Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 7

Спросить, как именно она это сделает, никто не успел. За спиной Третьей сестры распахнулись чёрные крылья, выросли до невероятных размеров и приняли в свои объятия Псов. Всех троих. Вместе с конями. Ощущения были такие, словно их всех в глубокую яму бросили. Без дна. И они туда падали долго и кувырком.

Когда всё прекратилось и Ренард смог унять тошноту, он понял, что очутился в чьём-то дворе. Конечно, если можно судить по перекошенной ограде и распахнутой настежь калитке, уныло висевшей на одной петле.

Дальше простирался лес. Не Орлинский. Пожиже.

Первым тишину нарушил Гастон:

— Давно хотел извиниться, парни. Думал, с вами скучнее будет.

Блез только хмыкнул, а Ренард и вовсе ничего не ответил. Осматривался.

***

Места были, мало того, что знакомы — прочно связаны с воспоминаниями из прежней жизни. Вон там, у опушки он когда-то давно схватился с первым за всю свою бытность иным. Вон там, где очаг, его обмывала отварами тётка Клодина — хотела сбить со следа зловредных чужан. Аннет тогда ещё в доме пряталась, подглядывала и хихикала втихомолку…

Аннет… Как давно он её не видел…

В душе колыхнулась радость близкой встречи с любимой.

Ренард обернулся с затаённым дыханием, и хрупкое чувство оборвалось со звуком лопнувшей струны. От дома ведуньи ничего не осталось. Лишь печная труба одиноко торчала в груде угольев, золы и прогоревших дочерна брёвен.

— Что здесь случилось? — не своим голосом прохрипел де Креньян.

— Всё то же, — коротко бросила Бадб Катха, пристально взглянув на него. — Вейлир.

— Что сталось с Аннет?

— Откуда я знаю? Погибла, наверное, — равнодушно пожала плечами богиня. — Если уж колдун сюда добрался, вряд ли кого-то оставил в живых.

— Где он?! Ты обещала его показать! — взрычал Ренард раненым зверем.

— Так я ж не отказываюсь, — Бадб Катха сделала возмущённое лицо. — Просто сначала решила сюда заскочить, думала, тебе будет интересно. А колдун он здесь, рядышком. В Фампу обосновался.

Ренард в приступе ярости едва не раскрошил зубы.

«Обосновался?! Здесь?! В его родовых землях?! После всего зла, что успел причинить?!»

Богиня, наблюдавшая за эмоциями де Креньяна, чуть заметно кивнула в такт своим мыслям и дёрнула уголком рта в намёке на довольную улыбку. Большего она себе не позволила. Нужный настрой получен, дело осталось за малым.

— Подбросить? — участливо предложила она.

Ренард её не услышал. Он уже понукал коня, пуская того в галоп.

— Ну да, не так уж здесь и далеко, — пробормотала Бадб Катха в спину рыцарям, устремившимся вслед де Креньяну.

С этими словами она смазалась призрачной тенью и пропала. Не насовсем — незримо перенеслась в Фампу. Предстоящего действа она никак не могла пропустить.

***

Блез с Гастоном нагнали товарища почти у самой деревни.

— Смотри, — показал Бородатый на островерхую крышу церквушки.

Креста там не было. Шпиль венчала крестьянская коса, кое-как примотанная обрывком верёвки. Она напоминала кривую семёрку, символ Анку и его провозвестников. Ничего хорошего это не сулило.

Ренард скрипнул зубами, вбил пятки Чаду в бока и вырвался вперёд. Псы выстроились клином, загодя готовясь к атаке. Блез захлопнул забрало, в его руке заполыхала синевой чудовищная секира. Гастон на скаку взводил арбалет, изрыгая проклятия в адрес еретиков. Дестриэ яростно грызли поводья в предвкушении скорого боя.

Деревня встретила мертвенной тишиной, и сама была неживая. Перекошенные заборы, запылённые окна, провисшие крыши. Собаки не лаяли, не подавала голос скотина, ни одна хозяйка не костерила нерадивого муженька.

Тихо, как в склепе.

Ни детишек. Ни случайных прохожих.

Триал пролетел по улице, оставляя за собой топот копыт и пыльные сизые клубы. Вот уже показалась и площадь у церкви.

