Риелтор от бога

Глава 21

Столица. Кабинет лорда Дрейвена

Огонь в камине догорал. Лорд Дрейвен сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и свитками, и слушал. Напротив него, в кресле для гостей, сидел мужчина.

Мужчина был одет странно. Слишком аккуратно для этих мест — тёмный приталенный камзол без единой складки, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные до блеска сапоги. Он выглядел так, будто собрался на аудиенцию к королю, а не на ночную встречу в полутёмном кабинете. Ни пылинки, ни пятнышка — словно грязь этого мира его не касалась.

— Они устроили бунт в Тире, — говорил мужчина ровным, лишённым эмоций голосом. — Шут спровоцировал горожан и под прикрытием хаоса вытащил своего спутника из-под стражи. Вашему племяннику не удалось их задержать.

Дрейвен нахмурился:

— Алгор допустил побег?

— Алгор допросил человека, который помогал беглецам в Тире. Бывший военный. Через него Алгор выяснил, что шут ищет наследника.

Лорд медленно откинулся в кресле:

— Наследника…

— И теперь знает где тот прячется, — продолжил мужчина. — Виндхольм. Наследник находится под защитой некого Варуса, бывшего тавернщика из Шерина.

Дрейвен молчал, переваривая услышанное. Его пальцы медленно постукивали по столешнице.

— Этот шут… — начал он.

— Опаснее, чем вы думали, — закончил за него мужчина. — В каждом городе и каждой деревне он оставляет за собой союзников, которые готовы лгать, травить и бунтовать ради него. Он не воин и не маг, но люди идут за ним добровольно. Таких следует устранять быстро.

— А что с оборотнем? — спросил Дрейвен, чуть понизив голос. — Алгор справился?

Мужчина еле заметно улыбнулся:

— Моя печать приняла его. Ваш племянник становится сильнее с каждым днём. Он отрубил ей конечности и дождался рассвета, чтобы убить в человеческом обличии. Методично и без колебаний.

— Хорошо, — кивнул Дрейвен, но в его голосе не было ни капли гордости. Скорее удовлетворение мастера, проверяющего работу инструмента.

Гость чуть наклонил голову:

— Хотя… неужели вы думаете, что оборотень действительно сдох после такого?

Дрейвен поднял взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни чертовски живучи. Гораздо живучее, чем полагаете вы, люди, — мужчина говорил об этом так, будто обсуждал погоду. — Но это неважно. Сейчас важен наследник.

Повисла тишина. Огонь в камине бросал тени на стены кабинета. Мужчина поднялся с кресла и одёрнул безупречный камзол.

— Мне пора, — сказал он.

Дрейвен кивнул, не поднимая головы, привыкший к подобным визитам. Мужчина сделал шаг назад, и его тело начало терять очертания. Сначала потемнели края — руки, ноги, полы камзола — словно чернила растворялись в воде. Затем он целиком превратился в клуб чёрного дыма, который бесшумно скользнул через комнату и вытек в приоткрытое окно, растворившись в ночном небе.

Дрейвен несколько секунд смотрел на пустое кресло. На подлокотнике, там где лежала рука гостя, осталось еле заметное тёмное пятно, будто кто-то подпалил дерево.

Лорд позвонил в колокольчик и через минуту в кабинет вошёл слуга.

— Свяжитесь с командующим стражи, — сказал Дрейвен, не отрывая взгляда от окна. — Нужно собрать лучших людей и как можно скорее отправить их в Виндхольм.

Слуга поклонился:

— Прикажете сообщить цель?

Дрейвен помолчал и произнёс тихо, почти для себя:

— Кажется, мы нашли наследника.

День подходил к концу и вместе с ним подходили к концу наши силы и желание продолжать путь.

— Утро вечера мудренее, — заявила Ари, остановив лошадь посреди дороги.

Я чуть не рассмеялся — это были мои слова, и она произнесла их с таким нажимом, будто цитировала древнюю эльфийскую мудрость.

— Я больше не могу, — продолжила она. — Не могу свести ноги, хочу есть, умыться и спать. Мы едем весь день без остановки.

— Нельзя останавливаться, — сухо сказал Леон. — Нужно спешить. Каждый час промедления — это час, который наследник проводит без защиты.

Ари развернулась к нему:

— Мы не поможем наследнику, если свалимся с лошадей от усталости.

— Рыцари не жалуются на усталость, — отрезал он.

— Ты не рыцарь, — привычно напомнила она.

— Буду, — буркнул Леон и пришпорил Ромашку.

Я слушал их перепалку и думал о том, что они действительно поменялись местами. Ещё неделю назад Леон ныл что хочет есть, а Ари холодно говорила что надо двигаться. Теперь же всё стало наоборот. Смерть Изабеллы превратила его в другого человека — жёсткого, целеустремлённого, почти одержимого. И я не был уверен, что этот новый Леон мне нравится больше прежнего.

