Роза песков

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Последнее время Нариз спала плохо и беспокойно, но этот сон она запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Тоненькая и хрупкая, ощущая необыкновенную легкость, она то ли шла, то ли плыла в каком-то молочно-туманном коридоре. Где-то там, за стенами этого ласкового тумана полыхало пламя – полыхало сильно, ярко и мощно. Страха Нариз не испытывала – этот огонь был подобен самой жизни, он давал силы и тепло.

-- Я хочу сделать тебе несколько подарков, дитя.

-- Мама?!

Голос был мягким, теплым, очень родным. А вот черты женщины все время немного расплывались и менялись, не переставая при этом излучать нежность и ласку.

-- Можно сказать и так, Нариз.

Мужчина, сидевший рядом с женщиной, сказал это с легкой усмешкой и пояснил:

-- Эрина – мать этого мира.

Сидеть на облаке тумана было забавно. Нариз чуть поелозила, устраиваясь поудобнее и чувствуя, как туман подстраивается под ее движения. А потом принялась разглядывать пару, устроившуюся напротив.

Лицо женщины так и продолжало напоминать своей изменчивостью текущую воду. А вот образ мужчины был четок и ярок – сухощавый старичок с длинной белоснежной бородой, шелковистой даже на взгляд, такими же белыми бровями и довольно румяными щечками. Чем-то он был похож на постаревшего Деда Мороза.

Реалистичность места, где очутилась Нариз, казалась просто потрясающей. Этому не мешала ни белесая дымка, периодически уплотняющаяся перед глазами, ни ласковый клочок тумана, который змейкой скользил у нее по руке и, казалось, играл.

Страха так и не было, зато появилось любопытство:

-- А вы кто?

Старичок чуть ехидно улыбнулся и спросил:

-- Не догадываешься?

Нариз задумалась, но потом недоуменно потрясла головой:

-- Даже не представляю.

Старичок снова усмехнулся, очертания тела задрожали и начали меняться прямо на глазах – налились силой и крепостью мускулы, распрямилась согбенная спина, белоснежная борода сильно укоротилась и завилась игривыми колечками вокруг лица крепкого молодого мужчины. Он встал, чуть шутовски поклонился и представился:

-- Даркан Вершитель к вашим услугам, прекрасная ридгана.

Женщина чуть укоризненно качнула головой и ласково, но твердо сказала:

-- Не пугай девочку.

Нариз с некоторым недоверием рассматривала пару. Ей проще было поверить в зеленых человечков и в то, что этот туман, такой удобный и забавный, состоит из каких-нибудь силовых полей. И работают эти силовые поля ровно до тех пор, пока в инопланетном космическом звездолете включен атомный генератор… или не атомный…

Женщина легко рассмеялась – казалось, что она видит все мысли Нариз насквозь. Мужчина совершенно по-человечески вскинул бровь, с каким-то изумлением глядя на гостью, затем переглянулся со своей женой, и супруги рассмеялись теперь уже на пару.

-- А ведь, пожалуй, так просто и не удастся ее убедить! – все еще улыбаясь, проговорил мужчина.

-- А и не надо, -- махнула рукой женщина, -- в конце концов, один стихийный атеист в мире нам ничем не помешает.

-- Ну, вообще-то их семь. А еще у них будут дети…

Даркан, кажется, начал испытывать некоторые сомнения, Эрина ласково и успокаивающе погладила его по руке и сказала:

-- Жизнь все расставит по своим местам.

Обдумав их диалог, Нариз неуверенно спросила:

-- Это вы… Ну, выдернули меня сюда – вы? А зачем я вам понадобилась?

Даркан жестко хмыкнул и сказал:

-- А с чего ты взяла, что ты нам нужна?

Эрина неодобрительно покачала головой, укоризненно взглянув на мужа, и спокойно объяснила:

-- Видишь ли, детка, мы любим этот мир, но он не единственный и не первый. Цивилизация должна идти по спирали, но иногда бывает так, что в силу человеческой жадности, злобы или даже по стечению обстоятельств, она начинает ходить по кругу, -- Эрина печально качнула головой, как будто сожалея о том, что так бывает, и продолжила: – Как правило, начав ходить по кругу, мир гибнет. Он становится статичным, предсказуемым, количество ошибок накапливается, но они почти никогда не исправляются.

-- Ты всегда любила этот мир чуть больше остальных, -- усмехнулся Даркан.

-- Да, но внести статистически неуловимые погрешности – это была твоя идея.

В некотором обалдении Нариз переспросила:

-- Я – статистически неуловимая погрешность?

