Риелтор от бога

Глава 9

Я вскочил с кровати и принюхался. Нет, мне не показалось — мы, блин, горим!

В два шага оказался у двери. Дёрнул ручку, навалился плечом — всё бесполезно. За деревом отчётливо ощущался металлический засов. Мы были заперли снаружи. Да это не просто пожар, меня опять пытаются сжечь!

Окна. Я метнулся туда и тут же почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло. Толстые кованые прутья были вмурованы прямо в каменную кладку. Может, это здание когда-то была тюрьмой? Уж больно монументально выглядели решётки. В любом случае было ясно — через окна не вылезти. Мы в заднице, точнее — в западне…

Я чувствовал что с каждой секундой пол становился всё горячее. И что-то мне подсказывало, что в этом мире ещё не додумались до технологии тёплых полов. А значит, прямо под нашими ногами разгоралось пламя, которое очень скоро превратит эту уютную комнату в духовку. Запах гари, поначалу почти незаметный, теперь начинал щипать горло и нос, а из щелей между досками потихоньку начал сочиться сизый дым.

Вот тебе и бесплатная комната, Макс. Вот тебе и «для людей короны у нас всегда найдётся лучшее». Я ведь чувствовал, что здесь что-то не так. Чувствовал с первой секунды, как этот тавернщик посмотрел на нас своим коротким, цепким взглядом. Слишком любезный. Ни одного вопроса, ни одного лишнего слова…

Заговорщики. Он наверняка из их людей. Каким-то образом раскусил, что мы ряженые, и решил не рисковать. Ну а что — поджёг таверну, списал на несчастный случай, и концы в воду. Точнее, в огонь. Элегантно, если подумать. Куда элегантнее, чем притворяться бомжом и вонзать нож в спину.

Впрочем, размышлять об элегантности чужих злодеяний, стоя в комнате, которая вот-вот превратится в крематорий, было не лучшим использованием моего времени.

Я развернулся к Леону. Пьяный рыцарь лежал на полу в полном комплекте золотых доспехов и мирно сопел, пуская пузыри. Схватив его за наплечники, я начал трясти:

— Лёня! Подъём! Горим!

— Ну ма-а-а-ам, ещё пять минуточек… — промычал он.

— Какие, на хрен, минуточки⁈ — рявкнул я и влепил ему звонкую пощёчину.

Леон распахнул глаза, несколько секунд бессмысленно таращился в потолок, а затем он уловил запах дыма. Лицо парня мгновенно вытянулось.

— Мы горим⁈ — воскликнул он, мгновенно трезвея.

— Нет блин, это я камин растопил, чтобы тебе уютнее спалось, — не удержался я от сарказма.

Ариель же уже стояла у стены, полностью одетая и собранная. Она оценивающе разглядывала дверь, потом решётку на окне, потом снова дверь с таким видом, будто решала головоломку, а не стояла в горящем здании. На её лице было привычное усталое раздражение, но впервые за всё время нашего знакомства я заметил кое-что ещё. За маской ледяного спокойствия прятался страх. Настоящий, живой страх. Она изо всех сил старалась его не показывать, но пальцы, чуть сильнее сжимавшие ткань рукава, выдавали её.

Это меня по-настоящему напрягло. Потому что если боится даже та, что ни разу не дрогнула ни перед тремя мужиками на дороге, ни перед стражниками — значит, дела наши действительно плохи.

— А-а-а-а! Мы все умрём! — завопил Леон, мечась по комнате и хватаясь за всё подряд.

— Лёня, заткнись, — бросил я, пытаясь сосредоточиться.

— Мы все сгорим заживо! Какая ужасная смерть!

Я молча развернулся и прописал ему увесистого леща. Звонкий шлепок отдался болью в моей руке, но зато Леон наконец замолчал. На целых три секунды.

— За что⁈ — обиженно протянул он.

— За то, что мешаешь думать, — отрезал я.

Думать. Надо думать. Дверь заперта снаружи, окна зарешёчены, пол раскаляется. Стены каменные. Времени — катастрофически мало. Дым уже начал просачиваться сквозь щели в половицах.

Мой взгляд невольно вернулся к Леону. Он стоял посреди комнаты в полном золотом доспехе и хлопал глазами. Семьдесят–восемьдесят килограммов живого веса плюс килограммов двадцать–тридцать металла. Ходячий таран.

Я оценил дверь: мощная, дубовая. Нет, Макс. Это идиотская идея. Он просто расплющит себе последние мозги и добавит к списку наших проблем ещё и контузию. Хотя, учитывая то, что он иногда несёт, вряд ли мы заметим разницу.

Но, видимо, Леон был иного мнения. Потому что в следующую секунду, не дожидаясь ни моих инструкций, ни здравого смысла, этот полоумный рыцарь издал боевой клич:

— Я. Не. Хочу. Умира-а-ать!

С этими словами он пронёсся мимо меня и со всей дури врезался в дверь.

Удар был чудовищный: комната вздрогнула, а с потолка посыпалась пыль. Я даже на секунду поверил, что сработало.