Здесь хватало и людей, и крестов.

Толпа поселян, многие с косовищами, внимала высокому иссохшему старцу. Тот стоял на крыльце дома Божьего, что-то вещал и размахивал руками, уподобившись ветряной мельнице. Вкруг торчали грубо сколоченные крестовины, и на каждой висел служитель истинной церкви.

Намётанный глаз Ренарда выхватил с десяток чёрных облачений храмовников, серые рясы святого Дознания, белые одеяния отцов-инквизиторов…

— Взять! — пронзительно каркнул старец, указав на всадников узловатым перстом десницы.

Толпа, как один, обернулась, и Ренард почувствовал, как зашевелились волосы под шлемом. У крестьян вместо глаз были буркалы, иначе не назовёшь. Белёсые, безжизненные и пустые, какие не у всякой нечисти встретишь.

— Одержимые! — прогудел Блез сквозь забрало.

А селяне уже развернулись и ковыляли навстречу Псам, покачиваясь в такт неуклюжим движениям. Их руки тянулись вперёд, пальцы скрючились в когти — одержимые жаждали плоти и крови.

— Козлобородый, чур, мой! — застолбил колдуна Гастон и, не целясь, разрядил арбалет в лоб ближайшего противника.

Одержимый рухнул под ноги другим, но те не дёрнулись, не вздрогнули, не оглянулись. Как шли, так и шли, перешагивая труп с освящённым болтом в голове. А Ренард уже врубился в толпу, прорываясь к друиду. Его меч мелькал, размывался дугой, бил справа, бил слева, сшибал косы, руки и головы.

— Козлобородого малому оставь! Он его кровник, — осадил Бесноватого Блез, занёс секиру и добавил с усмешкой. — Ты бы держался за мной, с твоими-то ковырялками.

— Спорим, я больше тебя накрошу? — азартно осклабился Гастон.

С этими словами он выхватил кинжалы из ножен, слетел с седла и ввинтился в ряды атакующих. Закрутился кровавым волчком, клинки окутались алыми шлейфами, а тела одержимых расчертили глубокие длинные раны. Убитые падали один за другим. За Гастоном неотрывно следовал его жеребец, топча и добивая подранков.

— Потом посчитаемся, — громыхнул Блез, сшибая одним ударом сразу три головы.

***

Чад рассекал широкой грудью толпу, как горячий нож — масло, бил копытом, топтал, а когда и кусался. Ренард срубал одержимых без устали, но взгляд его был прикован к Вейлиру.

На этот раз друид не спешил убегать.

— Щенок, надо было тебя ещё тогда удавить… Ну ничего, сейчас всё исправлю…

Слов де Креньян не расслышал — прочитал по губам, а глаза колдуна налились силой, злобой и обещанием скорой расправы. Ренард удвоил усилия. Вот он уже прорвался сквозь последний ряд поселян. Вот пустил коня вскачь. Вот замахнулся.

Осталось немного. Колдуну не уйти от возмездия.

— Anku! Рara wir et rud mi poder! — выкрикнул тот и воздел руку с растопыренными пальцами над головой.

Вокруг Вейлира заклубилась тьма, друид стал шире и выше.

— Rud mi poder!!! — повторил он и захохотал, упиваясь обретённой мощью.

— Сейчас ты умрёшь! — упрямо процедил де Креньян.

Колдун так не думал.

Он свёл ладони, формируя пронзительно-чёрный сгусток, прищурился, словно прицелился… Вдруг вздрогнул и в изумлении распахнул глаза. Хотел что-то сказать — слова застряли в горле, дёрнул руками — но его словно сдерживал кто-то. Комок тёмной магии рассеялся…

А Ренард просто махнул мечом и проскакал мимо, заходя на второй круг по широкой дуге.

За спиною раздался гулкий дробный стук. То убелённая сединами голова тёмного старца упала на церковное крыльцо, и покатилась по ступенькам, орошая серые доски багровыми каплями крови. Обезглавленный колдун ещё стоял, но из деревенских уже ушла одержимость, а когда тот упал, они и вовсе растеряли боевой пыл и разбежались по ближайшим дворам. Те, кто выжил, конечно.

