Роза песков

Глава 23

Глава 23

С утра Нариз крупно поцапалась с братом.

-- Я – мужчина, и носить такое не стану!

Такое – это была довольно удобная дорожная куртка из мягкой тонкой кожи. Они отправились на рынок, пополнить запасы и узнать, когда и куда отправляется следующий караван, как им удобнее добираться.

Рынок находился ближе к центру города и был устроен грамотнее, чем столичный. Здесь не продавали живность – для скота и птицы была отдельная торговая площадка, где-то ближе к окраине.

Нариз обратила внимание, что одежда людей несколько отличается от одежды тех, с кем они ехали в караване. Мужчины носили стеганые или кожаные куртки и жилеты до середины бедра, меньше было парчи и бархата, больше обычных практичных тканей, льняных и шерстяных.

Сапоги тоже отличались. Местная обувь была тяжелее и высотой почти до колена. Женщины носили не халаты, а цельнокроеные платья. Молодые и среднего возраста – расшитые шапочки-тюбетейки, а дамы постарше накручивали на голову большие цветастые платки.

Сообразив, что чем дальше они будут удаляться от Джандара, тем более странно будет выглядеть их одежда. Она и предложила брату сменить гардероб.

Никакие уговоры не помогли, мальчишка надулся и отказался что-либо менять. Нариз плюнула и купила себе местный наряд – он был практичнее и удобнее, чем надоевший ей халат.

На следующей крупной стоянке, она снова поменяет одежду – как змея меняет шкуру. К тому моменту, как они доберутся до Гордеро, ее одежда ничем не будет отличаться от одежды местных.

А вот речевые особенности никуда не денутся. И у нее, и у брата будет достаточно экзотическая для столицы внешность, и, если они еще будут выделяться одеждой и манерами, да плюс к этому, говорить неграмотно – проблем не избежать. И Нариз это прекрасно понимала.

Судьбы гастрабайтеров нужно избегать всеми силами. В ту землю придется врастать так, чтобы через несколько лет все уже забыли, что брат и сестра приезжие. Скорее всего, им придется поменять даже имена на более привычные для столичных жителей. Но как это объяснить упертому балбесу? Нариз злилась на брата и про себя ругала его.

Кроме того, возникла еще одна проблема. Синцерия – страна, куда лежал их путь, столицей каковой и являлся Гордеро, тот самый центр цивилизации в этом мире, к которому она стремилась, располагалась на севере континента. Или не на севере…

С географией у Нариз всегда было худо, что в том мире, что в этом. Но, по аккуратным расспросам она знала, что там, в Синцерии зима гораздо более суровая и начинается она раньше. А здесь, в Сараганде время подходило к поздней осени. Так что мысль о том, что недурно бы утеплить кибитку, у нее появилась давно.

Выбрав время, когда хозяйка, отдав поварам распоряжение об обеде, села передохнуть на скамеечку под облетающим деревом, жмурясь и греясь в лучах уже не жаркого солнца, Нариз присела рядом и сказала:

-- Почтенная Хатиш, ехать нам с братом долго и далеко, места там холодные, а вы – женщина мудрая и опытная, у вас путники каждый день меняются. И вы так ловко всем управляете! Может, подскажите, кто из мастеров возьмется нашу кибитку утеплить? Да и вообще, за любой совет буду благодарна. Сами понимаете, если бы не нужда, не ехали бы мы с братом в чужие земли.

Хозяйка от ласковых речей не растаяла, только чуть иронично хмыкнула, оглядела Нариз с ног до головы, как бы оценивая, и ответила:

-- Сегодня вечером попроси Матара отвезти тебя к каретнику Нассару. Он работу на совесть сделает.

Поняв, что ее медовые речи нужного впечатления не произвели, Нариз, глядя прямо в глаза хозяйки, улыбнулась только уголками губ и ехидно-вежливо спросила:

-- А мальчика с конюшни нужно брать затем, чтобы почтенный Нассар не забыл вам процент положенный выплатить?

-- Ай-я! Это откуда ж ты такая сообразительная? -- интереса в глазах хозяйки прибавилось.

