Роза песков

Глава 27

Глава 27

Уважаемые читатели, я, к сожалению, заболела. Несколько дней глав не будет. Эта у меня последняя из запасных.

Больше всего Леона удивила одна странная подробность. Сульт свои знания от односельчан в тайне не держал. И что с этого небольшого куста каждый год при любом раскладе он имеет дополнительный доход, в общем-то, все знали. Только вот пользоваться знаниями никто особо не спешил.

Правда, как выяснилось, куст такой у старосты был не один, но и какого-то слишком серьезного ухода он не требовал. Сульт охотно делился с неопытным хозяином своими умениями:

-- Это ведь, почтенный ридган, как получается. Ежели допустим, вижу я, что лето не больно теплое, а кусты прям увешаны ягодами, то я значит тут и смекаю – надобно урожай собирать еще до спелости.

-- Как это – до спелости?

С огромным удивлением Леон узнал, что все сорта перца, которые продают в Синцерии, это вовсе не разные растения, а один-единственный сорт, с которого снимают урожай разной степени спелости.

Например, знаменитый белый перец – чуть желтоватые горошины, обладающие мягким вкусом с нотками муската, -- это совсем еще не спелые плоды того же самого перца, которые, по сути, правильнее было бы называть зелеными.

Чуть позднее снимали урожай зеленого перца, когда ягодка становилась уже более мясистой, и такой перец уже не выглядел гладкой горошиной, а был слегка сморщен и имел достаточно жгучий вкус. А уж знаменитый черный перец, в меру жгучий и с богатым букетом оттенков и дивным ароматом, -- это самая спелая ягода, которой давали засохнуть прямо на кусте.

Получалось, что для хозяйства перец – одна из самых удобных культур. И если видно, что до полной зрелости он не дойдет, то его можно снять чуть раньше, и получить хоть и немного более дешевый урожай, но не остаться совсем с пустым карманом.

Была и еще одна тонкость, которую следовало учитывать – срок спелости. Цвел перец аж до конца лета. На одном кусте одновременно могли находиться гроздки всех трех стадий созревания. Это значило, что собирать их хлопотно и неудобно.

Сказать, что все это было сложно, -- ничего не сказать. Чтобы подготовить рассаду на целое поле, по весне Леон приказал выставить на все солнечные окна горшки, куда посеяли семена.

Ежедневно сам обходил и проверял крошечные зеленые всходы, не слишком и дружные, следил, чтобы ночью эти комнаты обязательно протапливались, чтобы нежные растения не померзли, чтобы их не залили водой или, не дай Боги, чтобы их не пожгло яркое весеннее солнце -- иногда окна приходилось притенять.

Первый урожай на небольшом поле с крошечными кустарниками, едва набравшими за лето роста ему до колена, был не слишком впечатляющим. Но поскольку это был новый источник дохода, то Леон решил не отправлять деньги отцу, а распорядился ими весьма благоразумно.

На неудобьях, расположенных рядом с этим полем, выстроил за осень три крепких дома, сразу добавив загончики для скота, и к весне два из них заселил новыми рабочими.

Выбор рабочих, надо сказать, очень озадачил селян, -- оба дома заняли привезенные из города многодетные вдовы. Однако, как выяснилось, детвора гораздо ловчее взрослых справляется со сбором урожая, тоненькими пальчиками обирая мелкие ягодки.

Конечно, если появлялась какая-то тяжелая работа, ридган присылал мужиков из деревни, но, как правило, такая работа появлялась не на поле, а в доме.

И в целом, эти две семьи вполне справлялись со своим клочком земли – перец был обихожен, вовремя собирался и прекрасно сортировался. А в пустующем доме через год поселилась молодая семья – старший сын одной из вдов женился на старшей дочери другой.

Урожай третьего года был столь весом, что Леон решил не отправлять его на местный рынок, а везти в столицу. Дело хоть и хлопотное, но безусловно стоящее того.

