Роза песков

Глава 18

Глава 18

Времени оказалось не так и много, как мерещилось Гурузу. Первым делом Нариз потребовала отогнать кибитку к мастерам. Из достаточно легких досок сколотили два странных предмета – что-то похожее на огромные сундуки, только без дна и одного бортика. Их с трудом запихнули в кибитку и намертво прибили в полу и стенкам.

-- Вот смотри, -- поясняла Нариз. На них мы положим тюфяки для сна, а внутрь сложим все, что закупим здесь. Весь товар - и одежду, и припасы. В дороге нам не придется спотыкаться об тюки и узлы и спать среди кучи вещей.

Гуруз смотрел на эти сундуки с некоторым недоумением. Тем более, что за них пришлось отдать золотую монету. Однако спорить было поздно и он только мрачно кивнул головой – в конце концов, как обустраивать дом, должна решать женщина.

Пока кибитка была во дворе у мастера, Нариз весь день гоняла его на рынок. Там они покупали специи и довольно высокие кувшины. Сестра выбирала достаточно узкогорлые и обязательно с крышкой. Специи пересыпали в кувшины и сверху она заливала их воском.

Воск стоил дорого. И это тоже казалось Гурузу излишним – всем известно, что перец и так хранится прекрасно. Однако сестра твердила о том, что так будет сохраннее, и, в конце концов он махнул рукой, пусть ее.

Гораздо больше Гуруза беспокоило то, что монеты на монисто заканчивались. Конечно, Нариз тогда собрала с воинов ожерелья и браслеты, но их было не так и много. Если продать это все – хватит ли им на дорогу? И что делать, если деньги все-таки закончатся?

В первый день вечером, закончив дневные хлопоты, установив на предназначенные для них места все кувшины, проследив, чтобы промежутки между ними были набиты опилками, разобрав продукты на те, которые нужно съесть в первые дни, и те, которые выдержат долгую дорогу, уставшая Нариз, наконец-то, добралась-таки до свертка с золотом.

Она уже знала, что Гуруз даже не подозревает, чем именно набит ее искусственный горб, и собиралась хранить это в тайне столько, сколько возможно. Но барахло, снятое с солдат, нужно было продать – в дороге им понадобятся деньги, а не украшения.

Замотанный беготней и мелкими поручениями Гуруз сперва равнодушно глянул на масляно блеснувшее в свете тусклого светильника золото. Он сидел на своем топчане, вытянув в проход гудящие ноги, но потом как-то оживился, приподнялся и ловко выхватил из кучки украшений толстую цепь-браслет с тремя бирюзовыми кабошонами. Аккуратно, как-то бережно перебирая звенья, он смотрел на безделушку и хрипловатым шепотом говорил Нариз:

-- А я его помню… Отец сам надел его на руку Суджу… Ну, тогда, когда ты чуть не утонула, -- он улыбнулся какой-то странной улыбкой и добавил, -- ох, и выпорол же тогда меня отец…

Он ткнулся лицом в плоскую подушку и глухо зарыдал. Нариз села рядом, положила руку ему на плечо. Просто, чтобы он чувствовал, что он в этом мире не один. У нее тоже сжимало горло, но зарыдать она себе не позволила. И дело было не в смерти Барджан айнура и его жены – хоть и выглядело это ужасно, но по сути они были ей чужие люди, а вот горе этого мальчишки переворачивало ей душу.

Брат уснул совершенно незаметно для Нариз. Она еще некоторое время посидела рядом, потом стянула с мальчишки сапоги и, забив на все правила гигиены, просто накинула на него одеяло. Наплевать на все: будет еще куча времени приучить его мыться, а пока пусть поспит. Сейчас для него сон – лучшее лекарство.

Сама она сдвинула лампу поближе и попыталась хоть примерно оценить, что может стоить все это добро. По ее прикидкам выходило не так и мало – на дорогу им должно было хватить.

Самые дорогие покупки – кони, кибитка, запас пряностей уже были закуплены. А за продукты здесь золотом не платят. За одну золотую монетку два подростка могли сытно питаться не один день. Конечно, в дороге будут другие цены и им придется покупать овес для коней. Это неизбежная и довольно большая трата, но Нариз рассчитывала, что к концу дороги у нее останется достаточно приличная сумма. И это еще не считая тех украшений, что она таскает в рюкзаке.

И вот тут она крепко задумалась: - Так-то он, конечно, мальчишка… Однако, хоть и вспыльчивый, но ведь совсем не глупый. А если в дороге что-то случится?

Эти размышления как раз и были связаны с заплечным мешком с золотом. Нариз пыталась решить, стоит ли говорить об этом брату или нет. К ее чести, надо сказать, что мысль о краже Гурузом этого состояния даже не посетила ее. Скорее, ее волновало то, что сумма там лежит очень немаленькая. А если он, не дай бог, случайно где-то что-то ляпнет, а если просто почувствует себя богачом и начнет швыряться деньгами?!