Нариз потупилась и, вполне осознанно давя на жалость, материнский инстинкт и добродушие женщины, тихим голосом начала врать. Она рассказала ту самую историю, которую они придумали с Гурузом -- про давно умершую мать, не слишком удачливого отца-лавочника, про то, что сейчас они с братом сироты, и она, как старшая, должна за всем смотреть и экономить.

-- Денег-то нам на путешествие до дома дяди – только-только осталось. Сами понимаете, -- вздохнула она, делясь своей «печалью».

В этот раз тактика оказалась более действенной. Помолчав и сочувственно покивав головой, хозяйка сказала:

-- Сироты значит… Молись почаще, девонька. Молись Эрине Милосердной – она к сиротам жалостлива. А ты, ежели хочешь, пока кибитку вашу отделывать будут, сходи и одежды теплой прикупи. Я тебя сейчас сама к хорошему мастеру свожу. Человек он богатый, овец гоняет в предгорье пасти. Ну, не сам, конечно, -- работники у него есть. А только ехать вам еще не одну рундину и одежда теплая очень скоро понадобится. А я тебе такой совет дам – как выберешь у него, что брать, цену не спрашивай просто так, а скажи: «Вижу я, что мастер вы изрядный, почтенный Фаджат, потому и торговаться не хочу – оскорбительно это для такого умельца, так что, хоть и небогата я, а верю, что честную цену вы сами назовете».

Хозяйка помолчала и добавила:

-- И уж тогда плати, сколько скажет – цена будет настоящая. Отец у него – иноземец, из Синцерии. И торговаться мастер Фаджат страсть, как не любит.

Потом недоуменно пожала плечами и, как бы извиняясь, добавила:

-- Почтенный, вроде, человек, а вот такая дурь у него от родителя, -- и даже слегка всплеснула руками, осуждая эту “дурь”.

Поход за меховой одеждой был скорый и удачный. Мастер, молчаливый мужчина вполне европейской наружности, вывалил перед ней не только кучу меховых мешков для сна, но и, махнув рукой на стены мастерской, предложил выбирать из огромного количества курток, шуб и плащей.

Покупки Нариз с помощью хозяйки совершила быстро и, уходя, от души поблагодарила хозяина. Конечно, это не невесомые куртки на синтетическом пухе, а весьма тяжелые и увесистые вещи. Их даже пошел провожать до постоялого двора слуга мастера – сами бы они такую тяжесть не уволокли. Но Нариз уже приценивалась к одежде на рынке и понимала, что цена мастера – действительно честная.

А вот в мастерской, где делали повозки, все прошло не так гладко. Пообещав Матару, подростку, который работал на конюшне, мелкую монетку, они с Гурузом поехали в мастерскую вместе. Брат просто не хотел оставаться в комнате один и скучать, а Нариз хотела попросить внести несколько изменений во внутреннюю конструкцию – просто для удобства.

Разумеется, все тайники с золотом они вычистили. Пришлось опустошить и сундуки. Сейчас комната, которую они снимали, напоминала собой склад.

Ехали не слишком долго, наконец, Матар сказал:

-- Вот сюда, в этот переулок.

Гуруз остался сторожить кибитку, а Нариз вошла в просторный двор вместе с Матаром – сперва надо договориться.

Двор действительно был довольно просторный, но заставлен двумя полусобранными конструкциями – будущими кибитками, возле которых, несмотря на позднее время, копошились еще четыре человека. Матар почтительно поклонился одному из них, полноватому мужчине лет сорока, и сказал:

-- Хозяйка Хатиш прислала постояльцев – кибитку им утеплить надо.

Нариз с любопытством осмотрела двор и, наконец, подняла глаза на мастера и чуть не вздрогнула – слишком уж он походил на ее жениха. И не столько внешностью, хотя и внешне они были похожи, сколько наглым, каким-то масленым взглядом.

-- Красивой девушке почему не помочь?! Матар, загоняй карету фаранды. Сделаю так, что любой ридгане не стыдно будет кататься!

-- Подожди, Матар, -- Нариз жестом остановила дернувшегося было мальчишку, -- сперва о цене договоримся, почтенный.

-- Можно и так, юная фаранда. Смотря, чем утеплять будем. Есть у меня и войлоки, есть и меха, а можно еще сверху сукном покрыть, ежели кто по-богатому хочет. Пойдем, красавица, посмотришь и сама выберешь. Все для тебя сделаю, довольна будешь! – мастер махнул рукой в сторону стоящего в глубине двора длинного низкого дома.