— Леон, если ты умрёшь от голода, то кто спасёт Изабеллу? — спросил я.

Он осёкся. Слова подействовали мгновенно — он натянул поводья и Ромашка послушно остановилась. Впрочем, она и сама уже замедлялась, потому что справа от дороги журчал ручей, а Ромашка и ручей — это как Леон и эль: разлука невозможна.

— Нет, нет, даже не думай, — начал Леон, почувствовав как лошадь сворачивает. — Стой. Дай мне хотя бы слезть…

Ромашка не дала. Она невозмутимо зашла в воду по самое брюхо и начала плескаться, поднимая тучи брызг.

— Хватит брызгаться! — рявкнул Леон, пытаясь поднять ноги повыше, но было поздно — сапоги уже черпали воду. — Верни меня на берег, скотина неблагодарная!

Ромашка хитро заржала и тряхнула телом. Леон взмахнул руками, пытаясь удержаться, но лошадь тряхнула ещё раз и он с громким плеском рухнул в ручей.

Мы с Ари захохотали. Нет, не захохотали — заржали как кони! Леон стоял в воде, мокрый с головы до ног, и пытался изобразить гнев, но Ромашка наклонилась и лизнула его по лицу огромным шершавым языком.

— Ну вот что мне с тобой делать, — сдался он и улыбнулся. Впервые за два дня.

— Стоим полчаса, — объявил я. — Нам не помешает небольшой привал.

Ари спешилась и молча села под деревом. Леон вышел из воды, снял сапог и вылил оттуда пару литров воды. Попимо воды, оттуда выскочило пара небольших рыбёшек, что натолкнуло меня на одну мысль.

Я огляделся. Ручей был неширокий, но достаточно глубокий, а вода прозрачная.

— Так, — сказал я и начал осматривать берег.

Я нашёл длинную прямую ветку, обломал лишнее. Достал из сумки кусок верёвки, привязал к концу. Из кармана вытащил согнутый гвоздь, который прикарманил ещё в кузнице на всякий случай, и примотал к верёвке. Получилось кривовато, но узнаваемо.

Последний раз я делал такую удочку лет в десять, с пацанами, когда я проводил лето в деревне у бабушки. Руки помнили, хоть голова и забыла половину процесса.

— Что ты делаешь? — Ари наблюдала за мной с выражением осторожного любопытства.

— Ловлю рыбу, — ответил я, насаживая на гвоздь червяка, выкопанного из-под камня.

— Вот этим? — она скептически посмотрела на мою конструкцию.

— Вот этим, — подтвердил я и закинул удочку в ручей.

Ари подошла ближе и села рядом. Несколько минут мы сидели молча, глядя на воду. Потом верёвка дёрнулась и я вытащил небольшую рыбёшку. Не трофей, но на уху хватит.

— Ты не перестаёшь удивлять, — тихо сказала Ари. — То дома продаёшь, то ямы копаешь, то рыбу ловишь палкой с гвоздём. Ты точно шут?

— Бывший шут, — поправил я, закидывая снова. — У меня была бурная молодость.

Она усмехнулась, но ничего не сказала. Мы сидели рядом, вода журчала, Леон тихо разговаривал с Ромашкой на другом берегу. Было почти спокойно. Почти — потому что вопросы не давали мне покоя с самого Тира.

— Ари, — начал я, не отрывая взгляда от воды. — Тот стражник у перекрёстка. Он тебя узнал.

Она не ответила.

— И ты знаешь город так, будто прожила там не один год, — продолжил я. — Проходные дворы, закоулки, здание городничего. Ты знала где камера для пленных.

Тишина растянулась на долгие полминуты.

— Я провела в Тире много времени, — наконец сказала она, глядя на ручей. — Мне бы хотелось забыть те времена.

— Но не получается? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила она.

Я не давил. Просто сидел и ждал, как делал всегда, когда чувствовал, что человек на грани откровенности.

— Когда-то я сидела в той же камере, что и Леон, — тихо добавила она.

Я повернулся к ней. Она смотрела на воду и её лицо было непривычно открытым. Не холодным, не ехидным — просто уставшим.

Я не стал спрашивать за что и почему. Она расскажет, когда будет готова, а сейчас уже то, что она сказала — было больше, чем за всё время нашего знакомства.

— Та дверь, в которую ты не хотела заходить, — осторожно сказал я. — Это связано?

— Да, — ответила она и по её тону я понял, что этот вопрос закрыт.

Мы помолчали. Я вытащил ещё одну рыбёшку и положил рядом с первой. Потом оглянулся на Леона — тот сидел к нам спиной и что-то тихо говорил Ромашке, не обращая на нас внимания.