Супруги переглянулись и рассмеялись, а Даркан с улыбкой спросил:

-- А какая разница? В этом мире вас всего семеро. Я дал вам второй шанс и заодно возможность исправить ваши прошлые ошибки. Вы авансом получили награду за помощь этому миру – вторую жизнь. И больше я никогда не буду вмешиваться. Это Эрина решила, что ты заслужила небольшой дар.

Он усмехнулся и добавил:

-- Все же для этого тебе пришлось кое-что поменять в себе самой.

-- Даркан! -- с укоризной Эрина посмотрела на мужа. – Они не просто двинули технологии… -- она недовольно покачала головой и протянула к Нариз пустую ладонь. -- Смотри!

В руке Эрины возникла невзрачная друза кристаллов – пресловутая песчаная роза. Нариз, которую эта символика трогала очень мало, скептически взглянула на спрессованные в сероватые лепестки песчинки.

«Ну, как природное явление это смотрится интересно… Однако никакой особой красоты тут…» - додумать она не успела.

По грубым лепесткам цветка пробежали мягкие розоватые сполохи, лепестки утончались прямо на глазах, оживали, покрываясь нежной сеточкой прожилок, чуть выгибая края и меняя цвет на глазах. Почему-то Нариз не могла оторвать взгляд от этой завораживающей картины, зачастило сердце и пересохло во рту.

Роза на ладони Эрины развернулась в удивительной красоты живой цветок. По краям нежных лепестков пробегали огоньки яркого пламени, нисколь не портя его красоту и не вредя.

-- Это ваша с мужем любовь, детка.

Голос богини был спокоен. А Нариз, как будто избавившись от наваждения, вдруг заметила на этом совершенстве несколько рыжевато-ржавых пятен на одном из лепестков. Вопросительно взглянув в глаза богине, она получила пояснение:

-- А это твой эгоизм, Нариз.

Роза медленно продолжала расти, не увеличиваясь при этом в размерах, но скидывая крайние лепестки и открывая новые из самой сердцевины. Нариз видела, как в пламени живого огня осыпались золотистой пыльцой лепестки с ее ревностью, как из сердцевины медленно, с трепетом разворачивается новый листок. Смотреть на это можно было бесконечно.

Богиня сжала руку, и видение пропало.

-- Ой, а покажи еще! – Нариз ляпнула это совершенно машинально и тут же смутилась.

Даркан взял жену за руку, и они с улыбкой переглянулись. Казалось, что супруги разговариваю друг с другом без всяких слов. Возможно, так и было.

Нариз молча наблюдала за этой парой, испытывая странное чувство. Ей казалось, что она не взрослая самодостаточная женщина, которая прожила больше пятидесяти лет и прошла долгий жизненный путь, а неопытный ребенок, который неожиданно сказал что-то смешное для взрослых. Странное смущение заставило ее нетерпеливо дернуть плечом и спросить:

-- А где же мои подарки?

Женщина снова засмеялась и сказала:

-- Ты получишь его завтра на рассвете, с первыми лучами солнца. Обещаю – он тебе понравится.

Потом повернулась к улыбающемуся мужчине и чуть укорила его:

-- Ну вот видишь?! А ты еще не хотел навещать приемышей!

Даркам обхватил супругу за плечо, ласково чмокнул в висок и очень серьезно ответил:

-- Ты была права. Мы обязательно навестим каждого.

Нариз очнулась в своей постели, в полной темноте, с тревожно бьющимся сердцем, ощущая неприятную сырость сорочки. Пару минут она хлопала глазами, боролась с остатками сна и пыталась сообразить, что происходит, как вдруг почувствовала резкий толчок в животе и наконец-то сообразила.

Потрясла Леона за плечо, дождалась, пока он, зевая, сел на кровати, и сообщила:

-- Я рожаю.

Слабо охнула, почувствовав очередной пинок, засмеялась, глядя на перепуганное лицо мужа и добавила:

-- Успокойся, просто позови Катиш.

С первыми лучами солнца Леон, нервно вышагивающий под дверью спальни, откуда его просто выгнали, услышал странный, мяукающий звук, от которого сжалось сердце и на мгновение прервалось дыхание – это подал голос его первенец.

Трясущимися руками он вынул из кармана забавный предмет, который его жена ввела в моду – носовой платок. Резким жестом стер с лица испарину и капли пота и выдохнул, все еще опасаясь зайти в спальню. Резко развернувшись, он отошел от двери – ему просто необходима эта минута передышки. Дойдя до окна, ридган уперся лбом в холодное стекло, глядя на вырывающиеся из-за низкой горушки лучи встающего солнца, и от души прошептал:

-- Благодарю тебя, Эрина Милосердная.