Своей интуиции Нариз всегда доверяла, и этот мужчина был ей неприятен – слишком липкий взгляд, насмешливое предложение обить кибитку мехами и сукном. По ее одежде видно, что она не из самых богатых клиентов, так что это предложение -- скорее насмешка. Неприятный человек, но раз хозяйка сказала, что хороший мастер, то придется договариваться с ним.

Внутри помещения с очень низким потолком стояли открытые полки и было довольно темно. Хозяин зажег масляную лампу и повел Нариз, показывая свои богатства – кипы овечьих шкур, свернутые в трубку войлоки, даже пара рулонов грубого, пахнущего овчиной сукна.

Торговалась Нариз долго и яростно. Два раза даже уходила со двора, но позволяла хозяину поймать себя за руку в воротах. Зато она точно знала, что цена, о которой они договорились совсем уж минимальная.

Конечно, она могла не мотать себе так нервы, и даже первоначальная цена, которую она в конце концов ополовинила, была ей вполне по карману, но моральное удовольствие от того, что она прогнула под себя неприятного человека, дорогого стоило.

На работу мастер запросил шесть денариев. Нариз кивнула головой, внесла аванс, и они втроем пешком отправились на постоялый двор. Гуруз и Матар вели в поводу коней.

Самое забавное в этой ситуации было то, что Матар, похоже, рассказал о яростном торге хозяйке, да и не только ей. Нариз заметила, что оставшиеся дни вся обслуга – конюхи, уборщицы, поварихи относились к ней почтительнее и спешили угодить.

За эти дни они с Гурузом докупили все, что нужно. Перед дорогой она успела еще раз посетить хамам, на этот раз уже в компании почтенной Хатиш.

На пятый день Гуруз ушел договариваться с караванщиком – караван-баши Мурфа жил здесь, в этом городе, и недавно вернулся из очередного похода. Нариз сидела на низенькой скамеечке во дворе и скучливо думала – чем же себя занять, когда кто-то сипловатым старческим голосом сказал, странно произнося слова:

-- Почтенная фаранда Нариз, мастер Нассар прислал сказать, что кибитка ваша готова. Можете забирать хоть сейчас.

Обрадованная Нариз вскочила и кинулась к Матару. Пожилой раб семенил за ней:

-- Что сказать господину?

-- Сейчас-сейчас, договорюсь с Матаром, возьмем коней и сразу пойдем.

Однако, договориться с Матаром не получилось.

-- Только вечером, фаранда, сейчас у меня работы много.

Нариз растерялась – конечно, можно дождаться Гуруза, но хотелось получить кибитку побыстрее и заняться упаковкой вещей, сидеть без дела ей уже совсем надоело.

Тогда она обратила внимание на раба – старик лет шестидесяти, а то и больше. Сухонький, чуть прихрамывающий, с глянцево блестящей лысиной, и длинными остатками неряшливых седых волос над ушами. Голубоглазый…

«Ого! Похоже, раб-то и не местный, а из Синцерии или откуда еще? Странное лицо. Кого же оно мне напоминает?!». Нариз на секунду даже задумалась, а потом сообразила – раб был похож на постаревшего и отощавшего Сан Саныча. Усмехнувшись про себя странному совпадению -- в одной мастерской работают двое людей, которые напоминают о прошлом - Нариз спросила:

-- Коня в поводу уведешь? Сил хватит?

Раб покорно закивал головой.

Кибитка действительно была готова – тщательно и аккуратно обита изнутри войлоками, на крышках сундуков сделаны небольшие бортики – так не будут тюфяки скользить. В углу часть пола плотно обложена толстыми полосами железа – здесь можно будет складывать горячие камни.

Пока старик запрягал коней в кибитку, Нариз рассчитывалась с хозяином. Кто знает, что раб сделал не так, почему один из коньков взбрыкнул, вырвался от него и наделал переполоху. Но пока остальные работники бегали по двору и ловили коняшку, разозлившийся хозяин ударил старика так, что тот упал к ногам Нариз.

Разгневанный мастер примеривался пнуть скорченное тело, когда Нариз выкрикнула:

-- Нет!