Но нет, не сработало.

Дверь стояла как стояла. А вот Леон — уже нет. Он лежал на полу, нелепо раскинув руки в стороны, и смотрел в потолок остекленевшим взглядом.

— Тут не выйти, — тихо простонал он.

— Да неужели, — буркнул я, помогая ему подняться. — Кто бы мог подумать.

Пол под ногами был уже не просто тёплым — он был горячим. Сквозь щели между досками струился дым, а снизу доносилось зловещее потрескивание. Времени оставалось совсем мало.

Ну же, Макс, думай. Дар земли? Бесполезен. Под ногами — дерево, стены — камень. Ни грамма земли, да даже если бы я каким-то чудом добрался до фундамента, мой дар сейчас с трудом делает лунки сантиметров по тридцать. Чем это может помочь?

Я обвёл комнату взглядом. Кровати, тряпки, доспехи, дверь… Дверь!

— Нам нужен ещё один пожар, — воскликнул я.

Леон посмотрел на меня так, будто я только что предложил тушить огонь керосином. И это отчасти так и было.

— Ещё один пожар⁈ — взвизгнул он. — Ты уже дыма надышался?

Ариель тоже чуть приподняла бровь, но промолчала, ожидая объяснений.

— Мы подожжём дверь, — сказал я, уже стаскивая с Леона часть доспеха.

— Подожжём дверь? — уточнил Леон тоном человека, который хочет убедиться, что правильно понял масштаб безумия.

— Именно, — кивнул я.

— А смысл? — подала голос Ариель. — Пока дверь прогорит, мы задохнёмся.

— Задохнёмся, если будем жечь всю дверь, — согласился я. — Но нам не нужна вся дверь. Нам нужно прожечь одно конкретное место — там, где крепится засов.

Я приложил полукруглый лат к дверному полотну, прижав его краями к дереву. Получилось что-то вроде половины трубы, плотно прилегающего к поверхности.

— Набиваем внутрь тряпки, поджигаем через щель снизу, — быстро объяснил я. — Жар пойдёт вверх и в сторону дверного полотна, а не в комнату. Будет что-то вроде дымохода, создающего тягу. Внутри будет такая температура, что дерево прогорит в разы быстрее, чем если просто поднести факел.

Ариель посмотрела на конструкцию, потом на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Лёня, тряпки! Всё что найдёшь: простыни, матрас, рви и тащи сюда! — скомандовал я.

Впервые за всё время Леон не стал спорить. Меньше чем через минуту мы плотно набили пространство между латом и дверью обрывками ткани. Я выдрал из кроватной рамы кусок сухого дерева, поджёг его от уже тлеющих половиц и сунул в щель снизу.

Тряпки быстро загорелись. Жар ударил в лат, отразился от него и сконцентрировался на крошечном участке двери. Я слышал, как дерево зашипело, затрещало, а вокруг краёв доспеха потянулись тонкие струйки дыма. Я позволил себе улыбнуться — система работала.

Но дыма стало заметно больше. Он валил и снизу, из-под половиц, и от нашей конструкции, растекаясь по комнате удушливым облаком. Я уже готовился к тому, что дышать станет совсем невозможно, как вдруг заметил странное: воздух будто бы стал чуть легче. Дым никуда не делся, но каждый вдох давался не так тяжело, как секунду назад. Списав это на адреналин, я продолжил следить за дверью.

Прошло полминуты, может минута. Дверь под латой темнела и истончалась на глазах. Запах палёного дерева смешался с удушливой гарью, поднимающейся снизу. Дышать становилось всё тяжелее. Я опустился на корточки — внизу воздух был чуть чище и увидел, что Ариель уже сделала то же самое. Леон же стоял в полный рост и кашлял так, что его, казалось, сейчас выплюнет лёгкие.

— Лёня, вниз, — прохрипел я.

Он рухнул на колени.

— С-сколько ещё? — выдавил он между приступами кашля.

Я посмотрел на дверь. Дерево под латой прогорело уже на пару сантиметров. Ещё немного и…

Но внезапно половица справа от меня с треском просела. Из образовавшейся дыры вырвался столб огня и жара, заставив нас отпрянуть к стене. Комната наполнялась дымом с пугающей скоростью. Я уже почти не видел Леона, хотя тот был в паре метров от меня.

Голова кружилась, лёгкие горели, я чувствовал, как голова становится ватной и начинает кружиться.

Я видел, что план работает. Дверь прогорала именно там, где нужно. Но времени не хватало. Буквально минуты, может полминуты — и всё. Обидно, ведь всё было правильно, всё должно было сработать. Просто не хватило этого чёртового времени.

И тут воздух снова изменился. Стал влажным, тяжёлым и самое главное — пригодным для дыхания. Лёгкие обожгло, но это была не боль, а облегчение. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как голова чуть прояснилась.

Этого хватило. Собрав последние силы, я поднялся на ноги и ударил по двери. Обугленное полотно в месте крепления засова треснуло, но выдержало. Я ударил ещё раз, затем ещё. На третьем ударе дерево с хрустом разлетелось в щепки, открывая нам путь к свободе.

