Риелтор от бога

Глава 15

Ромашка оказалась худшей лошадью в истории верховой езды. И я говорю это как человек, который до недавнего времени ни разу не ездил верхом. Уверен, что в момент, когда Леон выбрал эту клячу, конник ликовал.

Каждые полчаса она останавливалась и начинала щипать траву, полностью игнорируя команды Леона. Он дёргал поводья, сжимал бока ногами, умолял, угрожал и даже пытался закрывать ей глаза, чтобы она не видела очередного аппетитного куста на обочине. Ничего не помогало.

А ещё Ромашка любила воду. Нет, не так — Ромашка обожала воду. Стоило ей учуять ручей, речку или даже приличных размеров лужу, как она немедленно сворачивала с дороги и заходила в неё по брюхо. Причём не дожидаясь, пока всадник спешится.

— Я клянусь, — шипел мокрый Леон, выбираясь из очередного ручья, — как только мы приедем в Тир — я сделаю из тебя колбасу.

Ромашка жевала водоросли и выглядела крайне довольной.

— Нет, даже не колбасу, — продолжал он, отжимая белоснежный плащ. — Колбаса — это слишком почётно для тебя. Я сделаю из тебя сосиски, или…

Ромашка вдруг бешено заржала, забила копытами по камням и рванула на берег. Леон отпрыгнул в сторону и тут же бросился к ней:

— Ты же моя девочка! Что случилось, моя хорошая? Ушиблась? Напугалась? Покажи где болит!

Ари закатила глаза. Я же не смог сдержать улыбки — минуту назад он обещал пустить её на сосиски, а теперь гладит по морде и чуть ли не плачет от беспокойства.

— Лёня, ты только что обещал сделать из неё чучело, — напомнил я.

— Это другое, — серьёзно ответил он, не отвлекаясь от осмотра лошади. — Это я так, ворчу. А она реально пострадала. Вот, смотри!

Он поднял переднее копыто Ромашки. Подкова была погнута и держалась на одном гвозде. Видимо, зацепилась за камень на дне ручья.

Я спешился, подошёл и попытался выправить. Бесполезно — металл согнулся так, что без молота и наковальни тут было не обойтись.

— Ну и на кой-она в воду с камнями полезла? — недовольно сказал я, отбрасывая погнутую подкову. Опять задержка. Каждый потерянный час — это лишний час форы для наследника.

— А ну не смей ругать Ромашку! — тут же вскинулся Леон. — Она не виновата что тут так жарко, а я такой тяжёлый.

— Тяжёлый — это потому что ты в доспехе, — заметила Ари.

— Доспех — это одежда рыцаря, — с достоинством ответил он. — Без доспеха рыцарь — не рыцарь вовсе.

— А без лошади рыцарь — рыцарь? — ехидно добавила она.

Я не стал слушать их перепалку. Нам нужен кузнец. Мы проезжали небольшую деревню чуть раньше, в стороне от основной дороги и там наверняка должен быть кто-то с молотом и наковальней.

— Разворачиваемся, — сказал я. — Мы проезжали деревню, надо вернуться туда. Без подковы далеко не уедем.

— Сколько потеряем? — спросила Ари.

— Полдня, если повезёт, — ответил я. — Если кузнец на месте и не занят.

Ари промолчала, но по её лицу было видно что она понимает — мы теряем драгоценное время.

— Может дальше на двух лошадях поедем? — внезапно предложила эльфийка и хитро посмотрела на меня. — Я поеду с тобой, а Леон на моём коне. А из этой клячи колбасы действительно можно накрутить в дорогу, а то я уже проголодалась.

Я посмотрел на неё, а затем на Леона. И то, что я не отказался от этого предложения через сотые доли секунды — было моей самой большой ошибкой на сегодня. Леон буквально взорвался праведным негодованием:

— Да как… да вы… да мы…

Его возмущение было столь велико, что он даже не знал как показать его в полной мере.

— Демоны, коноеды, сатанисты! — словно вулкан, изверкались из него всевозможные ругательства, половину из которых он придумывал на ходу.

Лишь убедив этого любителя животных в том, что Ромашка умрёт от старости и со всеми почестями, мы смогли выдвинуться к деревне.

Леон вёл Ромашку за поводья и тихо приговаривал:

— Не слушай этих извергов, девочка моя, сейчас тебя подкуют и будешь как новенькая. Потерпи немножко.