Через много-много лет, рассказывая своим внукам об этой истории, он продолжал утверждать:

-- И тогда богиня погладила меня по голове и тихонько засмеялась! Я слышал этот смех так, как сейчас слышу ваши голоса.

Но до первых внуков прошло еще очень-очень много лет…

Нельзя сказать, что такой скептик, как Нариз, до конца поверила в свой сон. Однако, воспоминание о цветущей на ладони Эрины розе осталось с ней навсегда. Иногда это воспоминание удерживало ее от каких-то резких слов в адрес мужа или детей. Иногда спасало от слишком жестких и не слишком честных решений в бизнесе, что весьма благотворно сказывалось на ее репутации.

Мысль о том, что нежные лепестки исковеркают пятна злых и эгоистичных поступков, пожалуй, тоже можно причислить к дарам Эрины. Также как и легкие роды.

Время то текло тяжелой янтарной каплей, то стремительно летело пущенной из лука стрелой…

Первая печатная книга в этом мире – толстенький, солидный сборник баллад появился на свет еще до рождения их первенца. Нариз, рискнувшая настоять на максимально возможном тираже, -- целых семьсот экземпляров, даже не удивилась тому, что книги были проданы менее, чем за четыре месяца.

Она только благоразумно отложила пяток томов в заначку для своих внуков, понимая, как быстро в этом мире появятся сумасшедшие библиофилы, готовые платить шальные деньги за первую в мире книгу. Любовно упакованные томики ждали своего часа – лет через сто они будут стоить очень даже недурственные деньги.

И никакие сны и случайности этого мира не должны помешать ее семейству процветать – практичность Нариз не стала меньше от вмешательства богов. Она по-прежнему больше всего надеялась на собственные силы и запасы.

Второй книгой в мире стал сборник священных текстов «Свет истины» -- местные жрецы очень быстро оценили пользу типографии. Возражать Нариз не стала, но и от этого тиража, выкупленного Храмом заранее, отщипнула пяток томов в семейную библиотеку – пусть будут.

Сама она типографией практически больше не занималась – ей хватало забот с ребенком и родней. Но помня о том, что шестьдесят процентов принадлежат ей, вмешивалась, когда считала это нужным. Впрочем, такие казусы случались редко. Но «Сборник лекарственных микстур и декоктов», присланный Тиной, был напечатан без всякой очереди максимальным тиражом. Правда, случилось это еще не скоро. Гораздо раньше были напечатаны учебники для Малисат, еще одной из них.

То ли судьба, то ли что-то иное, медленно и неотвратимо устраивали случайные знакомства с теми, кто погиб в автокатастрофе. Все эти люди были близки и дороги Нариз, но никогда ни она, ни остальные члены маленького тайного братства не посвящали родных в секрет их появления здесь.

И все же, пусть и жили они далеко друг от друга, и виделись редко, каждый из них знал – случись что, помощь придет незамедлительно. Это помогало не бояться трудностей и проблем.

Сложно сказать, вмешивались ли случайности или воля Богов, в которых Нариз так до конца и не верила, но пару раз, при личных встречах, она пыталась обсудить эту тему с Тиной. И каждый раз что-то отвлекало от разговора – то разбивший коленку Маркус, наследник рода Ронхардов, гордо сдерживающий слезы, то крошка Нийя, первенец Тины, которая требовала немедленно выпить чаю с ее куклами: «Иначе Мисси и Арния обидятся, мама!».

После рождения Маркуса фаранд Контеро начал собирать для внука сборник сказок.

-- Когда малыш Маркус подрастет, я лично буду учить его читать!

Рейг испытывал к маленькому племяннику довольно сложные чувства – он слабо понимал, что делать с таким крохой. Ему уже было восемнадцать и некоторая подростковая угрюмость начинала сглаживаться, но играть с племянником он все еще побаивался:

-- Нариз! Забери у меня это маленькое чудовище! Он чуть не отгрыз мне пуговицу!

ПРОШЛО ЕЩЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА

Когда через три года после рождения Маркуса Нариз родила двух девочек-близнецов Линду и Мирину, дядя окончательно смягчился и, возможно, успел бы избаловать малышек до безобразия, но и тут Нариз повезло.

В приграничном поместье, том самом, где Леон выращивал свой первый перец, управляющий получил неплохое наследство и решил уволиться. После долгих семейных споров Рейг отправился попробовать свои силы.

Расставание было не таким уж и легким. И Нариз, и отец понимали, что видеться они теперь смогут раз в два-три года, а то и реже. Но и Нариз, и фаранд Контеро знали – нельзя вечно держать молодого парня под крылом.

