Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 14

Помощь пришла, откуда не ждали.

Амулет ожёг кожу, предваряя близкое появление тёмной сущности, и та долго не задержалась.

В келье дохнуло грозой, серой и тленом. Хрустальный перезвон эхом отразился от стен. Пламя свечей окрасилось в насыщенно-розовый. Прямо из воздуха соткалась длинная плеть, звонко щёлкнула, петлёй обвилась вокруг толстой шеи. Рванула. И мать-настоятельница пушинкой слетела с кровати. Вскрикнула, сделала два оборота через голову, с сочным шлепком впечаталась в угол. Сползла, обдирая мясистое тело. И плюхнулась жирной задницей на вещи Ренарда.

— Сколько раз тебе говорила: новеньких сначала показывать мне? — раздался из пустоты жуткий, но вместе с тем невыносимо приятный голос.

Но это лишь Ренарду так показалось. Сестра Августина сжалась в своём углу, заскулила побитой собакой и прикрылась рукой, в ожидании взбучки. Сабина же, с округлившимися от страха глазами, медленно отступала к стене.

Пока де Креньян вспоминал, где мог повстречать владелицу жуткого голоса, посреди кельи сгустилась угольно-чёрная туча. Оглушительно треснула молния. Из непроницаемый темноты шагнула она. Суккуба. Величественная и прекрасная. Воплощение похоти, порока и сладострастия.

Сабина вскрикнула от непритворного ужаса, стремительной ланью метнулась к двери, вцепилась в засов непослушными пальцами. Но как ни дёргала, тот не поддался.

— Замри, паршивка! — громыхнула суккуба.

Та обомлела, медленно развернулась, позабыв про свою наготу, и судя по дрожащим губам, готовилась принять наказание. Но демоница не торопилась с расправой — наслаждалась произведённым эффектом. Она ощупала липким взглядом каждую складочку девичьего тела, облизнулась и молвила с неприкрытой угрозой:

— Не делай глупостей, и я не трону. Как тебе такой договор?

— Согласна, — пролепетала Сабина и осела у стенки, пытаясь нашарить руками тунику. Нашла батистовый плат. Стыдливо прикрылась.

Перечить суккубе она не смогла, а та и не ожидала другого.

— Ещё бы ты была не согласна, — усмехнулась она и, метнувшись к сестре Августине, рявкнула во весь голос: — Твоего ответа я не услышала!

В тесной келье её перемещения казались мгновенными, и от этого становилось жутко втройне. Суккуба нависла над толстухой неумолимым духом возмездия, воткнула ей коготок во второй подбородок и, задрав голову вверх, посмотрела в глаза. Сестра Августина дёрнулась, громко сглотнула, а по пальчику цвета дикой клубники скатилась алая струйка.

— Ну, так что? Будем молчать? — ноздри суккубы гневно раздулись, и она надавила сильнее.

— Н-нет, госпожа. П-простите. Т-такого больше не повторится, — просипела сестра Августина.

— Последнее предупреждение у тебя, змеища!

Мать-настоятельница всхлипнула, скривилась в плаксивой гримасе, по жирным щекам поползли сурьмяные потёки раскаяния.

К тому времени Ренард осознал со всей ясностью, что попал из огня да в полымя. Он в который раз искал выход из положения. И, естественно, не находил. Доступные ему заклинания на суккубу не действовали, это он уже проверял. Небесные клинки накрыла толстой задницей святая сестра, их при всём желании быстро не выхватить. Оставался побег.

Но тут тоже нюансы: в скорости с демоницей ему не тягаться; Сабину в беде не бросишь; а бегать со вздыбленной плотью, вообще, не самая удачная выдумка.

И Ренард решил для начала вернуть на место штаны.

Но едва потянулся руками, суккуба оставила сестру Августину и обернулась к нему. В янтарном взгляде мелькнула тень узнавания, демоница расплылась в хищной улыбке, словно кошка, дёрнув хвостом.

— Помнишь меня, сладкий? Я говорила, что мы ещё встретимся? — томно мурлыкнула она и подарила ему воздушный поцелуй.

С чувственных губ слетело искристое облачко, окутало Ренарда с головой, он тотчас обмяк всем телом… Ну, почти всем. Густой запах фиалок забил дыхание, перед глазами поплыла розовая пелена, в ушах зазвонил большой колокол. Ренард всё видел, всё чувствовал, всё ощущал, но пошевелиться не мог. Только моргал.

