Риелтор от бога

Глава 22

К вечеру второго дня пути нам навстречу попался торговец на гружёной телеге. Невысокий мужичок с кислым лицом ехал в обратном направлении от Виндхольма и выглядел так, будто его развернули не по доброй воле.

— Туда лучше не соваться, — буркнул он, когда я спросил про дорогу. — На мосту через Арну стоят солдаты, проверяют всех подряд. Документы, повозки, мешки — всё перетряхивают. А у меня и так пара золотых осталось на весь путь и отдавать этим трогродитам свои кровные я не собираюсь.

Он бубнил про Короля, налоги, сектантов, пока я не остановил его и не спросил:

— Какие солдаты? — перебил я. — Ищут кого?

— Обычные, городская стража из Виндхольма, — пожал он плечами. — Но ходят слухи, что королевская стража направляется в город.

— Золотые доспехи? — я переглянулся с Ари.

— Да хоть навозные, — выругался мужик. — Никто моих золотых не получит!

С этими словами он толкнул меня плечом и запрыгнул на свою телегу.

— Они знают про нас, — сухо произнесла Ари.

— Или про наследника, — нахмурился я.

На мост соваться было нельзя. Узкое место, толпа, проверка документов — нас опознают мгновенно. Да и если рядом действительно маячат люди в золотых доспехах, то это ловушка, в которую нас приглашают войти добровольно.

— Нужна переправа, — сказал я. — Обойдём мост и пересечём реку в другом месте.

— Арна глубокая, — заметила Ари. — Лошади не перейдут вброд.

— Лошади — нет. Но если я сделаю дамбу выше по течению, а ты отведёшь воду в сторону, то на какое-то время уровень упадёт достаточно, чтобы перейти.

Ари задумалась, прикидывая:

— Это потребует много сил. От нас обоих.

— Знаю, но это лучше чем идти прямо в капкан.

Леон слушал наш разговор молча, сидя на Ромашке с каменным лицом. Когда мы закончили обсуждать план, он лишь коротко кивнул и ничего не сказал. Меня это насторожило — обычно он либо спорил, либо восхищался. Молчаливое согласие было на него не похоже. Впрочем, и сам Леон мало был похож на себя прежнего.

Мы спешились у излучины реки, в паре километров выше моста. Арна здесь была шире, но берега пологие — хорошее место для переправы, если удастся понизить уровень воды. Я присел у кромки и начал изучать дно, прикидывая где ставить дамбу.

— Ари, подойди, посмотрим как тут течение, — позвал я, не оборачиваясь.

Она подошла и мы начали обсуждать детали. Я показывал где создам земляную стену, она объясняла куда отведёт поток. Работа требовала точности: слишком маленькая дамба — вода перельётся, слишком большая — я потрачу все силы до того, как мы переправимся.

Мы провозились минут двадцать, когда Ари вдруг замолчала и посмотрела назад.

— Где Леон? — спросила она.

Я обернулся. Место, где стояла Ромашка, было пустым. Сумка Леона лежала на траве, но ни его самого, ни лошади, ни доспеха не было.

— Только не это… — процедил я.

Мы огляделись. Следы копыт вели обратно к дороге. К той самой дороге, которая вела к мосту.

— Он не мог, — сказала Ари, но по её голосу было понятно, что она прекрасно знала — мог. Ещё как мог.

Мы бросились к дороге. Навстречу нам попались двое крестьян, которые шли от моста с вытаращенными глазами.

— Вы видели всадника в золотых доспехах? — быстро спросил я.

— Видели⁈ — первый из них чуть не подпрыгнул. — Да там такое творится! Какой-то сумасшедший на хромой кобыле въехал прямо на мост, развернул копьё и набросился на стражу!

У меня внутри всё оборвалось.

— И что дальше? — спросила Ари, сохраняя спокойствие.

— Дальше? — второй крестьянин замахал руками. — Да он раскидал их как кегли! Мост узкий, больше двоих не поместится рядом, а этот бешеный прёт как таран! Солдаты друг друга давят, щиты летят в реку, а он орёт что-то про честь и какую-то Каравеллу!

— Про Изабеллу, — тихо повторил я.

— Ну да! Кричал: «Это за Изабеллу!». Мы решили что он рехнулся. Зато мост теперь свободен, стражники разбежались!

Крестьяне пошли дальше, продолжая бурно обсуждать увиденное, а я стоял на дороге и чувствовал, как внутри закипает злость.