Надо сказать, что к такому поступку его побудил не только большой урожай, но и полученное от родного папеньки письмо, где “любящий” родитель сообщал, что в связи с тяжелыми обстоятельствами решил продать это поместье, потому как годового дохода от него, который Леон аккуратнейшим образом отправлял отцу, не хватает даже на пару приличных балов.

Следует отметить, что эти три года, потраченные на восстановление поместья, Леон вовсе не считал бессмысленными. Первый раз в жизни он не получал деньги от какой-то сложившейся системы, как было во время его службы при дворе, а зарабатывал их сам, сам отделяя то, что можно потратить на жизнь и излишества, а что нужно вложить в растущее дело.

Признаться, для него это была совершенно новая концепция мира, и она ему нравилась. Не то чтобы он мечтал просидеть в деревне всю жизнь, но первый раз у него мелькнула мысль, что возможно, ему стоило родиться в семье купца. Безусловно, участь купеческого сына гораздо интереснее, чем, например, жизнь его собственного родителя.

Поэтому караван со специями был загружен, охрана нанята, и повел этот караван Леон лично. Хотя в глубине души предчувствовал, что их разговор с отцом окончится очередной ссорой, и отец все же продаст земли, на которых он, Леон, столькому сумел научиться.

Однако, новости, которые ждали его в столице, потрясли молодого ридгана до глубины души.

-- … и речка-то не из самых глубоких! Ежели бы, например, кто молодой в карете был – всенепременно бы выплыл. А батюшка ваш… Ну, пока народ сбежался, пока карету вытянули… Даже кони выжили, а родитель ваш то ли ударился при падении, то ли что…

На церемонию похорон собственного отца ридгана Фандина Ронхарда Леон опоздал на половину рундины и теперь выслушивал печальный рассказ управляющего...

Вместе с Кортом он посетил семейный склеп – место упокоения ридганов. Посетил службу в храме Эрины Милосердной и от всего сердца попросил простить грехи отцу и сделать его посмертие легким.

И только через несколько дней с удивлением понял, что он, ридган Леон Ронхард, теперь не только старший в семье, но и практически единственный оставшийся. Даже боковая ветвь Ронхардов завяла.

Разумеется, осталась еще дальняя родня по линии матери, и если напрячь память, Леон мог вспомнить несколько фамилий. Но его мама была единственной дочерью ридгана, а остальная её родня была просто фарандами. И, разумеется, никаких контактов с ними отец не поддерживал.

Когда, совершив все положенные при трауре телодвижения, ридган Ронхард в конце рундины выслушивал доклад управляющего о делах майоратных земель, настроение его, и без того не радужное, с огромной скоростью падало в хиргову бездну.

На данный момент не было ни одного клочка майоратных земель, который бы его отец не выдоил досуха. В селах и городах население просто нищенствовало. После смерти ридгана оживились кредиторы, и количество расписок, которые нужно было бы оплатить в ближайшее время, просто вселяло ужас. Единственным светлым пятном на данный момент были те самые земли в Маниджаре, где Леон провел последние годы.

После доклада постаревший Корт, отпив из кубка остывшего глинтвейна, чтобы смочить пересохшее горло, со вздохом добавил:

-- Дедушка ваш, светлой памяти ридган Герм, такого и боялся… А вам бы, ридган Леон, пора уже и о наследнике подумать. Все мы во власти Даркана Вершителя. И дня смерти никто не знает. Случись что с вами… Ну, сами понимаете…

-- Не говори глупостей, мне сейчас не до женитьбы.

-- Вот и дед ваш так говорил. И что? Остался с единственным наследником и то…

Корт расстроено махнул рукой, а потом добавил:

-- А было бы у него два сына, четверть земель по закону можно было бы второму отдать. Глядишь, сейчас бы полегче было. Так что о наследнике вам в первую голову думать надо.

