Ренард. Зверь, рвущий оковы

Глава 22

В кромешной темноте звякнули цепи, с губ де Креньяна сорвался протяжный страдальческий стон. Сколько прошло времени, он не знал, ночь теперь или день, его не интересовало, всё, что он сейчас чувствовал — боль. Жгучую, острую, раздирающую — тело превратилось в одну сплошную рваную рану.

По обнажённым бёдрам текли липкие струйки, собирались на пальцах истерзанных стоп тягучими каплями, те вязким дождём падали вниз. И с каждой каплей из Ренарда уходила жизнь, сознание путалось, силы истаивали...

Де Креньян безвольно уронил голову на грудь, смежил веки и принялся ждать смерти, как милосердного избавления от страданий.

«Интересно, кто за мной придёт? Анку или кто-то из Трёх?», — мелькнула отрешённая мысль.

В ответ повеяло ласковым ветерком, пахнуло свежестью, зашелестела густая листва…

«Показалось? Какая листва в подземелье? А ветер откуда?».

В темноте почудилось плавное движение — израненное тело словно пушистым пером обмахнули. Боль тотчас стихла, в голове прояснилось, кровь перестала бежать. Раны на спине чудесным образом стали затягиваться. Ренард не видел, но чувствовал…

Он открыл глаза и узрел рядом Бадб Катху. Третью из сестёр, что отмеряли жизнь, её отбирали и решали, как и кому умереть. Вернулась по старой памяти, чтобы лично сопроводить его в загробный мир.

«Зря я её обидел», — подумал Ренард, чуть улыбнулся и с трудом разлепил спёкшиеся губы. — Ты за мной?

— За тобой, за тобой, скотина неблагодарная, — деловито бросила та, продолжая совершать пассы руками.

— Долгий путь предстоит? — спросил де Креньян и почувствовал, как сил прибавляется.

— Путь куда? — с лёгким недоумением поинтересовалась богиня.

— Ну, ты же пришла забрать меня в чертоги мёртвых?

— Совсем сдурел или это тебе экзекуторы голову отбили? — воскликнула Бадб Катха, с озабоченным видом тронув его лоб ладонью. — Я просто пришла тебя забрать. Из этого треклятого подземелья.

— Так я что, не умру? — в смущении пробормотал Ренард.

— Нет, ты точно сдурел, — покачала головой богиня и уточнила: — Как себя чувствуешь? Лучше?

— Гораздо, — кивнул де Креньян и в подтверждение своих слов вдохнул полной грудью.

— Тогда пошли отсюда. А мозги тебе позже вправим, — кивнула Бадб Катха. — Сейчас, только узы сниму.

Она присела у ног де Креньяна, протянула руки к оковам на его лодыжках и что-то неразборчиво зашептала. Ренард кожей почувствовал, как нагреваются кандалы… На том всё и закончилось. Богиня выпрямилась, озадаченно подпёрла щёку ладонью и ненадолго задумалась.

— Хорошо подготовились, Анку бы их всех побрал, — наконец поделилась она результатами своих размышлений.

— Что-то не так? — осторожно спросил де Креньян.

— Всё не так, — с раздражением буркнула Бадб Катха. — На цепях мощное заклинание Триединого и на его территории я не могу его снять.

— На его территории?

— Мы сейчас в Храме Святого Вознесения, — пояснила богиня, скривившись так, словно вонючего клопа разжевала. — Вернее, под ним. Это освящённая земля, место силы нового бога… Да что я тебе тупоголовому объясняю.

Бадб Катха неожиданно разозлилась от собственного бессилия, скрежетнула зубами и замолчала, но главное Ренард понял. Цепи не снять. И это его не на шутку расстроило — он уже одной ногой почувствовал себя на свободе.

— И что теперь делать? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Тебе висеть, а мне думать, — отрезала богиня.

Висеть Ренарду уже надоело, но альтернатив не было, поэтому пришлось. Бадб Катха же с каждой минутой хмурилась всё сильнее — похоже, быстрых решений не находилось. О чём она, в конце концов, и сообщила, окончательно повергнув де Креньяна в пучину уныния.

— Так, не распускай нюни, — сердито одёрнула она Ренарда, заметив его кислую мину. — Попробую тебя с эшафота умыкнуть, для казни-то тебя по-любому раскуют. Просто потерпи немного. А чтобы легче терпелось, поделюсь с тобой силой.

