Роза песков

Глава 29

Глава 29

Первую одежду от портных принесли для мужчин через четыре дня. Нариз с удовольствием оглядывала в миг похорошевшее семейство.

Фаранд Бушар выглядел очень представительно. На нем был бархатный темно-коричневый дублет, простеганный золотой нитью, с пышными у плеча рукавами, сужающимися к запястью. Из-под рукавов и на вороте пенилось белоснежное кружево нижней рубахи. Такие же бархатные брюки, заправленные в сапоги с мягкими голенищами.

Пояс достоин был отдельного описания. Совсем не похожий на пояса Сарандана, он не завязывался, а застегивался на талии на массивную золоченую пряжку. Тонкая кожа с подкладом была расшита черным шелком в перебивку с золотом, повторяя небольшой рисунок – контур летящей, атакующей птицы – родовой герб фаранда.

Пояса фаранд заказывал лично, также у старого, знакомого мастера. К этому всему прилагался широкий, подбитый коротким серым мехом плащ с капюшоном. Седые волосы по бокам лысины сбриты, зато образовалась небольшая, аккуратно подстриженная бородка благородного серебристо-стального цвета.

Нариз видела, что в центре города многие высокородные не отказывают себе в украшениях. Поэтому к одежде, порывшись в золотых запасах, она выдала фаранду Бушару два массивных перстня и тяжелую золотую цепь. Его небольшой меховой берет Нариз заколола крупной богатой брошью с рубинами.

Сейчас фаранд выглядел солидно и представительно, каждому встречному был понятен его социальный статус.

За эти месяцы Гуруз похудел и немного подрос. Темные волосы, которые в начале пути больше напоминали короткий ежик, отросли и жесткой смоляной шапочкой лежали на голове. «Стоит чуть убрать с висков» — подумала Нариз.

Его костюм отличался от одежды фаранда только цветом и металлом. Светло-серый, с серебряной отделкой, черным кожаным поясом с крупной бляхой. Гуруз как-то неуверенно поправлял на голове берет и с любопытством рассматривал богато вышитые перчатки. По нему было видно, что в новой одежде ему несколько неловко, хотя смотрелся он, с точки зрения Нариз, просто отлично. «Ничего, привыкнет, оботрется, да и кожа за зиму посветлеет. Главное, что он не выглядит маленьким бродягой».

Ее платья обещали прислать только завтра, поэтому, чтобы не портить впечатление, фаранд Бушар и Гуруз поедут сегодня по делам вдвоем – пора было восстанавливать титул фаранда.

Вернулись они очень поздно вечером. Брат был молчалив и как-то странно собран. А вот фаранд Бушар был слегка пьян и безусловно счастлив. Он многословно принялся рассказывать о том, сколько знакомых он успел повидать, как приятно ему было встретить фаранда Игио, как обрадовался ему фаранд Миронг, и так далее, и так далее.

С трудом уговорив его лечь спать, Нариз, измотанная долгим ожиданием, отправилась готовиться ко сну, когда в дверь тихонько поскребся брат.

Понимая, как давят на привычного к просторам степи мальчишку каменная столица, чужие манеры, обычаи и все еще непривычная речь, Нариз вздохнула и отставив горячую воду, которую принесла горничная, села напротив брата за стол, взяла его за руку, слегка погладила сжатые в кулак пальцы и сказала:

— Не волнуйся, Гуруз, все будет хорошо. Мы с тобой молодые. У нас впереди целая жизнь, и мы всему успеем научиться.

Однако Гуруз резко вырвал руку, встал и, слегка прихлопнув ладонью по столу, сказал:

— Он хочет, чтобы я отказался от имени отца! — В каком смысле?!

Гуруз заговорил быстро и взволнованно, периодически слегка сбиваясь и перескакивая с события на событие. Но из этого объяснения Нариз легко поняла, что именно смутило брата.