— Ари, — понизил я голос. — Тот молодой стражник.

Она чуть напряглась.

— Когда мы встретились с ним взглядами у ворот… я видел кое-что. Не знаю как объяснить. Он не просто опасный — он какой-то… другой.

— У него глаза не человека, — спокойно сказала Ари.

— В смысле не человека? — нахмурился я.

— Он заключил контракт с кем-то, — ответила она так, будто говорила о чём-то обыденном.

Контракт. Я мгновенно подумал о Киане. О том, как она перенесла мою душу в чужое тело, дала дар и предложила сделку. Это тоже был своего рода контракт — между мной и богиней. Только мой контракт не делал меня чудовищем. Или делал, просто я этого ещё не заметил?

— При нашей первой встрече это был обычный парень, — медленно сказал я, вспоминая тот день на лесной дороге. — Ничего такого, от чего волосы встают дыбом.

Ари согласно кивнула, тоже вспоминая нашу первую встречу с молодым стражником, а потом сказала:

— Контракты с тёмными сущностями меняют носителя. Сначала медленно, потом быстрее. Человек получает дар, силу сущности, но теряет то, что делает его человеком. Я видела подобное раньше.

— И чем это заканчивается?

Она посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло что-то, что я редко у неё видел. Не страх — скорее сочувствие.

— Плохо, — сказала она. — Для всех.

Верёвка в руках дёрнулась — это была третья рыбёшка. Я вытащил её и положил к остальным.

— Ну, хотя бы уха будет хорошая, — сказал я.

Ари посмотрела на меня с выражением, которое говорило: «Мы только что обсуждали демонический контракт, а ты думаешь про ужин?»

— Это называется здоровый оптимизм, — пояснил я, отвечая на её немой вопрос.

— Пф-ф-ф, человек… — закатила она глаза, но уголок её губ чуть дёрнулся.

— Ладно, посидели и хватит. Надо искать ночлег, — сказал я, поднявшись на ноги, а затем посмотрел на мокрого Леона и добавил: — Желательно с печью.

Ближайшая деревня нашлась через полчаса. Мы постучались в первый же дом, где горел свет. Дверь открыла женщина лет пятидесяти и с подозрением оглядела троих мокрых, грязных и уставших путников.

— Нам бы переночевать, — начал я, но Леон уже протиснулся вперёд.

— Добрый вечер, — произнёс он с обезоруживающей улыбкой. — Скажите, обладаете ли вы повышенной волосатостью?

Женщина отступила на шаг:

— Что?

— Не возникает ли у вас жгучего желания повыть на луну в ясные ночи? — продолжил Леон.

— Что-о-о?

— И последний вопрос: поймёте ли вы меня, если я скажу «ауф»?

Женщина посмотрела на меня, потом на Ари, потом снова на Леона с выражением человека, который всерьёз раздумывает не захлопнуть ли дверь и не позвать ли мужа с топором.

Ари невозмутимо добавила:

— Не подумайте ничего такого. Он просто переживает, что может в вас влюбиться.

Леон злобно обернулся на неё, я дёрнул её за рукав, а хозяйка покраснела так, что было видно даже в свете масляной лампы. В следующее мгновение дверь захлопнулась прямо перед нашим носом.

Второй дом закончился похожим образом. В третьем Леон успел спросить только про волосатость, после чего в нас бросили мокрой тряпкой.

— Так, — строго сказал я, когда мы стояли на улице в третий раз. — Такими темпами скоро вся деревня будет знать о нас и тогда на жильё можно не надеяться. Стойте здесь, я сам договорюсь.

Я постучал в четвёртый дом. Дверь открыл крепкий мужик с добродушным лицом.

— Добрый вечер, — сказал я. — Путники, устали с дороги. Переночуем, заплатим, утром уедем. Не шумим, платим вперёд.

— Ну заходите, — пожал плечами мужик.

Через пять минут я вернулся к своим.

— Всё, заселяемся, — сказал я и, окинув обоих строгим взглядом, добавил: — Хозяин дома НЕ оборотень. Так что оба закрыли рты и молча зашли внутрь.

Хозяин пригласил нас к столу. Мы были настолько голодны, что готовы были есть что угодно. Но когда он поставил перед нами тарелки, мы замерли.

Спаржевый суп.

Мы переглянулись. Ари умоляюще посмотрела на меня. Я недоумевающе посмотрел на Леона. Леон гневно посмотрел на суп. Суп ехидно посмотрел на нас.

— Картошка есть? — спросил я хозяина.

Тот удивлённо кивнул.

Я повернулся к Леону:

— Лёня, ты нам нужен. Вернее, твой кулинарный дар.