Демоница неуловимым движением оказалась в кровати. Уютно устроилась рядом с ним, подцепила пальчиком ворот рубахи, провела до подола… Ткань расползлась словно под раскройным ножом. Остренький коготок снова впился — на это раз в кожу между ключиц — и медленно пополз вниз. На груди заалела царапина, рука суккубы спускалась всё ниже… и ниже… и ниже.

— Всё ещё девственен, — бархатисто пропела она, слизав с коготка каплю крови. — Но это мы быстро поправим... Нет возражений, мой сладкий?

Возражений было в достатке. Ренард не хотел ничего поправлять, но не мог это выразить ни словом, ни жестом… И вместе с тем его разрывало желание. Душила безумная страсть. Кровь вскипала от вожделения. Голова шла кругом от греховных мыслей и образов…

Естество алкало знойного тела с кожей цвета дикой клубники.

Но суккуба не спешила утолять его жажду, играла с ним как сытая кошка с беспомощной мышкой. Развлекалась, чертовка. То прильнёт, обжигая обещанием скорой близости. То отпрянет, остужая тоскою разбитых надежд. То лизнёт, то прикусит, то царапнет в неожиданном месте.

Ренард замычал, не в силах дольше терпеть.

Не стала терпеть и она.

В одно движение запрыгнула сверху, склонилась, осыпав водопадом шелковистых волос, и впилась зубками в губы. Ренард ощутил вкус крови на языке… Но это было всего лишь начало. Суккуба рыкнула, вонзила когти в плечо, без жалости полоснула, оставляя рваные раны. Другой рукой схватила за шею, сжала, вдавила в кровать. Де Креньян захрипел от удушья и пронзительной боли…

«Господи Триединый, как хорошо!»

— Я выпью тебя до самого донышка, до последней капельки выжму… — пообещала она, ожгла щёку жарким дыханьем, изогнулась...

Ренард услышал, как его возбуждённая плоть скользнула в горячее лоно, и утонул в янтарных глазах. Кровь, боль, унижение, всё это стало неважным. Само время потеряло значение… и всё же он наслаждался каждой секундой.

Кровать скрипела, шаталась, долбила изголовьем о стену, ещё чуть и развалится. Де Креньян лежал как бревно — за двоих старалась суккуба. Она кусала, душила, терзала… но боже, как она двигалась! Каждый толчок отдавался в теле Ренарда ударом кузнечного молота, тараном, сокрушающим крепостные ворота, безудержным камнепадом в горах. И темп нарастал, нарастал, нарастал.

Де Креньян уже в который раз изнемог, но желал одного — чтобы это безумие не прекращалось.

Зря он переживал, суккуба не собиралась его отпускать.

По крайней мере, живым.

***

Запястье припекло калёным железом.

«Когтями», — отрешённо подумал Ренард.

Но это полыхнул знак Третьей Сестры, предваряя её появление. Суккуба тоже что-то почувствовала, насторожилась, на миг замерла. Но больше ничего не успела. У неё за спиной скрутился пепельный вихрь, взвился под потолок, помелом прошёлся по комнате… И походя втянул в себя демоницу.

В келье разразилась настоящая буря. Сквозь гул урагана, завывание ветра и треск ломаемой мебели, долетали сочные звуки ударов, вопли полные то боли, то ярости. Кто-то кого-то безжалостно избивал.

Кто и кого — де Креньян уже давно догадался. Но так и лежал недвижной колодой, наблюдал за событиями и сильно жалел о несвоевременной пропаже любовницы. На последнее недвусмысленно намекал его блуд, торчащий копейным древком — демоническое чародейство никуда не девалось.

Из серой хмари вырвался размытый мазок цвета дикой клубники, следом метнулась рука. Схватила, за что получилось, и втянула обратно. Тумаки посыпались чаще, а боли в криках добавилось. Тем не менее суккуба не оставляла попыток удрать. И всякий раз была поймана. Бадб Катха перехватывала её на лету, возвращала и снова лупила. Причём от всей своей широкой души.

Наконец, всё закончилось.

Буря выдохлась, ветер стих, вихрь рассыпался лохмотьями пепла… И явилась богиня. Во всей красоте своей всесокрушающей мощи. Такой злой её Ренард раньше не видел. Соболиные брови сошлись к переносице, агатовые глазищи метали чёрные молнии, точёный носик ещё немного и превратится в ястребиный клюв. Бадб Катха стояла в куче пережжённой золы, дышала, словно бешеный бык, и держала суккубу. На вытянутой руке. Как щенка. За шкирку.