Приехав в первый дом и дождавшись, пока лакей доложит, фаранд Бушар ввел его в комнату, где он и фаранд Игио долго хлопали друг друга по плечам, потом прослезились, потом позвали пышнотелую фаранду Игио, которая начала рыдать…

Все это время Гуруз молча и спокойно дожидался стоя у дверей, до тех пор, пока фаранд Бушар не повернулся к нему лицом и не объявил громогласно:

— Дорогой мой Игио, знакомься. Это мой сын и наследник – фаранд Контеро-младший!

Нариз задумалась. В общем-то, если фаранд решил оформить усыновление официально, то, пожалуй, это лучшая благодарность, которую она могла получить. Это, как не крути, местный дворянский статус, со всеми положенными плюшками. Нравится ей социальное устройство или нет, но уж совершенно точно, лучше официально быть фарандой, чем селянкой.

— И что ты сделал? Что ты сказал? — Я… — Гуруз начал запинаться, мучительно подбирая слова, потом все же выговорил, — я… Да я просто растерялся! Не мог же я при всех объявить его лжецом! А потом, в карете, он все время говорил, не давая мне слова вставить! И объяснял, как это здорово, что мы встретились! Мне кажется, что так мы предадим память отца, Нариз…

Нариз вздохнула и принялась объяснять:

— Память отца мы предадим в одном случае – если не выживем, если позволим относиться к себе, как к простолюдинам. Понимаешь?

Гуруз неуверенно пожал плечами:

— Но я сын Барджан айнура… Теперь, после смерти отца я и так айнур! — Айнур не может быть слабым, Гуруз. А мы с тобой сейчас слишком слабы. Если ты айнур, у тебя должны быть земли, у тебя должны быть люди, у тебя должна быть власть! Завтра мы пойдем в храм и поблагодарим Эрину Милосердную за ту помощь, что она посылает нам с тобой.

Помолчала, давая брату время обдумать сказанное и продолжила:

— Здесь, в Синцерии, титул фаранда значит тоже самое, что у нас – титул айнура. Фаранд Бушар таким поступком берет тебя под свое крыло и дает возможность стать айнуром официально. Мы не будем отказываться от его помощи. Вспомни нашего отца, Гуруз... Его поступок вел к тому, чтобы возвеличить род, но его нечестность этот род погубила. Нас осталось только двое. И только ты можешь продолжить род. Но хочешь ли ты, чтобы твои дети узнали о преступлениях деда? Пойми, мы не отрекаемся от имени отца -- мы оба с тобой дети айнура и такими останемся навек, но давай не будем повторять его ошибки – Боги жестоко карают за это. Мы примем имя Контеро с благодарностью, мы будем расти и учиться, и добиваться силы и власти. И однажды настанет момент, когда ты сам решишь, как строить свою жизнь, и какое имя носить. Договорились?

Гуруз устало глянул ей в лицо и тихо спросил:

— А ты не будешь считать это предательством памяти отца? — Нет. Я тоже возьму эту фамилию, чтобы выжить. И в благодарность за помощь за помощь фаранда Бушара Контеро, я никогда не опозорю ее.

Она подошла к брату, положила руку на плече, отметив про себя еще раз, как сильно он вытянулся, и повторила:

— Никогда не опозорю имя человека, желающего нам помочь.

Через рундину в Родовой министерии состоялось заседание совета, где фаранд Бушар Контеро представил четверых уважаемых свидетелей, подтвердивших его личность, и получил выписку из Книги Имен, что фаранд Рейг Контеро и фаранда Нариз Контеро являются его законными, нажитыми во втором браке детьми. Имя матери, внесенное со слов фаранда, было — Жама Контеро, урожденная Жама Барджан. Дети, одетые весьма модно и роскошно, терпеливо дожидались решения вопроса, тихо сидя в углу кабинета.

Служащие Родовой министерии с любопытством посматривали на них – видно было, что мать детей – жительница юга Сарандана. Но благородная кровь отца и уверенная манера держаться вызывали только симпатию к их экзотической внешности. Более того, по окончании заседания Совета, один из служащих, давно и надежно женатый, но до сих пор слывущий тонким ценителем женской красоты, сладко причмокнув губами, с сожалением произнес:

— Эх, и достанется же кому-то этакая прелестница!