Леон тяжело вздохнул, молча поднялся и пошёл на кухню. Через полчаса мы ели картофельный суп и я понял, что жизнь налаживается. Временно, конечно, но налаживается.

После ужина Леон уже болтал с хозяином. Расспрашивал про деревню, про дорогу в Виндхольм, про урожай. Хозяин сначала отвечал сдержанно, потом оживился, потом уже сам не мог остановиться. Леон умел это делать — включать людей, заставлять их говорить, просто искренне интересуясь тем, что они рассказывали.

Я сидел в углу и наблюдал. Старый Леон возвращался. Медленно, натужно, но возвращался. Он ещё не шутил и не смеялся в голос, как раньше, но он снова разговаривал с людьми и это было хорошим знаком.

Мы завалились спать и отрубились мгновенно. Весь день верхом и божественный картофельный суп сделали своё дело.

Утром Ари разбудила меня, тряся за плечо. Я с трудом разлепил глаза и обнаружил её лицо в нескольких сантиметрах от моего, с подозрительным выражением.

— Ты где всю ночь был? — спросила она. — Я замёрзла.

— Если ты замёрзла, то стоит теплее одеваться, — зевнул я, с трудом ворочая языком.

— Действительно, выглядишь так, как будто всю ночь не спал, — заметил Леон, уже одетый и с кружкой отвара в руке. — Опять тренировался?

— Нет. Меня отвлекли, — зевнул я снова.

— Отвлекли? — заинтересованно подняла бровь Ари.

Я отмахнулся от её вопроса, давая понять что не собираюсь обсуждать это прямо сейчас:

— Давайте завтракать и отправляться в дорогу.

Виндхольм

Генрих стоял у окна и смотрел на пустую улицу. Дом, который нашёл Варус, был неприметным — серые стены, низкая крыша, узкий двор. Один из десятков таких же домов на окраине Виндхольма. Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы сойти с ума от ожидания.

— Сколько ещё? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сколько понадобится, — ответил Варус из глубины комнаты. Бывший военный сидел за столом и чистил клинок. Методично, привычно, как делал это каждый вечер.

Генрих стиснул зубы. Ему было девятнадцать лет и последние недели он провёл, прячась по чужим домам, убегая из города в город. Он не для этого родился. Не для этого его отец, король, готовил к престолу.

— Я должен быть в столице, — тихо сказал он. — Каждый день, что я прячусь тут, заговорщики укрепляют свою власть.

— А каждый день, что ты живой — у нас есть шанс всё изменить, — не поднимая головы, ответил Варус. — Мёртвый наследник никому не нужен. Я поклялся королю что защищу тебя и я сдержу данное слово.

Генрих хотел возразить, но в этот момент в дверь постучали. Три коротких удара, пауза, два длинных. Условный сигнал.

Варус мгновенно поднялся, убрал клинок за пояс и открыл дверь. В комнату вошёл высокий худощавый человек в длинном дорожном плаще с глубоким капюшоном. Он двигался бесшумно — ни один половица не скрипнула под его шагами.

— Рад видеть тебя, друг, — Варус крепко пожал ему руку.

Гость откинул капюшон и Генрих увидел лицо, которое не смог бы забыть — узкое, с высокими скулами и внимательными серыми глазами. Но больше всего его внимание привлекли уши. Длинные, острые, чуть выступающие из-за гладко зачёсанных тёмных волос.

Эльф.

— Новости плохие, — без предисловий сказал гость, усаживаясь за стол. — За вами идут. Королевская стража, отряд из пяти человек во главе с молодым рекрутом, которого лучше не недооценивать.

— Мы знаем, — кивнул Варус. — Из Тира пришло предупреждение.

— Это не всё, — эльф помолчал и посмотрел прямо на Генриха. — Есть кое-что похуже стражников.

Генрих выдержал его взгляд:

— Говори.

— Среди нашего рода есть один представитель, — медленно начал эльф. — Никто точно не знает кто это — мужчина или женщина. Это наёмный убийца. Без чести, без принципов, без привязанностей. Берётся за любую работу, если цена подходящая.

Варус нахмурился:

— И какое отношение это имеет к нам?

Эльф снова посмотрел на Генриха:

— По моей информации, этот наёмник взял заказ. Цель — не убийство. Заказчику нужна информация: где прячется твой отец. И этот наёмник должен выбить её из тебя.

В комнате повисла тишина. Генрих почувствовал, как по спине прошёл холод. Не от страха — от злости. Заговорщики воспринимали его не как наследника, не как будущего короля, а как информатора.

— А ты хоть что-нибудь знаешь про этого наёмника? — спросил Варус у эльфа, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало напряжение.

Эльф помолчал, словно взвешивая стоит ли говорить.

— Только то, что его или её псевдоним «Лаванда», — наконец произнёс он.