Ромашка шла рядом и периодически тыкалась мордой ему в плечо. Выглядело это почти мило, если не считать того, что именно она была причиной нашей очередной задержки.

Деревня показалась через час. Маленькая, тихая, окружённая полями и лесами. Мы вошли по главной дороге, если это конечно можно было назвать дорогой, и остановились у первого встреченного нами крестьянина.

— Кузнец есть? — спросил я.

Мужик посмотрел на нас, на хромающую лошадь и покачал головой:

— Есть, но толку вам от него сегодня не будет.

— Почему? — нахмурился я.

— Пьёт, — коротко ответил он.

— И давно? — уточнил я.

— С утра, — пожал плечами мужик. — У его дочери сегодня день рождения. Ну, то есть… должен был быть.

Я уловил это «должен был быть» и переспросил:

— Почему «должен был быть»?

Мужик помолчал, посмотрел себе под ноги и тихо сказал:

— Она ушла в лес. Давно. И не вернулась.

— Сколько ей было? — спросил я.

— Двенадцать, — ответил он. — Совсем ещё ребёнок.

Повисла тишина. Леон перестал гладить Ромашку. Ари смотрела куда-то в сторону леса. Я же подумал о том, что кузнец, скорее всего, проспится только к утру, а значит — нас ждёт ночёвка тут.

— Есть где переночевать? — спросил я.

Мужик кивнул в сторону крайнего дома:

— У вдовы Марго есть комната. Скажите, что вы от Гуса.

Я поблагодарил его и мы пошли в указанном направлении. Ночёвка, пьяный кузнец и пропавшая девочка. Я уже чувствовал, что этой деревней наши задержки не ограничатся.

Кузница

— Может водой облить? — предложил я, смотря на храпящего кузнеца. Он лежал среди разбросанных инструментов и пустых бутылок прямо посреди своей кузницы.

— Можно и кипятком, — равнодушно заметила Ари, стоя в дверях и брезгливо рассматривая кузницу. — Не понимаю, с чего он так надрался. Ну пропал ребёнок и пропал. На один рот меньше кормить.

Я повернулся к ней:

— Ты серьёзно?

— А что? — она подняла бровь. — Дети пропадают. Это жизнь.

— Это его дочь, Ари. Двенадцатилетняя девочка, — сказал я. — Для родителя это не «на один рот меньше». Это конец всего.

Она посмотрела на меня с выражением, которое я не мог до конца прочитать. То ли не понимала, то ли понимала, но не считала нужным показывать.

— У эльфов иначе? — спросил я.

— У эльфов дети не пропадают в лесу, — коротко ответила она и отвернулась.

Я не стал спорить. Вместо этого присел на лавку у стены и посмотрел на храпящего кузнеца. Двенадцать лет… Страшно представить что должно быть чувствует отец в этот момент.

— До утра не проспится, — сказал я, поднимаясь. — Пойдём. Ночуем у вдовы, а на рассвете вернёмся.

Внезапно дверь в кузницу распахнулась и вошёл Леон. По его лицу было видно, что он уже пообщался со всеми жителями деревни, включая, вероятно, домашних животных.

— Я всё узнал, — заявил он, сев напротив нас. — Девочку зовут Белла. Ушла в лес и больше сюда не возвращалась. Никто не хочет идти её искать…

— Печально, — кивнул я.

— Печально⁈ — Леон стукнул ладонью по столу. — Там ребёнок пропал, а ты говоришь «печально»?

— А что ты предлагаешь? — спокойно спросил я.

— Мы немедленно идём на поиски, — заявил он так, будто это было самое очевидное решение на свете.

Я посмотрел на него и тяжело выдохнул:

— Лёня, я бы хотел помочь. Правда. Но чем мы тут поможем? Местные знают этот лес, они тут выросли — и не смогли её найти. А мы что сделаем? Побродим по незнакомому лесу в темноте и заблудимся сами?

— У нас есть я, — ткнул он себя в грудь. — У нас есть ты с твоим даром, у нас есть Ариель с…

— У нас есть миссия, — холодно перебила его Ари. — Мы и так потеряли кучу времени в Шерине, разбираясь с проклятым домом. Наследник уходит всё дальше, а мы вместо погони будем прочёсывать чужой лес?

— Но это же ребёнок, — не сдавался Леон.

— Это не наш ребёнок, — отрезала она.