Мы нашли Леона на другой стороне моста. Он сидел на обочине и перевязывал порез на руке. Доспех был покрыт вмятинами, а Ромашка невозмутимо плескалась в воде, будто ничего не произошло. На мосту валялись брошенные щиты, чей-то шлем и сломанное копьё.

— Ты, — начал я, подходя к нему, — безмозглый, безрассудный, самоубийственный…

— Мост свободен, — перебил Леон, не поднимая головы.

— Мост свободен? — я не сдержался и повысил голос. — Ты в одиночку напал на отряд вооружённых солдат! Ты же мог погибнуть!

— Но не погиб, — спокойно ответил он, затягивая повязку зубами.

— Леон, это не геройство, это идиотизм. Мы готовили переправу, у нас был план, а ты просто… — наседал я, недовольный тем, что он привлёк кучу внимания и теперь нас ждали и готовились.

— План занял бы ещё час, — Леон наконец поднял голову и посмотрел на меня. — Час, Максимус. Час, который может стоить Изабелле жизни. Каждая минута на счету и пока вы там копали канавки у речки, я решил проблему.

Я открыл рот и закрыл. Он был неправ. Абсолютно, стопроцентно неправ. Но мост действительно был свободен, мы действительно сэкономили час, и мне нечего было на это ответить.

— Ты хоть понимаешь, что в следующий раз тебе может не повезти? — тихо сказал я. — Ты хоть понимаешь, что они теперь знают про нас?

— Понимаю, — кивнул он и в его голосе не было ни бравады, ни вызова. — Но я готов рискнуть. Столько раз, сколько понадобится.

Ари стояла чуть поодаль и молча смотрела на Леона. На её лице было выражение, которое я не мог до конца прочитать. Не одобрение, не осуждение — скорее переоценка. Она смотрела на него так, будто видела впервые.

— Поехали, — сказал я, понимая что спорить дальше бессмысленно. — И если ты ещё раз исчезнешь без предупреждения, я лично отдам тебя стражникам.

— Попробуй, — без улыбки ответил Леон и вскочил на Ромашку.

Мы переехали мост и двинулись к Виндхольму. Леон ехал впереди и больше не оглядывался.

Окраины Виндхольма встретили нас дождём. Мелким, холодным, противным — из тех, что не промочат до нитки, но за час превратят жизнь в сплошное раздражение.

Мы остановились на холме, откуда открывался вид на город. Серые стены, серые крыши, серое небо. Даже дым из труб был серым. В моей голове сразу же всплыли воспоминания о моей осенней поездке в Санкт-Петербург. Эх, как же давно это было, словно бы уже в другой жизни.

— Уютное местечко, — саркастически заметила Ари.

— Нам нужно найти Варуса, — сказал Леон, подавшись вперёд в седле. — Прямо сейчас. Заходим в город, опрашиваем жителей…

— Нет, — оборвал я.

— Что значит «нет»? — повернулся он.

— «Нет» значит нет, — грубо сказал я. — Ты уже навёл шороху на мосту и теперь стража настороже и в полной боевой готовности. Надо действовать осторожно.

Я кивнул вниз, где за каменным стенами располагался центр города. У городских ворот стояли четверо стражников. И на этот раз это были не ковыряющиеся в носу недотёпы — четверо солдат внимательно осматривали каждого проходящего через городские ворота.

— Уверен, внутри стен город кишит стражниками, — сказал я.

— Ну и что? — Леон сжал поводья. — Мы в прошлый раз прорвались и сейчас прорвёмся.

— Леон, — я повернулся к нему. — В прошлый раз они не знали кто мы и на что способны. Теперь знают и не допустят ошибки, недооценив нас ещё раз.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока… — начал он, но я резко оборвал его:

— Ты не будешь сидеть и ждать — ты будешь сидеть и не делать глупостей. Это разные вещи.

Леон дёрнул поводья и Ромашка нервно переступила с ноги на ногу:

— Каждая минута на счету, Максимус. Каждая минута! А ты хочешь…

— Я хочу, чтобы мы дожили до момента, когда найдём наследника, — жёстко сказал я. — Ари, давай.

Она поняла меня без лишних уточнений. Я даже не успел моргнуть, как эльфийка соскользнула с лошади, сделала два шага к Ромашке, и в следующее мгновение Леон уже лежал на земле лицом вниз, а его руки были связаны за спиной верёвкой, которую Ари достала словно бы из ниоткуда. Вся операция заняла секунды три, ну может четыре. Леон даже не вскрикнул — просто вдруг оказался на земле с перетянутыми запястьями и выражением крайнего изумления на лице.

