Роза песков

Глава 19

Глава 19

Уважаемые читатели, в цикл "Осколки империи" добавилась седьмая книга. Нажав на тег осколки_империи под моей книгой Вы увидите их все.

Это приключения и быт разных героев в одном фэнтези-мире от семи разных авторов.

Так что, кому интересна тема — советую заглянуть)

Брат и сестра, чувствуя странную робость, вошли в храм. Народу было не слишком много. На низеньких широких скамеечках, поджав под себя ноги по-турецки, сидели мужчины и женщины, тихими голосами бормоча себе что-то под нос – возможно, читали молитвы. Из-за этого казалось, что храм что-то тихонько шепчет каждому вошедшему.

Во множестве горели свечи и лампадки, на специальных полочках, по кругу огибающих величественные колонны. Под потолком были устроены два гигантских витражных окна, и от этого свет, проникающий в храм, играл всеми цветами радуги.

У входа сидел сухощавый подросток в серой хламиде, перед ним на низеньком столике лежали связки свечей разной толщины и величины. Большой керамический шар, стоящий среди свечей, имел прорезь, туда Гуруз и кинул несколько монет – сдачи здесь не давали. Подросток серьезно глянул на их лица и, руководствуясь то ли количеством брошенных монет, то ли какими-то другими критериями, протянул им две достаточно толстых свечки.

Поблагодарив его молчаливым кивком, дети двинулись к центру храма, где стояла мраморная статуя богини – прекрасной женщины с нежным лицом.

Нариз обратила внимание, что мозаика внутри храма являла совсем другие картины. Больше не было легкомысленного цветения, но все деревья и кусты, которые были изображены на стенах, несли на себе следы осеннего увядания и тяжелые, сочные плоды – самые разные.

Поклонившись статуе богини, они нашли место, где могли прикрепить свечи, выбрали свободные скамеечки, и Гуруз погрузился в молитву, а Нариз пришлось просто закрыть глаза и притвориться. Никакого религиозного экстаза она не почувствовала.

Дорога и задержка в храме отняли довольно много времени. Когда они выехали на центральную площадь, время послеобеденного отдыха уже закончилось, и они смотрелись здесь очень странно, даже убого. Люди вокруг спешили по своим делам, но таких нищих кибиток, как у них, не было больше ни у кого.

Вот четыре высоченных раба, сопровождаемые шестью вооруженными мужчинами, несли на покрытых золотой резьбой носилках важного старика. Вот проехала в некоем подобии коляски, обитой парчей, женщина, одетая в яркие шелка, лицо ее было прикрыто сархом, но украшения на руках и шее говорили сами за себя. Даже пешеходы были одеты в дорогие ткани.

Чуть впереди ехал всадник, и вороного коня под ним вполне можно было сравнить с лучшим жеребцом из отцовского табуна. Гуруз приуныл…

Центр площади занимал гигантский фонтан, а по ту сторону, за высоко бьющими струями, высилось огромное здание с кучей колонн, большими стеклянными окнами, какими-то величественно вздевающими руки статуями у входа и множеством декоративных излишеств. Гуруз восторженно ахнул:

-- Наверно, это дворец ридгана!

Поравнявшийся в этот момент с кибиткой молодой мужчина даже засмеялся такой наивности и поправил:

-- Дворец ридгана, молодой человек, находится за городом, среди изумительной красоты садов. А здесь находятся службы и сидят различные чиновники.

Нариз с любопытством покосилась на мужчину – совсем молодой, нет, наверное, даже двадцать лет, и пальцы испачканы чернилами, а в руках свиток, с которого свисает вполне серьезного вида печать.

«Скорее всего, какой-то мелкий чиновник или даже курьер. Но немного лести не помешает», -- подумала она. Развернувшись так, чтобы словоохотливому парню лучше было видно ее горб, она как смогла понизила голос и спросила:

-- Почтенный, нам говорили, что где-то в центре есть лавка и там продают камни с рудников ридгана.

Юноша удивленно вскинул брови, с любопытством рассматривая горбуна, покачал головой, как бы осуждая такое нахальное любопытство, но все же махнул в сторону бело-зеленого дома.

-- Вам вот туда…

Гуруз, сообразив, что не надо позволять сестре больше разговаривать, не сходя с козел, прижал руку к груди и вежливо склонил голову, благодаря незнакомца.

-- Скажи почтенный, ты, по всему видно, живешь где-то здесь и, наверное, всех знаешь, как нам следует обращаться к продавцу?

Парень снова засмеялся над нелепыми селянами, но поскольку и сам был мелкой сошкой, то вполне понимал и растерянность, и боязливость мальчишек, потому снисходительно ответил:

-- Ты что же думаешь, там один продавец? Вот управляющего я знаю. Его зовут фаранд Айгол. Но можешь не сомневаться, сам он таких покупателей, как ты, обслуживать не будет!

Довольный, что указал нахальным пастухам их место, юноша двинулся по своим делам, а Гуруз, красный от смущения и крайне недовольный ответом этого городского гордеца, тронул поводья, поворачивая кибитку к нужному зданию.

Прежде чем зайти в лавку, Нариз с интересом осмотрела четыре больших стеклянных окна, где на бархате и атласе были разложены роскошные украшения. Солнце било прямо на драгоценные камни, и они ярко искрились разноцветными брызгами. Но смотрела она не столько на украшения, сколько на оконные решетки.

Они представляли собой жутковатую конструкцию. Обычные металлические прутья пересекались под прямым углом сантиметров через пятнадцать, и на каждом скрещении двух прутьев в сторону зрителей торчали острые металлические пики более, чем полуметровой длины. Нариз покачала головой – такой охранной системы она еще не видела.