Та послушно висела и даже не дёргалась, всем своим видом воплощая покорность. Её шелковистые волосы сбились в колтун, алая кожа поблёкла, тонкий хвост в двух местах завязался узлом. Она не предпринимала ни малейшей попытки к освобождению, разве что злобно косилась. Но делала это исподволь. Незаметно.

— Ещё раз увижу тебя рядом с ним, вырву крылья! С корнем!!! Ты меня поняла? — рассерженной гадюкой прошипела Бадб Катха и, не получив мгновенного ответа, прикрикнула: — Не слышу?!

Суккуба только зажмурилась и кивнула. И, как ни странно, такой незамысловатый ответ удовлетворил богиню больше чем полностью.

— Изыди с моих глаз, беспутная! — гаркнула она, разжав пальцы.

Суккуба, вопреки ожиданиям, не рухнула на пол — растворилась в воздухе с едва заметным хлопком. Будто лопнувший мыльный пузырь: «П-п-па» — и пропала. Вроде как и всё, можно успокаиваться, но богиня только разгоняла коней.

— Бородатый!!! Анку тебя дери в дымоход!!!

В её голосе ревела лавина, гремели громовые раскаты, трубили трубы Армагедонна… Эха не было вовсе. Просто треснули стены. Пол дрогнул, посыпался из кладки песок, часто защёлкали мелкие камешки. Кровать, наконец-то, не выдержала и рухнула, осыпав Ренарда россыпью щепок и обломками досок.

Богиня шагнула к нему, окинула презрительным взглядом, недовольно скривилась. Де Креньян и в самом деле представлял собой жалкое зрелище. Спущенные штаны, вздыбленный блуд… Израненный... Бледный, как приспешник самого Анку…

— Tychtaransol, — выплюнула она слова древнего заклинания, выпростав в его сторону руку.

Повинуясь жесту богини, демонические чары слетели, естество беспомощно сморщилось, к Ренарду вернулась способность двигаться. Вот только он не мог пошевелить даже пальцем. Суккуба не соврала и выжала его до полного изнеможения. Ладно, хоть довершить задуманное не успела.

— С-спасибо тебе… — прошептал де Креньян одними губами и с облегчением смежил веки.

Вместе с тем пришла жгучая боль в многочисленных ранах. Мышцы выкручивало, кости ломало, низ живота горел как в кузнечной печи. Тело будто превратилось в квашню. Ощущения, словно его на мельничный вал намотало. И там провернуло. Несколько раз.

— Недоросль, бестолковый, — сокрушённо покачала головой Бадб Катха и рявкнула, обернувшись к Сабине: — Чего сидишь, дура?! Перевяжи его. И штаны надень. Развели здесь бардак…

Та действительно сидела у стеночки, ни жива ни мертва с лицом белее туники. Её, кстати, она успела надеть, чтобы скрыть наготу, но это всё, на что хватило девичьего присутствия духа. Общение с демоницей она худо-бедно перенесла, но при виде темнейшей, была готова хлопнуться в обморок.

— Мне повторить?!

Окрик Бадб Катхи привёл её в чувство.

— Н-не н-надо, — пролепетала Сабина.

Метнулась к Ренарду, присела рядышком и принялась распускать на ленты батистовый плат. Посмотришь и умилишься, до слёз. Дева и рыцарь. Истинная ипостась селестинки. Но это, если всей подоплёки не знать.

В дверь забухали удары со стороны коридора.

— Открой, — бросила богиня сестре Августине.

Лязгнул засов, скрипнули петли, в келью ворвался встревоженный Блез. И, мгновением позже, Гастон. Первый в одних исподних штанах, с ножкой от стула в руках, второй в простыне с увесистым кубком. Они были готовы крушить и ломать, но запнулись, встретив богиню.

— Хор-р-роши, — зарычала она, оценив и наряд, и оружие. — Бородатый, ты совсем с ума сбрендил? Какого лешего вы припёрлись в этот вертеп?!

Раскатистая «Р» заметалась меж потресканных стен, вызвав новую песчаную осыпь. Блез сглотнул, спрятал обломок за спину и ткнул волосатым пальцем в Гастона.

— Это он.

— Чего сразу я?! — возмутился тот и на всякий случай спрятался за спиною приятеля.