С этими словами она сложила ладони лодочкой и сделала жест, словно зачерпнула воды из ручья и выплеснула её де Креньяну на грудь. Подобные ощущения он уже как-то испытывал. Когда изгонял призраков в деревеньке Осэр.

Нестерпимый жар прокатился по телу, выжигая остатки боли и слабости. Сердце забухало чаще, сильнее, кровь в жилах вскипела, каждая мышца налилась мощью, сродни божественной. И мощь эта требовала выхода. Его действительно разрывало. От ярости, гнева… Могущества!

Сила Третьей Сестры избавила от душевных терзаний, вселила уверенности в себе и вернула желание жить.

«Я могу горы с землёю ровнять, что мне какие-то жалкие цепи!!!», — подумал Ренард и рванулся всем телом, силясь их разорвать…

Ан, нет. Богиня не соврала. Заклинание действительно мощное.

Бадб Катха вдруг насторожилась, прислушалась и положила руку Ренарду на плечо.

— Тише, — прошептала она. — Сюда идут. Не нужно, чтобы нас вместе видели, не то до эшафота не доживёшь. Всё, крепись мальчик, я ушла.

С этими словами она бесшумно растворилась во мраке, а де Креньян расслышал, как в коридоре кто-то действительно громко топал и натужно сопел. Ренард снова опустил голову на грудь, притворившись полностью обессилевшим, и замер в ожидании гостя.

***

Дверь распахнулась, показалась рука, темноту раскидало пятном оранжево-жёлтого света. Следом, шумно шмыгая носом, вошёл человек и воткнул факел в ближайший держак. Отблески дрожащего пламени отразились на потном упитанном теле, и Ренард узнал в неожиданном госте своего давешнего истязателя. Того, что пониже и с пузом.

Толстяк вышел за дверь и тут же появился обратно. Он неуклюже пятился задом, кряхтел и что-то затаскивал в каземат.

— Тяжеленное, зараза, еле допёр, — пропыхтел кат и с грохотом поставил свою ношу на каменный пол. — Вот, теперь дело пойдёт. А то плёточки, щипчики… Детские игры.

Ренард бросил взгляд исподлобья — истязатель стоял к нему боком и с любовью во взоре рассматривал громоздкое кресло. Такое ещё называют допросным. Сиденье и спинка были сплошь утыканы жуткого вида гвоздями, на подлокотниках установлены специальные зажимы для рук, для ног предусмотрели особую шипастую планку на винтах. Для грудной клетки имелся отдельный прижим.

Толстяк откинул все упоры, ослабил винты и, насвистывая незатейливый мотивчик, прошёл мимо узника, не заметив перемен в его состоянии. Вскоре за спиной звякнула цепь, под потолком противно заскрипел несмазанный блок и Ренард почувствовал, как его опускают. Лежать голяком на камнях то ещё удовольствие, но де Креньян терпел, страшась себя выдать лишним движением. Выжидал подходящий момент.

— Погоди, сейчас я тебя устрою, как милого. Быстренько всё расскажешь дознавателю, — приговаривал толстяк, отомкнув браслеты на запястьях, после чего перешёл к ногам. — А брат Лотарь-то как обрадуется. Придёт, а у нас уже всё готово. Глядишь, и старшим истязателем меня сделает. Отметит особое рвение…

Он отомкнул последний замок, с довольной ухмылкой посмотрел на Ренарда… и отвалил челюсть, встретившись с его ледяным взглядом. Де Креньян не стал ждать, пока толстяк придёт в чувство, лягнул его пяткой в нос изо всех сил. А сил ему богиня отсыпала щедро.

Палач вякнул, отлетел, оставляя после себя шлейф алых брызг. Ренард вскочил, догнал в два шага и добавил кулаком в челюсть. Хрустнула кость, несостоявшийся старший истязатель треснулся затылком об пол и обмяк, пуская кровавые пузыри из разбитого носа.

— Разъелся, боров вонючий, не поднять, — кряхтел де Креньян, ворочая непослушное тело. — Сейчас ты у меня на собственной шкуре испытаешь свои инструменты, скотина.

Он подтащил бесчувственного толстяка к допросному креслу, бросил его на острые пики сиденья и прижал коленом к спинке, чтоб не заваливался. Накинул на запястье зажимы, закрепил. Затянул винты ножной планки так, чтобы шипы глубоко впились в голени. После чего сорвал с него фартук и накинул грудной прижим.