«Разбить стекло, конечно, можно, и легко, но вот вытащить украшения быстро вряд ли получится».

В широких дверях лавки, прислонившись спинами к косякам, скучали два вооруженных охранника. А из самой лавки доносился чей-то громкий и недовольный голос. Слов, правда, было не разобрать, но и так понятно – кого-то ругают.

Гуруз, после разговора с горожанином чувствовал себя неловко, он здраво оценивал и простоту своей одежды, и отсутствие украшений. Он уже даже пожалел о своем желании осмотреть лавку, можно было найти занятие и попроще, и поинтереснее -- городская роскошь подавляла его. Да и Нариз чувствовала себя не лучшим образом – слишком внимательно их рассматривала стража.

Оставив кибитку метрах в десяти от входа в лавку, Гуруз привязал ее к специальной стойке. И даже эта Хиргова стойка говорила о роскоши и богатстве города! Вместо обычных деревянных перекладин – мудреная кованая загогулина с узорами.

Напомнив себе, что он сын айнура, а не простой пастух, Гуруз поднял голову повыше и двинулся к лавке. Нариз же, напротив, сгорбилась, подчеркивая кривую спину, и заодно давая полам куртки лучше прикрыть ее грудь. Шла она след в след за братом, не поднимая глаз от земли. И потому не видела выражения лиц охранников.

Гуруз упал на нее так неожиданно, что она со всей силы шлепнулась на копчик, и злые слезы невольно защипали глаза. Брат вскочил, выхватил кинжал и звонким мальчишеским голосом крикнул:

-- Ты что делаешь, скотина?!

Нариз пыталась встать, опасаясь, что он кинется на смеющегося охранника, но пока могла только неловко елозить по земле.

Шум в лавке стих, и на порог колобком выкатился невысокий, очень полный мужчина преклонного возраста.

-- Что здесь происходит?

-- Фаранд Айгол, -- с лица охранника пропала радостная ухмылка, он стал серьезен и почтителен, -- вот, пастухи какие-то хотели в лавку зайти.

Толстяк был явно раздражен и чем-то недоволен, однако задрав голову вверх на громилу-охранника, он спокойно спросил:

-- И что же им помешало зайти в лавку?

-- Так фаранд Айгол… -- охранник был явно растерян и не понимал, чем был недоволен управляющий, -- пастухи же! Нищие же!

Мужчина внимательно огляден напружиненного и злого Гуруза, медленно встающего горбатого юношу, и сочтя Нариз старшей в этой паре, спросил:

-- Что привело вас в лавку?

Нариз раздраженно вытерла навернувшиеся слезы прямо рукавом, поправила головную повязку, опасаясь, что из-под нее выскочит косичка, но, кажется, все было в порядке, и глядя в землю, тихим голосом ответила:

-- Мы обычные покупатели, почтенный.

-- Покупатели? – мужчина с сомнением посмотрел на их одежду. -- Впрочем, это не важно.

Он махнул рукой и, колыхнув животом, повернулся к охраннику:

-- Не твое дело решать, кто может войти в эту лавку, а кто нет! Нищий он или чиновник – каждый может зайти и посмотреть на сокровища ридгана.

Охранник сгорбился и покорно кивал головой. Мужчина снова колыхнулся, как желейный торт на блюде и, неуклюже переваливаясь, пошел вглубь лавки. Гуруз исключительно на упрямстве двинулся за ним. Нариз спешно отряхнула костюм и двинулась следом, оставлять взвинченного Гуруза одного, она просто боялась.

Раздраженно оглядев зашедших следом детей, но не желая отказываться от своих слов, фаранд Айгол махнул им рукой, указывая на прилавки, стоявшие в глубине, и продолжал выговаривать почтительно сгибающемуся перед ним худощавому мужчине.

-- Как ты мог его упустить?! Вчера он уехал из города, и камень остался не проданным!

-- Фаранд Айгол, -- мужчина ежился от начальственного гнева, и, кажется, уже не первый раз объяснял, -- тот, который приходил раньше, обещал заплатить больше…

-- Мало ли, что обещал, он же не вернулся – пообещать тебе каждый может!

В полуха слушая разговор, Нариз шла рядом с братом и рассматривала украшения.

Да, мастера ридгана были совсем другого уровня! Камни, которые лежали в витринах, отличались от тех, что были в ее побрякушках, как Мерседес от Запорожца! Они имели чистый цвет, прекрасную, четкую огранку, да и их оправы поражали тонкостью работы. Это действительно были произведения искусства.

Рядом с подростками, не отставая ни на шаг, шел еще один продавец, бдительно следя, чтобы они не тянули руки к витрине.

Нариз понимала, что стоит прекратить осмотр, никто им тут ничего не продаст, да и стоимость этих работ должна быть очень серьезной. Дернув Гуруза за руку, она глазами показала ему на выход. Ему, похоже, после отвратительной сцены у входа, тоже было не слишком приятно здесь находиться. Он согласно кивнул, и они двинулись к дверям.

Фаранд Айгол, невзирая на свой карикатурный вид, вовсе не был злым или глупым, но раздражение, которое он испытывал от бестолковости продавца, требовалось куда-то выплеснуть. Потому перегородив вход, он с легким ехидством в голосе спросил:

-- Неужели почтенные покупатели не нашли для себя здесь ничего достойного?!

Сжав руку Гуруза и чуть сдвинув его назад, Нариз поклонилась толстяку, прижимая руку к груди, и вежливо ответила:

-- Все эти украшения, почтенный, достойны самой высокой похвалы. Но мы хотели увидеть звездные рубины.