Я мысленно сделал заметку: никогда, ни при каких обстоятельствах, не злить Ари по-настоящему.

— Какого… — Леон задёргался. — Развяжите меня! Немедленно!

— Максимус прав, ты опасен не только для себя, но и для нас, — сказала Ари, отряхивая руки. — А я не люблю, когда меня подвергают опасности.

— Я спокоен! — взбрыкнул он.

— Нет, — покачал я головой. — И надеюсь, что ты поймёшь нас.

Мы затащили его в заброшенный амбар поблизости, привязали к столбу и оставили с Ромашкой.

— Ты трус, Максимус! — крикнул Леон мне в спину, когда я уходил. — Трус! Пока ты прячешься и строишь планы, наследник может погибнуть!

Я остановился в дверях и обернулся:

— Не нужно путать храбрость и идиотизм, Лёня.

Он ничего не ответил, лишь отвернулся к стене.

Мы с Ари вошли в город порознь. Она — через главные ворота, я — через боковую калитку у рыночной площади, которую подсказал нам торговец на дороге. Мы договорились вернуться к амбару окраине через два часа.

Два часа я бродил по Виндхольму, слушал, смотрел, запоминал. Зашёл в три таверны, поговорил с десятком людей, купил кружку эля и половину чёрствого пирога. Город жил в напряжении — это чувствовалось в том, как люди замолкали при виде незнакомца, как озирались на перекрёстках, как торговцы прятали товар под прилавки раньше обычного.

Когда я вернулся на точку сбора, Ари уже ждала меня. По её лицу я понял, что разведка прошла не очень.

— Ненавижу людей, — холодно сообщила она вместо приветствия.

— Я тоже рад тебя видеть в целости и сохранности, — усмехнулся я.

— Не начинай, — закатила она глаза. — Два часа. Целых два часа я улыбалась, кивала и слушала чужие истории про урожай, детей и больные колени. Ты хоть представляешь, каково это?

— Какой кошмар! — воскликнул я, вскинув руки. — Это называется «общение».

— Это называется «пытка», — отрезала она. — И после всего этого я выяснила ровно ничего. Так что только посмей сказать, что ты тоже ничего не узнал.

Я виновато опустил голову.

— Серьёзно⁈ — не выдержала она.

— Шучу, выяснил, — улыбнулся я. — Просто не мог не подколоть.

— Шут… — презрительно выдохнула она.

— В городе усиленные патрули с позавчерашнего дня. На подходе подкрепление — золотые доспехи из столицы и отряд из Тира. Полагаю, это тот самый молодой стражник с нечеловеческими глазами, — нахмурившись, сказал я.

— Это всё здорово, — Ари скривилась. — Но давай лучше про наследника.

— Он прячется, — сказал я. — И ему помогает в этом профессиональный военный, который всю жизнь только этим и занимался. Ты полагаешь, что кто-то случайно наткнулся на наследника в таверне за кружкой эля и потом рассказал это первому встречному, когда вокруг снуют толпы стражников?

— То есть ты тоже ничего не выяснил? — сухо сказала она, а затем добавила: — Леон бы точно узнал что-то полезное…

Я помолчал, потому что то, что я собирался сказать, мне самому не нравилось:

— Нам нужен этот балбес и болтун, что связан в амбаре.

Ари подняла бровь.

— Он хоть и остолоп, но его дар общаться с людьми… — я покачал головой. — Он нам нужен, Ари. Я могу читать людей, ты можешь запугивать людей, но Леон умеет то, чего мы оба не умеем — он заставляет их говорить добровольно. Они сами ему всё рассказывают, потому что он искренне интересуется.

— Нужен, — согласилась Ари. — Я знаю, но ты сам видел, что с ним происходит.

Мы замолчали. Дождь так и продолжал противно моросить. Настроение было соответствующее. И тут из амбара донёсся голос Леона:

— Ладно, развязывайте меня. Я всё сделаю.

Мы переглянулись и зашли внутрь. Леон сидел у столба, мокрый от дождя, протекавшего сквозь дырявую крышу. Ромашка стояла рядом и прикрывала его своим телом от самых крупных капель.

Я устало покачал головой:

— Прости, но я уже всё сказал.