— Это я заберу, — сообщил он истязателю, наматывая замасленный кусок кожи вокруг чресел. — Тебе без надобности, а мне всё не голышом бегать.

Толстяк в ответ замычал, но Ренард его не слушал. Уже стоял у стола с палаческими инструментами, выбирал что-нибудь увесистое по руке. По-хорошему сейчас бы подошёл двуручный меч, или большой кузнечный молот — так ему хотелось всё ломать и крушить — но выбор он остановил на тяжёлой киянке. Истязатели такой клинья забивали в некоторых своих приспособлениях. Не бог весть что, но пойдёт.

Де Креньян подкинул киянку в руке, примеряясь к балансу оружия, выдернул из держака факел и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

***

Ренард поначалу хотел разыскать и вызволить Блеза, но получасовое блуждание по извилистым катакомбам остудило его благородный порыв. И действительно: узкие низкие коридоры прорубили в скале, как бог на душу положил и какой, куда вёл, оставалось только гадать. Осветить их, естественно, тоже никто не озаботился. Заблудиться — раз плюнуть.

В конце концов, Ренард решил сперва выбраться сам, а уже потом выручать приятеля из застенков. Там, глядишь, и Бадб Катха поможет.

— Да как они здесь, вообще, дорогу находят, — озадаченно пробурчал он, останавливаясь у которой по счёту развилки и вытянул вперёд факел.

Тусклое дрожащее пламя осветило проходы шага на четыре, но яснее не стало. Всё тот же опостылевший камень со всех сторон, всё та же непроглядная тьма впереди.

— Пойду сюда, этот вроде пошире, — прикинул Ренард и нырнул в правое ответвление.

Он угадал. Через некоторое время проход ещё раздался вширь, потолки стали выше, начали попадаться редкие пока ещё двери. Глухие, толстые и тоже безо всякой системы. То идёшь-идёшь и ничего, а то две или даже три подряд. Впрочем, на дверях висели массивные замки, поэтому Ренард к ним и не думал соваться. Без ключей ему не открыть, кто там внутри — неизвестно. Какой смысл время терять?

Факел уже начал гаснуть, когда взгляд де Креньяна споткнулся о выбившуюся из общего ряда дверь. Без замка, без засова, но зато с маленьким смотровым окошком, забранным толстой решёткой.

Ренард осторожно в него заглянул… Да. То, что нужно.

На той стороне было светлей. На крюке, вбитом в стену, висел закрытый стеклянный фонарь со свечкой внутри. Прямо под ним, спрятав ладони в широкие рукава, дремал стражник из воинов Храма. И что самое главное — коридор явно уходил вверх, уклон чётко отслеживался.

Ренард долго не думал, забарабанил в дверь киянкой и заорал во весь голос:

— Эй! Не спать на посту! Немедленно открывай!

— Кого там Семеро принесли?

Между прутьев решётки показалось недовольное, заспанное лицо храмовника и де Креньян немедля сунул ему под нос густо чадящий факел. Тот хорошенечко хватанул дыма вперемешку с жирной копотью, поперхнулся и надрывно закашлялся.

— К-хто там, с-кха-прашиваю? — выдавил он, утирая слёзы из глаз.

— Да я! Открывай, сам увидишь!

— Да убери ты свою вонючку, дышать невозможно. Открываю уже.

Пока храмовник спросонья возился с замком, де Креньян отшагнул, изготовив для удара киянку, и как только дверь приоткрылась, обрушил деревянную колотушку на голову стражнику. Звонко треснуло, воин Храма собрал глаза в кучу и завалился под ноги Ренарду, носом в каменный пол.

Де Креньян брезгливо перевернул бесчувственное тело ногой, отбросил совсем уже погасший факел и вытянул из-за верёвочного пояса ритуальный топор. На пути к свободе оружие лишним не будет. Он уже хотел уйти, когда его осенило: топор — топором, но в его положении лучше сработает незаметность.

Минута ушла, на то, чтобы вытряхнуть храмовника из чёрной рясы и напялить её на себя. Ренард поёжился от прикосновения грубой ткани к коже, как мог, оценил обнову и недовольно скривился. Воин Храма оказался тем ещё доходягой и его просторное одеяние ощутимо жало в плечах, а подол едва доставал до середины голени. Так себе маскировочка, быстро раскусят… Но кто там его станет рассматривать в подвальном-то полумраке? Всё лучше, чем голым.