— Уходим! — крикнул я.

Леон вскочил на ноги и бросился к выходу, а я обернулся к Ариель. Она стояла посреди комнаты с закрытыми глазами и вытянутыми вперёд руками. С потолка едва заметно капала вода. Мокрые волосы прилипли к её лицу, одежда промокла.

— Ты обладаешь магией… — тихо протянул я.

Она подняла на меня усталый взгляд, а потом стянула с головы повязку, которую ни разу не снимала за всё время нашего знакомства. Ткань соскользнула вниз и я увидел их.

Длинные, острые уши, чуть выступающие из-за мокрых прядей волос.

Казармы королевской стражи. Столица.

Командующий молча слушал доклад, и с каждым услышанным словом его брови поднимались всё выше.

— … и тогда они окружили нас со всех сторон, — вдохновенно рассказывал старший офицер Хорак, активно жестикулируя. — Человек сорок, не меньше. Вооружены до зубов: вилы, топоры, факелы. Глаза безумные, пена изо рта — сектанты, одним словом. Чёртовы фанатики этого их Гертога.

Командующий перевёл взгляд на молодого рекрута Алгора, стоявшего чуть поодаль. Тот смотрел на старшего офицера с таким же удивлённым взглядом.

— Продолжай, — сухо сказал командующий.

— Мы сражались как львы! — Хорак ударил себя кулаком в грудь. — Я лично уложил шестерых… или даже семерых — в пылу битвы сложно считать. Но их было слишком много. Они стащили нас с лошадей, сорвали доспехи и хотели сжечь на ритуальном костре. Но мы вырвались! Голыми руками пробились через толпу обезумевших язычников и…

— Голыми руками, — скептически повторил командующий.

— Так точно! — кивнул офицер.

— Без доспехов? — нахмурился тот.

— Без доспехов, ваше превосходительство, — мгновенно подтвердил Хорак.

— И без лошадей… — командующий недоверчиво наклонил голову.

— Лошади… — старший офицер на секунду замялся. — Лошади героически пали в бою.

Командующий откинулся на спинку кресла и некоторое время просто молча разглядывал стоящего перед ним офицера. Тот был бос, одет в крестьянскую рубаху на два размера меньше, отчего напоминал колбасу, перетянутую верёвкой. Его лицо не было похоже на лицо человек, якобы прошедшего через битву с сорока фанатиками, скорее — словно он упал с лошади на полном скаку.

— Рекрут, — командующий перевёл взгляд на Алгора. — Так всё и было?

Алгор поднял голову и коротко посмотрел на Хорака. Тот в ответ метнул ему такой свирепый взгляд, что в нём отчётливо читалось: «Подтверди, или я тебе устрою битву похуже той, что только что выдумал».

— Нет. Наши лошади споткнулись на ровной дороге и мы упали, — ответил рекрут, не обращая внимания на старшего офицера, который сейчас, кажется, был готов придушить его прямо в кабинете командующего. — Когда очнулись, доспехи и лошади были украдены. А наши ноги оказались закопаны в землю по колено.

— Закопаны? — нахмурился командующий.

— Именно. Мы не сразу это поняли. Хорак решил, что ему отрубили ноги и потерял сознание. Два раза, — уточнил рекрут.

Старший офицер издал звук, отдалённо напоминающий скулёж раненого животного.

— Перед тем, как лошади упали, мы видели троих путников на дороге, — невозмутимо продолжал молодой рекрут. — Двое мужчин и женщина. Один из мужчин был молодой, болтливый, махал нам руками. Второй держался спокойно, осматривал нас оценивающе.

— И? — подался вперёд командующий.

— Когда мы очнулись, их уже не было. Дорога вела в сторону Шерина, — чётко отвечал Алгор.

Командующий забарабанил пальцами по столу:

— Ты думаешь, это они?

— Думаю, что трое путников, после встречи с которыми мы лишились лошадей и доспехов, а наши ноги оказались вкопаны в землю, заслуживают как минимум проверки, — ровным голосом ответил Алгор.

— Шерин… — медленно протянул командующий. — Туда больше двух дней пути. Ты уверен?

— Уверен, — кивнул Алгор. — Дядя всегда учил меня доверять чутью и думать головой. А чутьё говорит, что надо туда.

Командующий хмуро посмотрел на молодого рекрута, затем на жалкое зрелище, представлявшее собой Хорака, который сейчас усердно разглядывал свои босые ноги.

— Хорошо, — резюмировал он. — Отдыхайте, высыпайтесь, ешьте, а на рассвете выдвигайтесь в Шерин.

Алгор коротко кивнул и развернулся к выходу. Но командующий окликнул его:

— Рекрут. На этот раз я дам вам сопровождение, — сказал он, а затем бросил уничтожающий взгляд на старшего офицера и добавил: — На случай, если снова нападут крестьяне.

Хорак втянул голову в плечи и поспешил выйти из кабинета, пока командующий не передумал и не закопал его самого. Причём не по колено, а значительно глубже.