаря опустевшим ведром.

Гастон отчего-то потерял былой интерес к прекрасному полу и уже не стремился к близким знакомствам.

— Никакого уважения к слугам божьим, — буркнул он, недобро зыркнув на женщину, и бочком прошмыгнул в дверь.

— Упускаешь такую возможность, — хохотнул ему вслед Блез. — Тётка-то, ничего, сисястая.

Гастон сделал вид, что не услышал и быстренько перевёл тему неприятного разговора.

— А нас кормить будут? — спросил он и с наслаждением потянул носом.

Они как раз шли мимо кухни и запахи, витавшие по коридорам, даже у сытого могли выбить слюну.

— Не сейчас, — отрезал Робер, стремительно шагая дальше. — Сначала — дела.