Фаранда Нариз Контеро и в самом деле была дивно хороша в туалете глубокого рубинового цвета, сочетающего бархат и черную кружевную отделку. Ее молчаливый брат в костюме цвета благородной стали смотрелся не менее достойно. Поставив последнюю подпись, отец лично опоясал наследника широкими ремнями с гербовой вышивкой. И одел на руки детям печатки с родовым символом – атакующим берцем.

Возможно, для высокородного жителя Сараганды родовое имя мнимой жены и прозвучало бы несколько странно, но давайте будем честны – увидеть запись в Книге Имен, не самая легкая задача. Да и некому было проверять эти записи – кровные враги фаранды Нариз и юного фаранда Рейга остались далеко-далеко на юго-востоке.

Еще через полрундины начался спешный ремонт в доме столь внезапно объявившегося фаранда Контеро и никто не заметил вечерний визит хозяина в заброшенные покои прямо в день покупки дома.

Фаранд, в сопровождении сына, пробыл там довольно долго. И, возвращаясь в гостиницу, где его дожидалась дочь, нес подмышкой увесистый сверток.

Через несколько дней финансовое положение семьи прояснилось и для них самих. Две долговые расписки можно было считать полностью пропавшими – за эти годы семьи разорились и сгинули, то ли бежав от долгов, то ли вымерев.

Еще две распискам сулили получение совсем немалых денег. Пусть и нехотя, но наследник фаранда Пешо и вдова фаранда Берино выплатили в общей сложности почти пятьдесят золотых ауреусов.

Оставалась еще достаточно крупная сумма, судьба которой пока еще не была известна.

— Этим делом, Нариз, мы займемся немного позже – когда закончится ремонт в доме. Семья там очень богатая и влиятельная, вдруг им понадобится нанести нам визит. Приличнее будет, если такая встреча пройдет не в гостинице.

Нариз согласно кивнула головой – в тонкостях местного этикета отец, безусловно, разбирался лучше.

В купленном доме спешно шел ремонт. Нариз не скупилась на расходы, так как этот дом теперь становился их родовым гнездом. Кроме того, жизнь в гостинице удручала ее не только бесконечно меняющимися соседями, зачастую очень шумными, но и безумными столичными ценами. Поэтому, когда, почти в начале зимы, состоялся переезд, она вздохнула с большим облегчением.

Фаранд Бушар, наконец-то, отправил письмо наследникам какого-то ридгина и дождался ответа с приглашением посетить палаццо семейства Ронхардов для переговоров.

Нариз казалось, что в какой-то момент фаранд Бушар и в самом деле поверил в кровное родство между ними. Он основательно вводил и новообретенную дочь и хмурого молчаливого сына во все финансовые проблемы и тонкости, обучая их местной жизни прямо по ходу дела.

И если Нариз интересовалась всем с большим любопытством, то её брату все эти финансовые хитросплетения пока еще были сложноваты. Хотя он уже обучился счету и сложению-вычитанию, но читать до сих пор не умели они оба. Таскать с собой на деловые переговоры дочь было бы более, чем странно, однако присутствие наследника рода ни у кого не вызывало вопросов. Потому, фаранд Бушар всегда брал Рейга с собой.

Нариз без конца приходилось разговаривать с братом – тот с трудом смирился с новым именем. Его угнетали даже каменные стены в собственной комнате, которую Нариз, не без изящества, обставила в псевдостепном стиле – вместо принятой здесь высокой кровати по ее эскизу сделали привычный Гурузу низкий настил.

Она же озаботилась тем, чтобы вместо большой пуховой подушки на этой тахте лежали удобные для брата валики и расшитые яркими цветами думки. Чтобы кроме кресла у камина и большого письменного стола в комнате был застеленный дорогим толстенным ковром угол, где кроме груды плоских подушек для сидения, находился еще и низкий столик, за которым она охотно пила с братом чай.

Фаранд Бушар, который отдал Нариз право обставлять дом по ее вкусу, в целом остался очень доволен теми деталями и изменениями, которые дочь внесла в обновленные стены. Он вообще казался помолодевшим и удивительно бодрым.