Попытка Блеза направить гнев тёмной богини в новое русло не прошла. Она сейчас не искала виновных. Спрашивала с него, как со старшего.

— А у тебя башка на плечах для чего? Есть туда и оттуда смотреть?! Ладно сам, его ты зачем притащил?! — Бадб Катха обвиняющим жестом указала на Ренарда, возле которого суетилась послушница. — Видишь, что натворил?!

— Ох ты ж, малой… как же так… — Блез только сейчас заметил, что случилось с товарищем и дёрнулся было к нему, но его остановил окрик богини.

— Стоять! — рявкнула та. — Девочка без тебя справится.

— Да мы хотели как лучше, — прогундел в своё оправдание Гастон, выглянув из-за спины Бородатого. — Малой-то, мальчик ещё, ну вот я и подумал…

— Хотели они… подумали… Думать, это не твоё, остолоп! — пророкотала Бадб Катха, ожгла Бесноватого яростным взглядом и гаркнула во весь голос: — Стоять!

Этот окрик предназначался сестре Августине. Та улучила момент и толстенькой мышкой кралась на цыпочках к выходу. Вопль богини приколотил её к полу словно гвоздями.

— Сядь в свой угол и не отсвечивай! Я с тобой потом разберусь! — приказала Бадб Катха.

Толстуха отмерла, так же на цыпочках вернулась обратно и там слилась со стеной. Образно, конечно, выражаясь.

— Ты это… вашь высокородь… то бишь, светлейшая госпожа… — замялся Блез, перебирая почтительные обращения.

— Сдурел?! — рыкнула Бадб Катха, не позволив ему закончить. — Какая я тебе светлейшая госпожа?!

— Не обессудь, владычица… гладко говорить не обучен… — как мог извинился Блез и, бросив обеспокоенный взгляд на Ренарда, добавил: — Я это… малой-то, не ровён час, скопытится… Мож, поможешь ему?

— Чем помогу?! — взвилась Бадб Катха от ярости. — В десятый раз познать неземное блаженство?! С этим суккуба прекрасно справилась. Твоими, кстати, стараниями.

— Да нет же. Ты это… ты же всесильная, — продолжал уговаривать Бородатый. — Колдани чё-нибудь, чтобы его подлечить. Ну, чего тебе стоит?

— Не колдану, — сурово отрезала та. — Пусть и ему, и тебе уроком будет. На будущее.

Но Бадб Катха обещания своего не сдержала. То ли неуклюжая лесть Блеза подействовала, то ли богиня действительно принимала участие в судьбе де Креньяна, как бы там ни было, она сжалилась и «колданула».

— Aisghabhailonvolledig — проговорила она и провела перед собой раскрытой ладонью.

В воздухе повеяло настоем ромашки, Ренард дёрнулся, но тут же расслабился и задышал глубже, ровнее. Раны перестали кровить, стянулись, покрылись свежими струпами. Синяки из ярко-багровых превратились в изжелта-синие. На щеках проступил здоровый румянец. Бадб Катха могла бы его полностью исцелить, но этого делать не стала. Оставила напоминанием о сегодняшнем дне. Чтобы думал в следующий раз. Правильной головой.

— Спасибо тебе, всемогущая… — кинулся с благодарностями Блез, но богиня от него отмахнулась.

— Всё, вон отсюда! — повелела она и указала на дверь.

Ослушаться её не посмели. Блез помог всё ещё слабому Ренарду подняться на ноги. Гастон добыл его амуницию из-под толстого зада сестры Августины. Де Креньян едва встал, протянул руку Сабине, прошептал:

— Пошли.

Бадб Катха предостерегающе зацокала языком.

— Девочку я с собой заберу. Нечего ей делать в этом вертепе.

— А как с этой быть? — кивнул практичный Гастон на мать-настоятельницу. — Она непременно донесёт. Как пить дать.

— Не донесёт, — процедила богиня сквозь зубы, повернулась к толстухе, прищурилась.

Та поняла её правильно. Завизжала недорезанным поросёнком, отпихнула Гастона и припустила к двери, неуклюже подобрав подол одеяний. Ещё немного и скроется.

— Du melt! — прозвучало заклятье.

С пальцев богини сорвалась чёрная молния, ударила в спину беглянки и та рассыпалась жирными хлопьями сажи.

— Пять минут у вас, чтобы убраться отсюда, — буднично предупредила Бадб Катха и хрустнула костяшками пальцев. — Потом пеняйте на себя.

Она явно к чему-то готовилась.