Ренард осадил Чада, спрыгнул на землю и подбежал к трупу кровника. Посмотрел в распахнутые глаза колдуна… и отшатнулся от неожиданности. Лицо друида исказилось гримасой насмешки и ненависти.

— Ты ещё обо мне услышишь, молодой де Креньян… Мы ещё встретимся… Смерть — ещё не конец… — прошептал он напоследок и замолчал. Уже навсегда.

Крючконосое лицо застыло восковой маской, но с последним вздохом с мёртвых губ сорвалось белое облачко, а тело в тот же миг истаяло белым туманом. Мутно-молочная хмарь воспарила, разметалась лохмотьями, и налетевший ветерок погнал её в лес.

— Я немного вмешалась. Надеюсь, ты не в обиде? — раздался за спиной Ренарда бархатный женский голос. — Ну что, теперь ты доволен?

Де Креньян не торопился с ответом. Вроде как отомстил, но на душе было пусто. Последний враг пал от его руки, но радости он не испытывал.

— Не знаю, — наконец разлепил пересохшие губы Ренард и поднял на богиню невидящий взгляд. — Ивон с Элоиз это мне не вернёт. И Аннет тоже…

— Как знать, — перебила его Третья сестра, пожимая плечами. — В одном колдун прав: смерть — ещё не конец. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

— В смысле прав? — опешил Ренард. — Что ты хочешь этим сказать?

Богиня ответила бы, но её перебили.

Двери опороченного храма рывком распахнулись, на пороге появился некто высокий, костлявый с огромным изогнутым косовищем в правой руке. Просторная хламида полностью скрывала его тело, в чёрном провале глубокого капюшона терялось лицо, движения были плавными и текучими.

— Кто посмел поднять руку на моего служителя?! — проскрежетал незнакомец, скользнул к де Креньяну и замахнулся кошмарной косой.

От него дохнуло такой жутью, что Ренард шарахнулся назад, во рту у него пересохло, на лбу выступили капли холодного пота. А вот Бадб Катха, похоже, незваного гостя знала, узнала и не на шутку взъярилась.

— Ты что о себе возомнил, червь?! — рявкнула она, и окна в соседних домах задрожали в отзвуках её гнева. — С каких это пор у тебя появились служители?! Или ты позабыл, что сам на посылках?!

Незнакомец осёкся, замешкался и попятился сам от такого напора, а когда осознал, кто перед ним, юркой ящеркой устремился к дверям.

— Стоять! — грозный окрик пригвоздил его к месту. — Я с тобой не закончила!

Ренарда слегка отпустило, и он нашёл в себе силы спросить.

— Кто это?

— Анку, Жнец смерти, — бросила через плечо Бадб Катха, как само собой разумеющееся и, взлетев на крыльцо, схватила того за шиворот.

— Анку? — Ренард от неожиданноси громко икнул.

«Ну да, мог бы и сам догадаться. Колдун ведь его призывал… И Третья сестра говорила, к кому переметнулся друид… Странно, что амулет промолчал… Может, его переклинило от присутствия многих могущественных сущностей?»

Тем временем богиня трепала жуткого Жнеца Смерти, как дворовый пёс — старую тряпку, устроив ему форменный допрос.

— Отвечай, гадёныш, с каких это пор ты возомнил себя равным богам?! — орала она, и её красивое лицо стало страшным от ярости. — По какому праву сманил моего слугу? И почему вершишь суд над человеками без ведома старших?

Наконец, она выдохлась. Анку выдрался из её хватки, отбежал на безопасное расстояние.

— Оставь меня, Тёмная, — с обидой окрысился он, — я всё сделал правильно. Люди утратили веру в Древних, я их просто к ней возвращаю. А слуга твой пришёл ко мне сам, потому что вы трое не дали ему ответов!

— Пришибу, паршивца! — дёрнулась к нему Бадб Катха.

— Не надо! — пискнул тот и сжался, прикрывшись косой.

Но, судя по всему, Жнецу уже ничего не грозило. Богиня выпустила пар, а убивать его она изначально не собиралась. Так попугало немного. Но даже от такого немного у Ренарда рубаха прилипла к спине.

