Роза песков

Глава 32

Глава 32

Пятый день подходил к концу – приемная картарга Сереста закрывалась, и Нариз молча спускалась по широченной мраморной лестнице, в толпе таких же безнадежных неудачников…

Писаря, чтобы составить прошение, ей прислал на дом фаранд Миронг, дай ему Боги здоровья. Документ был составлен по всем правилам и заверен ее личной печаткой.

Уже пять дней, с самого раннего утра, она приезжала к роскошному белокаменному дворцу местной мэрии, поднималась на второй этаж и безнадежно простаивала в огромной душноватой приемной, дожидаясь пока объявят начало церемонии, а потом, в конце дня, всех попросят удалиться, так как: «Прием окончен!».

За эти дни самого картарга она так и не увидела – он явно пользовался другим входом. Монументальные двери, покрытые резьбой и позолотой, охраняли вооруженные до зубов офицеры. Пробиться к конторке секретарей ей удалось только к вечеру первого дня – очередь туда змеилась по всему залу, кроме того, без конца подходили люди, которые в силу титула и положения плевали на эту очередь, и, растолкав тоскующую толпу, небрежно кидали бумаги за невысокий барьер и говорили что-то типа:

-- Прошение от ридгана Миранцо!

Эти конверты по крайней мере сразу вскрывали и просматривали, обещая выслать ответ на дом.

В первый день к вечеру она-таки ухитрилась отдать конверт с прошением одному из закормленных чиновников за конторкой, дождаться небрежного взгляда в свою сторону и ритуальных слов:

-- Прошение будет передано по назначению. Ступайте.

И на этом, собственно, все…

Нариз понимала, что здесь нет интернета, мобильных телефонов и прочего, и совершенно не представляла, как можно хоть немного ускорить процесс. За эти дни она убедилась, что просителей из очереди выкликают не более трех-пяти человек в день, что таких горемык, как она, таскается каждый день более сотни.

Некоторое количество банкеток и пуфиков для посетителей, небрежно расставленных вдоль стен, было, разумеется, занято с утра до вечера. Все эти дни она провела, подпирая одну из мраморных колонн в зале и изредка позволяя себе пройтись несколько метров туда-сюда, чтобы просто размять ноги.

Самое забавное, что одеваясь утром, чтобы поехать первый раз, она для солидности нацепила на себя изрядную кучку украшений. Похоже, точно так же рассуждали и остальные фаранды, поэтому изнывающая толпа была не только сверх меры увешана золотыми побрякушками, но и разодета в пух и прах.

Никаких бедных просителей в крестьянских одеяниях не было и в помине. Таким посетителям даже возможность войти в здание картарга обрезалась на корню – военные в парадных мундирах стояли у входа в здание, на широченной лестнице через каждые несколько ступенек, у входа в приемную, у длинной конторки секретарей и у входа в святая святых. То есть, даже просто прорваться внаглую было совершенно невозможно.

Домой Нариз возвращалась совершенно разбитая – от такого длительного стояния даже у нее, молодой и здоровой, к вечеру отекали ноги, и сейчас сапожки немилосердно жали. Она с ужасом думала о том, что даже не представляет, как спасти свою семью.

Точнее, некоторые мысли по этому поводу у нее были. Но требовали они изрядной подготовки и сбора информации.

Рассуждала Нариз просто – раз нельзя подобраться к самому картаргу – значит надо попытаться найти выход на его врагов. Не может быть, чтобы при такой должности он не имел таковых, лютых и заклятых…

Проблема была в том, что здесь она чужачка. Никто не кинется рассказывать ей о том, к кому следует идти и что конкретно пообещать за помощь. Мысленно она уже провела полную ревизию имущества – есть дорогой груз специй, осталось еще изрядное количество золота, а главное – есть два звездчатых рубина, которые здесь, похоже, стоят немалых денег.

Сегодня, окончательно поняв, что стояние в приемной не даст допуска к телу, она решила – нужно привести себя в порядок, нормально выспаться и утром, как только позволят приличия, отправляться с визитом к фаранду Миронгу. Все же он прожил в Гордеро всю жизнь, и возможно что-то где-то слышал.

Однако, как всем известно, человек предполагает, а Боги располагают…

После завтрака, когда Нариз стояла перед зеркалом, выбирая подходящие к платью украшения, в дверь спальни постучала Катиш, её личная горничная, и доложила:

-- Фаранда Контеро, там прибыли ридган Ронхард, просят принять.

Нариз слегка растерялась -- ридган Ронхард?! А, это, наверное, тот ридган, что должен отцу денег.

-- Проводи его в гостиную, Катиш, скажи, что я скоро буду, и предложи чай.

Горничная услужливо кивнула и повернулась выйти, но Нариз окликнула ее:

-- Постой, Катиш. Ридгану сказали, что отца нет дома?

Катиш яростно и возмущенно затрясла головой:

-- Что вы, фаранда Контеро! Разве ж мы не понимаем, что о таких вещах не сплетничают! Разве что ридган сам где-то узнал…

Этот визит явно был не очень кстати, но, возможно, ридган привез деньги. В любом случае, отказаться от встречи она не могла – в конце концов, на данный момент у него какие-то договоренности с отцом.