Через месяц после проводов Рейга, Леон по делам ездил в Гордеро и застал фаранда Контеро в удручающем состоянии.Раздумывать слишком долго он не стал и, заявив, что внукам необходимо присутствие деда, перевез фаранда в замок.

Решение оказалось более чем удачным. Фаранд Контеро по-прежнему с трудом ходил, но ум его был ясен, и он охотно проводил время и с шестилетним Маркусом, и с двумя болтливыми внучками. Нариз даже показалось, что он немного помолодел.

Она так никогда для себя и не решила вопрос, был ли ее сон накануне родов кусочком странной реальности, но она отчетливо помнила и удивительной красоты цветок на ладони Эрины, и обещание Даркана больше никогда не вмешиваться в их жизнь.

Но не вмешиваться самому – это же совсем не значит – бросить навсегда и забыть?

Нариз долго вынашивала некую мысль и копила деньги, и к пятилетию близняшек в Карте под патронажем храма был открыт детский приют Эрины милосердной. Как практичный человек, Нариз рассудила так: «Есть там боги или их нет, а дети не должны жить в холоде и голодать».

За лавками с пряностями в Гордеро, также как и за состоянием палаццо, следил Корт. Последние годы неустающий радоваться на расцветающие земли Ронхардов. Он до сих пор в тайне гордился тем, как ловко он все провернул, устроив брак Леона и Нариз. С каждым годом его роль в этом браке казалась ему все более значительной. Но он благоразумно молчал, хотя в глубине души слегка раздувался от важности.

Надо сказать, что и его жизнь,и благополучие сильно продвинулись за последние годы. Небольшой домик, который он мог себе позволить в начале службы, сейчас сдавался в аренду, а семья перебралась в добротный особняк Контеро. К детям приходили наемные учителя, а жена все также оставалась красавицей. Так что, пожалуй, единственная просьба, которой Корт беспокоил богов, звучала так: «Хоть бы и дальше ничего не менялось!».

А ВРЕМЯ ВСЕ БЕЖИТ И БЕЖИТ...

Под руководством Катиш Волт дослужился до серьезной должности мажордома. И приобрел наконец-то на радость жене, небольшое брюшко для солидности.

Катиш на три года оставляла службу, родив Волту двоих мальчишек-погодков. А потом, к удивлению многих, запросилась назад на работу, почти бросив собственный дом и детей на прислугу, как шептались сплетники в замке. Больше всего их удивляло, что ридгана не только взяла горничную и повысила ее в должности, но и сочла необходимым оплачивать ей няньку.

Однако, Катиш расцвела и похорошела на глазах – будучи слишком деятельной и хлопотливой натурой, она скучала в своем маленьком хозяйстве, а выйдя на должность старшей горничной, ощутила крылья за спиной.

Изредка сплетни докатывались даже до Нариз, но она только усмехалась и делала Катиш очередной подарок – моточек кружев, отрез на платье или сладости с господского стола. Радуясь безделушкам, сладости Катиш все-таки предпочитала относить сыновьям – мальчишек она любила и баловала. Но помня о том, как тяжело начиналась их собственная с мужем карьера, собиралась обучать их грамоте, рассуждая так:

-- Они, ридгана Нариз, парни у меня толковые. А ежели еще и грамоту будут знать, то глядишь, смогут стать экономами или даже кастелянами.

Честолюбивые планы Катиш Нариз поддерживала, и после небольшого совещания с мужем открыла для детей прислуги нечто вроде школы. Благо, в огромном замке хватало пустых помещений.

Воспользовались возможностью не все. Некоторые дети просто не хотели учиться, у некоторых родители считали это глупостью и пустой тратой времени, но почти полтора десятка детей посещали класс каждые семь дней из рундины. Нариз не давила на людей, понимая, что спешить некуда и, как сказала Эрина Милосердная, «Жизнь все расставит по своим местам».

Письма от Рейга приходили достаточно часто – удавалось обмениваться ими через приезжих купцов. Новости почти всегда были хорошие и даже случившееся два года назад отвратительное лето не загнало поместье в долги – просто доход был в половину меньше обычного.

Следя по письмам за мыслями брата, Нариз чуть огорчалась, но больше радовалась его взрослению, его самостоятельности. Однако его последнее сообщение произвело в семье небольшой переполох. Брат писал, что обручился с очаровательной фарандой Маноли и приглашал семью на свадьбу к осени.