Леон поднял на меня взгляд. Не злой, не дерзкий — просто усталый взгляд человека, у которого было много времени посидеть и подумать.

— Я был неправ, — тихо сказал он. — Возможно, чуть-чуть, самую каплю неправ.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Ты правильно поступил, что связал и остановил меня, — продолжил он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Я бы опять наломал дров.

Я по-прежнему молчал.

— Максимус, я прошу тебя — поверь мне, дай возможность сделать дело. Я справлюсь. Без драк, без сумасбродства, без… — он запнулся, подбирая слово, — … без идиотизма.

Я стоял и смотрел на него. Передо мной был выбор, от которого зависело слишком многое. Леон мог сказать всё что угодно — он и раньше обещал быть осторожным, а потом бросался на мост с копьём наперевес, но сейчас я видел его глаза и в них было что-то, чего раньше не было — не азарт, не ярость, а понимание.

Я тяжело выдохнул, наклонился и развязал верёвку.

Леон коротко кивнул, поднялся, размял запястья, подошёл к Ромашке и взял свою сумку. А затем посмотрел на нас и молча вышел.

Ари проводила его взглядом и повернулась ко мне:

— Он тебя обманул. Ты хоть понимаешь это?

— Нет, — сказал я. — Не обманул.

— Ты что, поверил ему? — подняла она одну бровь.

Я промолчал, потому что сам не знал, верю я ему или нет.

Мост через Арну выглядел так, будто по нему прошёл небольшой ураган.

Алгор придержал коня и медленно осмотрел то, что осталось от заставы. Деревянная баррикада была разнесена в щепки — часть досок валялась на мосту, часть торчала из воды, застряв между камнями. На мокрых булыжниках лежали обломки копий, чей-то помятый шлем и куски серого доспеха, разбросанные так, словно их сорвали с владельцев на полном ходу. Несколько путников стояли у перил и с любопытством разглядывали плавающие в реке остатки баррикады, тихо переговариваясь между собой.

У края моста, по пояс в воде, стоял стражник и пытался выловить нагрудник, который медленно уносило течением. Мокрый, жалкий, без оружия — он больше напоминал рыбака, который пытается поймать золотую рыбку, чем солдата на посту.

Алгор спешился, в три шага подошёл к нему, схватил за ворот и рывком выдернул из воды, швырнув на берег. Стражник охнул, попытался встать, но Алгор прижал его сапогом к земле и наклонился, глядя ему в лицо.

— Рассказывай, — тихо процедил он, и в его голосе было что-то, от чего стражник перестал дёргаться и замер.

— Берсерк, — выдавил тот, глядя на Алгора снизу вверх круглыми от страха глазами. — Вчера, ближе к вечеру. Один всадник в золотом доспехе, на старой кобыле. Мы сначала подумали, что он из королевской стражи — доспех-то золотой, кто ж знал… а он влетел на мост и сходу развернул копьё. Нас четверо было, но мост узкий, больше двоих рядом не встанешь, а он прёт как таран и орёт что-то… Всё как в тумане было. Мы даже понять ничего не успели.

Алгор убрал сапог и выпрямился. Стражник остался лежать, не решаясь подняться, пока ему не разрешат.

Рекрут повернулся к своему отряду. Пятеро всадников стояли поодаль и молчали. Никто из них не торопил, не задавал вопросов и старательно избегал его взгляда, когда тот скользнул по их лицам.

— Они были тут совсем недавно. Надо спешить, — процедил Алгор и посмотрел на дорогу, ведущую в Виндхольм.

Там, вдалеке, не было ничего, кроме бесконечного серого дождливого неба.

Где-то на окраине Виндхольма. Спустя несколько часов

Дождь давно закончился. Я сидел на перевёрнутой бочке и смотрел в стену. Ари сидела напротив, скрестив руки на груди и прожигая меня недовольным взглядом.

— Ну что, — сказала она. — Я же говорила, что он сбежит и наделает глупостей.

— Если бы он наделал глупостей, весь город уже стоял бы на ушах, — заметил я.

— Ну-ну, успокаивай себя и дальше, — она поджала губы. — А лучше думай, как нам искать наследника без нашего «незаменимого болтуна».

— Ари… — начал я, но она тут же вскочила.

— И даже не вздумай заикаться, что мы опять будем спасать этого идиота! — со сталью в голосе сказала она.

Я ничего не успел ответить, потому что в дверь заколотили так, словно пытались её выбить.