Леон отмахнулся…

-- Корт, караван, который я привел – это перец. Цены, как ты понимаешь, немалой. Но на все долги отца нам не хватит. А ведь еще нужны деньги, чтобы земли поднять. Давай подумаем, как бы его продать так, чтобы никто из кредиторов не узнал, что это с наших земель перец. Обманывать я никого не буду, расписки папенькины перепишем на следующий год. Пусть и под проценты, но другого выхода нет. А с деньгами, что выручим… - Леон помолчал и спросил: -- Как думаешь, в села вкладывать или городки поднимать? Много мы, конечно, не сможем за раз, но с чего-то начинать нужно.

Корт проморгал набежавшие слезы, слегка откашлялся, убирая комок в горле…

Все это время, глядя на повзрослевшего и возмужавшего Леона, он подсознательно опасался речей о том, как скучно было молодому ридгану сидеть в тамошней глуши и что теперь, слава Богам, можно собрать отряд и идти служить на границу, зарабатывая там деньги и почет. Про себя Корт поклялся поставить свечку Эрине Милосердной за то, что характером молодой ридган – копия дедушки.

Спорили долго. Корт притащил целую папку бумаг. На столе расстелили огромную карту владений и перебирали прямо по населенным пунктам.

-- … вот тут вот, -- тыкал пальцем Корт, -- всегда скотина хорошая была. Их говядину поставляли даже на дворцовую кухню, а у соседей их в Лигруме лучшие на всю страну сыры были. Ежели хотя бы часть денег на восстановление стад потратить, оно много -- через год-два окупится.

-- Простой скот заводить смысла нет, а на породистый в таком количестве нам денег не хватит. Это чтобы стада восстановить по размерам лет семь, а то и больше нужно. Давай подумаем, Корт, о том, где вложения поменьше будут и отобьются скорее.

Каким-то простецким жестом почесав в затылке, Корт задумчиво ткнул пальцем в окраину земель:

-- Ежели подумать, ридган Леон… Вот тут два сельца небольших. Хлеб там худо родится – земли болотистые, зато раньше наш управляющий жил в доме при деревнях, и селян задействовал, и приплачивал им – гусей здесь разводили на мясо. И очень даже неплохой доход был! А зимой бабы стегали одеяла пуховые. Но самое главное, что тут в окрестностях несколько прудов мелких, да таких худых, что рыбы путней там отродясь не водилось, только мелочь всякая для крестьян. Летом же они ряской зарастают. И корм для птицы почти не нужен – сами они кормятся. К осени птицу перегоняют в столицу, уже здесь забивают и продают, а домой только пух везут. Так что тут денежки быстро обернутся.

-- Отлично, Корт, давай подберем еще похожих мест, где доход к осени можно получить будет. А уж там будем думать, как остальные земли поднимать.

Корт вздохнул, покивал головой, показывая, что все понял, и сказал:

-- Подберем, ридган Леон, подберем. В Карте, где нитки у нас делают, давно бы стоило еще пару мастерских открыть – спрос на такие нитки высокий, а станки хоть и дорогие, на лошадиной тяге, но катушек-то частенько не хватает. А окупаться они начнут совсем быстро. Да и еще можно помозговать, найдем, куда вложится. А только и вы бы насчет наследника подумали, ридган Леон. Был бы жив дедушка ваш – давно бы уже правнуки бегали. И жену вам надобно особенную – чтоб здоровья непременно крепкого, а приданое деньгами, потому как земель у вас и своих хватает. Уж ежели еще женины повесить вам на шею, то вам и детишек некогда делать будет.

Леон засмеялся над забавной практичностью управляющего. Раздался стук в дверь.

-- Войдите!

На пороге стоял лакей в роскошной ливрее, держа в руках поднос с крупным конвертом. Управляющий забрал поднос и махнул рукой, отпуская франта. Леон с любопытством и некоторой боязнью распечатал письмо, пробежал его глазами, слегка застонал и, подняв взгляд на Корта, спросил:

-- Кто такой фаранд Бушар Контеро?