После бурного обсуждения Леон решил:

-- Сейчас я уеду надолго – меня беспокоит управляющий в Торне, что-то он там мутит. А когда вернусь, несколько дней отдохну и, в общем-то мы сможем поехать всей семьей, пригласим Корта на некоторое время пожить в замке, -- он улыбнулся и добавил, -- а для детей эта поездка будет настоящим приключением.

ТРИНАДЦАТЫЙ ГОД ОТ МОМЕНТА ПОПАДАНИЯ

День начался обычными хлопотами, но после завтрака Нариз получила неприятное письмо – Максин Миронг писал, что один из тиражей книг, заказанных неким ридганом, оплатили только наполовину и забирать не спешат. Нариз нахмурилась – придется ехать и разбираться самой. Фаранду Максину ридган не по зубам. А дальше досадные неприятности покатились сплошным комом.

Вывихнул ногу повар, и обед подали пригоревший; вместо тихого часа, когда гувернантки отлучились на перекус, семилетние Линда и Мирина забрались в мамину шкатулку для рукоделия, что им было строжайше запрещено, и обстригли друг другу челки под корень.

В целом, ничего страшного не случилось, но глядя на две зареванные мордахи, которые просили маму «снова сделать им красиво», Нариз расстроилась. Челки отрастут, но вот когда из поездки вернется Леон, он однозначно огорчится – дочек он безумно любил и баловал.

После обеда состоялся неприятный разговор с Маркусом. Он ухитрился нагрубить деду и даже не сразу признал свою вину. Наказание Нариз назначила суровое:

-- Две рундины без конных прогулок.

Маркус расстроенно сопел, но покорно кивнул головой, понимая, что мама права. Перед ужином сын отправился мириться с дедом, а Нариз, утомленная чередой неприятностей, раздраженно опустилась в кресло. Катиш с ничего не выражающим лицом подала ей листок, скрепленный восковой печатью.

Оттиск с перстня мужа Нариз узнала сразу, и сердце тревожно забилось. Катиш вышла из комнаты, а Нариз сломала печать и прочитала единственную строчку на листе бумаги: «После ужина жду тебя в юрте». Эта простая фраза перечеркнула все дрязги дня. Нариз улыбнулась – Леон уезжал почти на рундину, и она тоже успела соскучиться. Значит, он вернулся, но не объявился домашним…

Ела она так плохо и неохотно, что даже отец спросил:

-- Ты не приболела, дорогая моя?

-- Нет, нет, папа. Я просто недавно перекусила в кабинете.

Фаранд неодобрительно покачал головой, но от комментариев воздержался.

Сразу после еды, оставив детей слушать привычную сказку на ночь в исполнении деда, Нариз незаметно выскользнула из трапезной и по переходам добралась до тайной комнаты, ключи от которой были только у нее и мужа. Иногда туда допускалась Катиш, которая делала всю уборку лично. Именно за способность хранить чужие тайны Нариз и ценила свою горничную так высоко.

Похоже, в этот раз Леон соскучился сильнее, чем обычно. Он и в самом деле давно не уезжал на столь длительный срок. Во всяком случае, услышав шаги жены, он встретил ее прямо в дверях, не дав даже дойти до помоста…

И губы его, как всегда были жадными и ненасытными…

Нариз потянулась среди подушек, как сытая кошка, и с улыбкой спросила:

-- Ужин сегодня опять будем есть холодным?

Леон засмеялся и ответил вопросом на вопрос:

-- Тебя это расстраивает?

-- Нисколько!

В этих тайных и поздних ужинах для них обоих было какое-то непреходящее ощущение приключения и тайны. Здесь они всегда были только вдвоем, полностью открытые друг для друга. Нариз обожала эту комнату-юрту, которая дарила ей ощущение юности и некой бесшабашности.

Впрочем, ели оба с аппетитом. Катиш всегда собирала им на стол то, что можно есть, не подогревая – холодная мясная закуска, сыр, лепешки, фрукты. Леон покосился на стаканчик с отваром и спросил:

-- Ты что, не будешь сегодня принимать «тайную отравку» -- так он в шутку называл противозачаточный отвар, которым спасалась Нариз.

-- Неа, -- беспечно протянула она, -- не буду.

Брови Леона поползли вверх, и он с каким-то даже трепетом спросил:

-- Ты думаешь… Ты хочешь еще одного ребенка?

-- А это уж как боги рассудят, -- засмеялась Нариз.

Секунду подумав, Леон бросил недогрызенное яблоко и, целуя жену, прошептал: «Надеюсь, сегодня они будут на моей стороне».

______________________________________________________

Дорогие мои читатели, спасибо всем, кто дошел со мной до конца этой истории.

Я благодарна вам за лайки, комментарии и поддержку.

С любовью -- Полина Ром)