— По твоей милости мне с сёстрами ненужной работы добавилось, — недовольно проворчала она, — не успеваем переправлять души людские в нижний предел. Такими темпами скоро здесь никого не останется. Твои методы, может, и правильны, но абсолютно неприемлемы.

— Ну, уж делаю что могу, раз уж всесильные старшие, — Анку язвительно выделил предпоследнее слово, — поджали хвосты и попрятались от единственного Триединого.

— Не дерзи богине! — прошипела Бадб Катха и, притянув его к себе, зыркнула в глубину капюшона. — Я тебя предупредила, Жнец. Заканчивай эти игры.

Неизвестно, что Вестник увидел в её глазах, но тон сбавил и заметно присмирел.

— Прости, Третья Сестра, — запинаясь, принёс он свои извинения. — Я усвоил урок. Вот только…

— Что «вот только»? — тут же вскинулся та.

— Колдун провёл ритуал, а ты не успела. Я уже спустил Семерых с поводка. Назад ничего не вернёшь.

Богиня оттолкнула его от себя и промычала что-то невнятное, но явно ругательное.

— Уйди с глаз долой, недалёкий, — она замахнулась на Анку рукой, пригрозив напоследок: — И смотри у меня…

Тот с облегчением выдохнул, не стал уточнять, на что нужно смотреть, и тут же размылся в воздухе. А Ренард, услышав ещё два похожих вздоха, оглянулся. Увлечённый разборками высших сущностей, он и не заметил, как к нему присоединились товарищи.

— И что нам теперь делать? — прошептал Блез и с опаской покосился на богиню.

— Это ты меня спрашиваешь? — так же шёпотом ответил Ренард. — Ты командир, тебе и решать.

— Решать буду я! — развернулась к ним Бадб Катха, всё ещё румяная от пережитого гнева.

— Как скажете, госпожа, — заверил её Бородатый с лёгким поклоном.

Недавняя демонстрация силы сделала его предельно учтивым.

Вслед ему поклонился Гастон. И его впечатлило.

***

— Так. Ты и ты, — Бадб Катха поочерёдно ткнула в них пальцем. — Это убрать, этих снять, этих похоронить.

Она имела в виду косу на церковном шпиле, распятых церковников и тела одержимых из тех, кто не смог убежать. Блез в ответ осмотрелся, задрал голову и озадаченно затеребил бороду.

— Да мы тут декаду провозимся… — неуверенно протянул он.

— Если не больше, — поддакнул ему Гастон.

— Да чтоб вас, недалёких… — ругнулась богиня. — Соберите оставшихся людишек по избам, да заставьте всё сделать. Всему-то вас учить нужно. Ты, иди со мной.

Она подозвала к себе Ренарда и, не оглядываясь, пошла к центру площади. Туда, где на земле остались следы тёмного ритуала. Сложная фигура призыва, оплывшие толстые свечи на пересечении линий, лужи запёкшейся крови в секторах.

— Откуда-то он только прознал… — пробормотала под нос Бадб Катха.

— А что это? — осторожно спросил Ренард.

— Знак вызова Семерых. Давно позабытое знание, — ответила та с донельзя озабоченным лицом. — Радует только, что у него не совсем получилось. Вот, видишь?

Бадб Катха показала на два выжженных пятна в пределах фигуры.

— Ну… — кивнул де Креньян.

— Не нукай мне, не запрягал! — огрызнулась она и пошла вдоль истоптанных линий. — Эти двое не смогли проявиться в тварном мире. Значит, осталось пять. А вот эти оказались слишком слабыми и не смогли продолжить свой путь, развеялись, едва вышли за контур.

Она обратила внимание Ренарда на следующие два пятна. От них протянулись чёрные полосы, сходившие на нет и обрывавшиеся недалеко за пределами знака.

— Значит, осталось всего трое? — сделал закономерный вывод де Креньян и перешёл к другим следам. — А вот эти тоже обрываются. Ещё минус два?

— Нет, — отрицательно покачала головой Третья сестра. — Видишь, они заканчиваются кругом выплеска силы? Эти двое выбрались и перенеслись.

— Кто они?

— Бунт и Раздор, — ответила богиня, внимательно изучив руны, выписанные в секторах вызова.

— А куда перенеслись?