На другой чаше весов ее раздумий лежала мысль о собственной возможной гибели.

«Не дай бог, конечно… Но ведь уже видела, сколько здесь стоит жизнь человеческая… А случись что со мной? А так у него будет лишний шанс…»

Итогом этих ночных размышлений стало то, что утром ошарашенный Гуруз познакомился с содержимым заплечного горба сестры. Неуверенно потыкав в увесистую кучку золотых украшений, он задал вполне логичный вопрос:

-- Нариз, а как мы все это повезем? Ты же не сможешь оставаться горбатой всю дорогу.

-- Я думаю, нужно разделить это на мелкие части по одному-два украшения, и спрятать в разных местах фургона, а часть постоянно носить на себе.

-- Ты с ума сошла? Дети мелкого лавочника не могут иметь таких украшений!

Он вытянул тяжеленное ожерелье в несколько ярусов, украшенное мутноватыми зелеными камнями, и возмущенно потряс перед носом Нариз.

-- Ну что ты шумишь? Разумеется, носить не на виду. У нас есть ткань. Я сошью нам пояса. Если одеть их под одежды, то никто и не увидит. В конце концов, мы платили деньги караванщику для того, чтобы он обеспечивал нашу охрану.

Брат неуверенно покачал головой. А потом, с загоревшимися глазами, торопливо сказал:

-- Ладно-ладно! Сделаем, как ты говоришь. Но, Нариз, раз уж у нас сделаны все дела и осталось только сшить эти самые пояса… Давай сегодня сходим в ту лавку, о которой я говорил.

Он как-то застенчиво улыбнулся и добавил:

-- Очень уж мне хочется посмотреть на эти камни. Купец Сельм так красиво рассказывал.

А потом почти шепотом дополнил:

-- Я вчера как раз узнал, где лавка находится. Случайно…

Нариз засмеялась и провела по короткому ежику волос, отросшему за эти дни. Гуруз тут же набычился, вывернулся из-под руки и возмущенно заявил:

-- Я тебе что, малыш, что ли?

В лавку отправились ближе к обеду. С утра Нариз сшила два пояса на себя и брата. Заставила примерить, убедилась, что сидят они удобно, нигде не натирают и украшения не будут брякать. И только потом, привычно вскинув золотой горб на спину, оделась на выход.

Изнывающий от скуки Гуруз топтался во дворе возле упряжки. Закрывать полог кибитки Нариз не стала, ей было интересно посмотреть на город.

Постоялый двор, где они жили, располагался на окраине. Сперва тянулись маленькие одноэтажные домишки, расположенные по обе стороны кривых переулков. Потом дорога стала мощеной, дома посолиднее и побольше размером, а потом они увидели первый дворец, и Гуруз даже присвистнул от восхищения.

Здание окружал кованый забор со сложным рисунком, заканчивающийся острыми пиками на вершине. В окружении облетающего сада трехэтажное здание, увенчанное горделивым шпилем, казалось сказочным. Впрочем, Нариз понимала, что это не настоящий дворец. Большая часть стен его была побелена обыкновенным мелом, так же как и бедняцкие хижины, а вот вокруг окон, дверей и по колоннам шел прохладный бело-голубой мозаичный рисунок.

Однако, долго любоваться они не смогли – сквозь забор высунула морду огромная черная псина и начала оглушительно лаять, брызгая слюной от злости. Гуруз с сожалением тронул поводья, и они поехали дальше.

Улица была прямая, мощеная. Людей было очень мало – очевидно, большая часть вкушала послеобеденный отдых. А повозка была вообще одна единственная – их. Полуобернувшись к сестре, Гуруз сказал:

-- Хочешь, можем съездить посмотреть дворец Бангыз айнура? Я, правда, не знаю, где он, но можно спросить.

-- Нет уж…

Мысль посетить дом бывшего жениха ей совершенно не понравилась. Нариз задумалась, ей казалось, что брат не понимает степени опасности – возможно, она и была права. Однако затевать разговор на улице не стоило, так что она отложила это до момента возвращения на постоялый двор.

Им пришлось переехать не слишком высокий, но довольно длинный каменный мост. Нариз с любопытством выглянула и заметила, что вода не отличается чистотой, зато течение было довольно бурным. Река как бы делила город на части. И там, на той половине было значительно больше людей, больше суеты и больше красивых зданий.

-- Смотри, смотри! -- Гуруз возбужденно обернулся. -- Это тот самый знаменитый храм! Он здесь самый-самый большой!

Отсвечивая золотым шаром на макушке, стоял величественный храм Эрине Милостировой. Из какого-то боязливого чувства Нариз сама предложила:

-- Давай зайдем и попросим покровительства Эрины в дороге.

Стены гигантского храма снаружи были выложены мелкой мозаикой и представляли собой картины весеннего цветения садов. Гуруз кинул монету вертящимся у входа мальчишкам, и один из них подхватив лошадей под уздцы, встал на страже повозки.