Леон посмотрел на неё, потом на меня. Я видел как в его глазах борются злость и разочарование. Он ждал, что я его поддержу, что скажу: «Ты прав, Лёня, пойдём спасать девочку», но я этого не сказал.

— Мы выезжаем утром, как только кузнец проспится, — тихо сказал я.

Леон поднялся, постоял секунду, сжимая кулаки, а потом молча вышел, хлопнув дверью.

Ари проводила его взглядом:

— Переживёт.

Я промолчал. Она была права — но от этого не становилось легче.

Когда начало темнеть, мы попытались найти Леона, но его нигде не было. Мы обошли дом вдовы, заглянули в кузницу, прошлись по деревне — нигде не было и следа Леона.

— Может, напился с местными? — хмыкнула Ари. — Он любит это делать

— Ваш друг ушёл в лес, — сказала нам пожилая женщина, встреченная у колодца. — Часа два назад. С копьём и фонарём. Сказал, что идёт спасать девочку.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул:

— Идиот.

— Ну и к чёрту этого остолопа, — спокойно сказала Ари. — Поедем без него, а он пускай рыцарствует.

— Он остолоп, — согласился я. — Но это мой остолоп.

Ари посмотрела на меня с лёгким удивлением. Я же думал о другом: Леон нужен мне: как боец, как спутник, как человек, который без раздумий бросится в драку, пока я буду придумывать план.

— Ладно, пойдём вытащим этого героя из леса, пока его там не сожрали, — сказал я.

И тут Ари остановилась.

— Максимус, — позвала она.

Я обернулся — она стояла как заворожённая и смотрела на наших лошадей. Точнее, на их копыта.

— Подковы, — сказала она.

Я подошёл и посмотрел. Мой конь стоял без подков, конь Ари — тоже. Я прошёлся по деревне, заглянул в кузницу — ни одной подковы. Ни на лошадях, ни на полках, ни в ящиках. Этот засранец снял все подковы во всей деревне, чтобы мы не могли уехать без него.

Несколько секунд я стоял молча, переваривая масштаб диверсии.

— Только попробуй выжить, — процедил я. — Лично придушу.

Ари, к моему удивлению, тихо рассмеялась:

— А он не так прост, как кажется.

— О нет, — покачал я головой. — Он именно так прост. Просто иногда простота — это тоже оружие.

Я посмотрел в сторону тёмного леса:

— Пошли.

— Вот, трава примята, — Ари указала на землю.

Я посмотрел вниз. Ну-у-у, трава как трава, если бы не подсказка, я бы прошёл мимо и даже не заметил.

— А вот, этот слон сломал ветку, значит пошёл направо, — она свернула с тропинки.

Я молча последовал за ней. Ари двигалась по лесу так, будто родилась здесь — каждый шаг уверенный, каждый поворот без колебаний. Она читала следы, замечала сломанные ветки, примятый мох, едва различимые отпечатки на земле — всё то, мимо чего я бы прошёл не моргнув.

— Ты хорошо ориентируешься в лесу, — заметил я.

— Лес он и есть лес, — пожала она плечами. — Эльфы живут в лесах. Наши поселения скрыты в чащах, далеко от людей. Мы не строим городов и не прокладываем дорог. Нам это не нужно.

— Поэтому вас так редко видят? — спросил я.

— Поэтому мы редко хотим, чтобы нас видели, — поправила она. — Мой народ считает, что чем меньше мы взаимодействуем с людьми, тем лучше для всех.

— А ты? — задал я вопрос с подвохом.

— Я бы тоже не взаимодействовала, если бы могла, — сухо ответила она.

Но ты же идёшь с нами, — подумал я. Не одна, не в лесу, а с болтливым рыцарем и бывшим риелтором в чужом мире. И это не случайность — Ари скрывала куда больше, чем острые уши и магию воды. У неё была своя причина идти с нами, своя цель, свой маршрут.

— Почему ты пошла с нами? — спросил я напрямую. — И почему поехала в Тир?

Она не обернулась:

— Мне по пути.

— Просто по пути? — поднял я одну бровь.

— Хоть этот болтливый оболтус и достаёт меня, к нему можно привыкнуть, — добавила она и я заметил, что уголок её губ чуть дёрнулся.

Ответ, конечно, не был ответом. Я чувствовал, что эльфийка не горит желанием раскрываться и откровенничать.

Мы шли дальше. Лес становился гуще, темнее, а тропинка — всё менее различимой. Я старался не отставать от Ари, которая двигалась быстро и бесшумно.