— Кабы знать. Даже мне это неведомо, — задумчиво протянула Бадб Катха и перешла к следующему следу.

Тот не обрывался — уходил из деревни чёткой пепельно-серой полосой. Внутри следа чётко виднелись глубокие отпечатки каблуков, валялись трупики мышей, лягушек и насекомых, по сторонам унылым шлейфом повяла трава, доски заборов покрылись махровой плесенью и почернели.

— Там что? — спросила она, показав в направлении следа.

— Пуату-де-Шаран, — ответил Ренард, быстро сориентировавшись на местности.

— Значит, туда и пошёл.

— Кто?

— Сам, чтоль, не видишь? Мор. Седьмой вестник Анку.

— И что теперь делать? — Ренард слово в слово воспроизвёл недавний вопрос Бородатого.

— Догонять, — невесело усмехнулась Бадб Катха.

— Нам? — удивился Ренард.

— А кому? — вопросом на вопрос ответила богиня.

— Но тебе же проще. Да и быстрее будет.

— Смотри, какой хитренький. Не-е-ет милый, это ваши дела. Человеческие. Вы натворили, вам и разгребать.

— Но…

— Никаких но, — жёстко отрезала богиня. — Ты Пёс Господень или сбоку припёку? Вот и защищай его паству. Я и так больше положенного помогла.

— Но кого из троих догонять? — спросил Ренард, озадаченно посмотрев на следы.

— Вот же ты горе луковое. Очевидно же. Этого, — она указала на мёртвую полосу на дороге. — И поторопись, иначе он натворит дел.

— Могу ещё спросить?

— Можешь.

— Почему ты сейчас помогаешь? Вроде как мы сторонники Триединого, а ты из Древних богов. Наоборот, радоваться должна, что тут свершилось такое…

— Дурак ты, — богиня посмотрела на него как на юродивого. — Если Мор всех умертвит, нам кто поклоняться будет? В смысле, старым богам.

Ренард озадаченно почесал в затылке, а она продолжила:

— Вот то-то же. Всё, давай, до свидания. Я буду присматривать за тобой.

Ренард не успел попрощаться, как Бадб Катха исчезла, оставив собеседника в глубокой задумчивости.

***

Тем временем Блез с Гастоном прошвырнулись по деревне, согнали всех, кого нашли, на церковную площадь, и закипела работа. Косу сняли со шпиля, распятых с крестов, убитых крестьян сложили в рядок вдоль обочины.

Поселяне трудились с небывалым усердием, но на их лицах был написан испуг. Они долго не решались спросить, пока, наконец, один — самый смелый — отважился и подошёл к Бородатому.

— Не сочти за наглость, твоя милость, хочу поспрошать, — нерешительно начал он, но Блез не проявил недовольства, и тот продолжил смелее. — Чего нам теперь будет-то за всё вот это вот.

Бородатый недолго собирался с ответом:

— Перевешают вас и всего делов.

— Как перевешают, — оторопел крестьянин.

— За шею, — охотно пояснил Блез. — А что ты хотел? Смотри, сколько служителей Триединого порешили.

— Так мы же эта… не сами… мы ж не со зла… колдун, хрен ему в дышло, совратил с пути истинного тёмной волшбой.

— Вот Святому Дознанию это и расскажешь, — снисходительно похлопал его по плечу Бородатый. — А пока, иди работай, глядишь, и зачтётся.

Крестьянин тяжело вздохнул и понурившись пошёл прочь, но Блез его снова окликнул.

— Ритуал-то давно провели, — кивнул он на знак вызова.

— Так почитай, седмица уже прошла. Тьфу ты нечистая.

Крестьянин сплюнул, словно хотел очистить рот от нехорошей цифры и размашисто перекрестился. Блез свистнул Тифона, взобрался в седло и гаркнул, привлекая внимание товарищей.

— Ну что, парни, поедем? Здесь и без нас управятся, а богиня приказала поторапливаться.

— Вы езжайте, я догоню, — ответил Ренард, вскочив на коня.

— Куда ты?

— Тут рядом, — непонятно пояснил де Креньян и пустил Чада в галоп.

— Главное, никуда не залезь, — проворчал ему вслед Бородатый. — Хватит нам на сегодня приключений.