С этими мыслями Ренард натянул на голову капюшон, шагнул за порог, не забыв закрыть за собой дверь на засов, и зашлёпал босыми ногами по камню.

Эхо шагов гулко разлеталось под сводами, по сторонам мелькали редкие фонари, Ренард бежал, напряжённо всматриваясь вдаль. Правда, сильно далеко вдаль не получалось — коридор изгибался пологой спиралью, с каждым новым витком забираясь всё выше и выше, но никак не кончался.

— Да сколько его ещё… — выдохнул Ренард и как накликал…

Прежде чем успел сообразить, услышал два голоса: один с хрипотцой, второй с пришепётыванием.

— Гля-кось, ломится кто-то как на пожар.

— Интерешно, кто?

Завиток коридора спрямился, впереди показалась долгожданная дверь, рядом с которой топталась пара храмовников. Ренард увидел их, они — Ренарда, прятаться или отступать уже бесполезно. Вся надежда на маскировку и элемент неожиданности. Де Креньян наклонил голову и ускорился, сжимая в руках топор и киянку.

— Шлышь, што шлучилош-то? — крикнул ему шепелявый и, не получив моментального ответа, насторожился и потянул свой топор из-за пояса. — Што-то я тебя, болежный, не ужнаю. А ну-ка шкинь капюшончик. Да штой, тебе говорят!

Ренард капюшончик не скинул, а вот киянку метнул. И сразу топор. Деревянный молоток врезался шепелявому в грызло, он проглотил остаток фразы вместе с зубами и согнулся, зажимая руками окровавленный рот. Рядом по стене сползал хриповатый. С раскроенной пополам головой.

Бой закончился, не начавшись, но де Креньян привык всё доводить до конца. Подошёл, выдернул топор и, коротко замахнувшись, снёс шепелявому череп. Вровень с бровями.

И совесть его не мучила. Он просто боролся за свою жизнь и свободу.

***

Ренард толкнул дверь, выскочил на улицу и понял, что до свободы ему ещё далеко. Он очутился во внутреннем дворе Храма Святого Вознесения. В мешке, просторном, но тем не менее каменном. В самом что ни на есть дальнем углу.

С четырёх сторон нависали высокие стены, украшенные лепниной и барельефами сцен из жизни святых. Стрельчатые витражи отражались в булыжниках мостовой затейливой разноцветной мозаикой. У многочисленных закрытых дверей висели свечечки за стеклом фонарей, над сводчатой аркой единственного выхода ярко полыхали факела. В арке переплеталась цветочным рисунком ажурная решётка ворот.

И везде стояла охрана из воинов Храма. У дверей — по одному, в воротах — целый отряд. По периметру вышагивали два патруля, числом не менее дюжины. Третий направлялся прямо к нему. И судя по их решительному настрою, просто от них не отделаться.

— Стой! По какой надобности покинул пост? — послышался властный оклик. —Назови себя, брат!

— Не брат ты мне, гнида чернорясая! Я Ренард, Пёс господень! — выкрикнул де Креньян и, прежде чем те опомнились, выпростал руку вперёд и заключил храмовников в воображаемый круг. — Frigidus et non movere!

Получилось даже лучше, чем задумывалось. Третий патруль тотчас застыл деревянными куклами, а заклинание заметалось по площади, звонким эхом отражаясь от стен. Кого зацепила церковная магия, тут же столбенели, не успев «ой» сказать, но всех обездвижить не удалось.

В ночное небо взметнулись заполошные крики, пронзительный свист, топот множества ног. Первый патруль обошёлся почти без потерь и уже растягивался в цепь, стремясь окружить беглеца. К нему поспешали остатки второго. Присоединялись отдельные стражники.

Ренард их даже пересчитывать не стал — всё одно много.

— Да как вы в этом дерётесь! — с остервенением воскликнул он и единым движением сорвал с себя тесную рясу.

Фонари отразились в частом бисере пота, обнажённая кожа перетекала рельефом могучей мускулатуры, босые ноги топтали брусчатку. Ренард шёл в бой, сжав в каждой руке по ритуальной секире. Возможно, в последний.

Но лучше так, чем снова на цепь.