— Вот, — сказал я, указывая на обломанные ветки справа от тропы. — Леон тут проходил. Ломает всё на своём пути, как обычно.

Ари нахмурилась и подошла ближе. Она наклонилась к сломанной ветке, осмотрела её, а потом выпрямилась. Выражение её лица изменилось.

— Это не Леон, — тихо сказала она, а затем подняла взгляд на небо.

— А кто? — удивился.

— Тот, с кем нам лучше не встречаться, — холодно сказала она и начала нервно озираться. — Нужно найти укрытие как можно скорее.

Я никогда раньше не видел её такой. Ари не паниковала — она была слишком собрана и сфокусирована, но в её движениях появилась та резкость, которая бывает у людей, которые испуганы и бегут от причины своего страха.

— А Леон? — спросил я.

— Если он не найдёт укрытие до наступления ночи, то его уже можно не искать, — ответила она, не сбавляя шага.

— Да что случилось-то? — я схватил её за плечо.

Но она крепко перехватила мою руку и потянула за собой. Мы шли быстро, почти бежали, петляя между деревьев. Ари двигалась так уверенно, будто знала маршрут.

— Куда мы бежим? Точнее — от кого? — с нажимом спросил я.

— От верной смерти, — сухо сказала она, не оборачиваясь.

— Смерти? — нахмурился, услышав это.

Она не ответила. Мы пробирались через густой кустарник, перепрыгивали через корни, уклонялись от низких веток. Ари тащила меня вперёд с такой силой, что я едва успевал переставлять ноги.

И тут лес резко расступился.

Я невольно остановился. Перед нами была небольшая опушка, залитая последними лучами заходящего солнца. Аккуратная поляна с ровной травой, парой плодовых деревьев и… домиком. Небольшим, уютным, с дымком из трубы и тёплым светом в окнах. Он выглядел так, будто сошёл с иллюстрации к детской сказке.

— Что за чертовщина? — я смотрел на эту картину и не мог понять, как посреди дремучего леса оказался такой очаровательный домик.

— Ты знала про этот дом? — повернулся я к Ари.

— Ты дурак? Откуда? — огрызнулась она.

— Но ты так уверенно сюда шла… — возразил я.

— Я уверенно шла по следам нашего упитанного идиота, — кивнула она на едва заметные отпечатки сапог на мягкой земле.

— Он что, здесь? — расширились мои глаза и внутри появилась надежда найти Леона и прописать ему хорошего леща за то, что спрятал все подковы.

— Не знаю, но он точно был здесь, — буркнула Ари, таща меня к дому и оглядываясь назад.

Мы подошли к двери и я постучал. Не давая хозяину дома шанса подойти к двери, Ари постучала следом и сделала это куда громче меня. При этом она то и дело оборачивалась, всматриваясь в тьму леса за спиной.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла девушка лет тридцати, может чуть моложе. И она была… я даже не знал как это описать… Красивая — это было слабое слово. Точёные черты лица, тёмные волосы до плеч, большие карие глаза. Она смотрела на нас с мягкой улыбкой, совершенно не удивлённая тем, что к ней на ночь глядя пришли двое незнакомцев.

— Добрый вечер, — сказал я. — Простите за поздний визит. Не проходил ли здесь молодой парень? Наивный такой, болтливый, в доспехах. Называет себя рыцарем.

Девушка очаровательно захлопала глазами и игриво хихикнула:

— Нет, рыцарей тут не было.

Я заметил, что Ари стоит чуть позади и очень внимательно смотрит на девушку. Не с враждебностью — скорее так, как опытный охотник смотрит на потенциальную добычу.

— Вы одна тут живёте? — спросил я. — Не страшно? Посреди леса, вдали от деревни?

— Я привыкла, — улыбнулась она. — Здесь тихо и спокойно. Мне нравится.

Странно. Всё это было трындец как странно. Одинокая красавица в уютном домике посреди леса, где по словам Ари бродит что-то смертельно опасное. Впрочем, за последние недели я видел божество в облике бомжа, бобров-бодибилдеров, деревню сектантов и проклятый дом с овощным складом в подвале. Так что одинокая лесная красавица — это даже не в первой тройке странностей.

И в этот момент из глубины дома раздалось приглушённое мычание и грохот падающих предметов.

Мы с Ари переглянулись. Не дожидаясь объяснений, мы ринулись внутрь, едва не сбив девушку с ног.