Стоило только заранее решить, нужно ли говорить ридгану о том, что и брат, и отец увезены людьми картарга Сереста, а то еще обрадуется, что деньги возвращать не надо, да, не дай бог, напакостит чем-нибудь.

Она внимательно оглядела себя в зеркале – бледное лицо. Впрочем, когда сошел загар, оказалась именно такая – белокожая. Но сейчас она выглядит изможденной. Она пощипала щеки, добиваясь румянца, покусала губы и, натянув улыбку, отправилась на встречу.

Нариз тихонько скользнула в открытую боковую дверь и, поняв, что гость ее пока еще не видит, застыла, рассматривая...

Почти великан… Она сама, дай бог, только-только до плеча достанет ему. Пепельно-русые волосы коротко стрижены. Решительный подбородок чуть выдвинут вперед, а вот губы поджаты и лицо хмурое – не самый хороший признак. Цвет глаз ей не видно, нос самый обычный, взор не отрывает от парадных дверей зала, а больше и сказать нечего…

Мужчина стоял прямо в центре ковра, заложив руки за спину и слегка перекатываясь с носков на пятки и назад. Казалось, что он нетерпеливо ждет какого-то события, чтобы потом немедленно откланяться и уйти. Нариз тихонько кашлянула.

Легко развернувшись к ней, ридган вполне почтительно поклонился, и, отвечая на поклон, Нариз заметила забавную вещь -- одна из бровей, левая, существенно выше другой – похоже, когда-то здесь была небольшая рана, остался тонкий шрамик и теперь кажется, что ридган смотрит на все с некой иронией.

«Хотя – одернула себя Нариз, -- вовсе это и не ирония, а просто старая травма. И это его совершенно не портит».

-- Приветствую вас, ридган Ронхард в нашем доме. Позвольте спросить, что за дело привело вас к отцу?

-- Фаранда Контеро? – несколько вопросительно произнес он.

-- Да, почтенный ридган Ронхард. Рада вас приветствовать в нашем доме, -- повторила Нариз, про себя отмечая, что таким бархатистым, глубоким голосом только серенады под окнами петь.

-- Я хотел бы увидеть вашего отца, фаранда Контеро. Мы договаривались о встрече, но я напрасно прождал его два дня и решил заехать и справиться о здоровье почтенного фаранда Контера.

Нариз молчала. Она внимательно рассматривала лицо гостя, пытаясь прочитать его также, как умело читала лица на Земле и в степи, но, возможно от волнения, получалось не слишком хорошо. Парень выглядел честным и порядочным, но был ли он таким на самом деле? Она очень осторожно бросила пробный камень:

-- У моего отца сейчас не лучшие времена, ридган, -- сказано это было так легко, с небрежной улыбкой, что сторонний слушатель сразу понял бы – фаранд-отец или получил очередной приступ ревматизма, ну или просто обожрался за завтраком и теперь просто мучается от несварения желудка, потому и выслал дочь, чтобы деликатно объявить о собственном нездоровье.

Однако, Нариз, внимательно наблюдавшая за гостем, мгновенно заметила перемену в лице – он весь как-то собрался и сосредоточился, несколько секунд раздумывал, а потом сказал:

-- Фаранда Контеро, ваш отец произвел на меня впечатление аккуратного и обязательного человека. Думаю, если бы причина была в легком недомогании, то фаранд Контеро обязательно послал бы записку с объяснением.

Гость замолчал, как бы давая ей возможность самой принять решение – выпроводить его, снова сославшись на нездоровье и старческую забывчивость отца или все же сказать правду. Именно отсутствие обвиняющих ноток в адрес фаранда и отсутствие давления на неё в голосе мужчины и убедили Нариз рискнуть.

Взмахнув рукой, она указала на одно из кресел и сказала:

-- Присаживайтесь, ридган Ронхард.

Разговор был не слишком долгий и ей понравилось, как он слушал – сперва чуть настороженно, а потом – очень внимательно.

-- И что, фаранда Контеро? За пять дней вас так и не приняли?

-- Я даже не уверена, что мое прошение дошло до самого картарга.

Леон задумался. Конечно, можно было развернуться и выйти из дома, а потом просто поискать другого человека, который согласится помочь за столь скромный процент. Груз был велик, и даже небольшая цифра процента давала более чем приличную сумму.

Однако бросать деловых партнеров – не лучшее решение в любой ситуации. Леон порылся в памяти, вспоминая болтовню в кардигардии и разные случаи и интриги из дворцовой жизни. Пожалуй, стоит вспомнить ту историю о несостоявшемся назначении на должность кастеляна дворца…

-- Фаранда Контеро, -- Леон вопросительно глянул на Нариз, -- я слышал о таких историях. Можно, конечно, попытаться добиться решения через суд, или обратится в канцелярию Храма, но это затянется на долгие рундины. Есть другой способ, гораздо более затратный, но быстрый...