Роза песков

Глава 41

Глава 41

Когда в дверь вошел Джан айнур, привычный уже реальный мир как будто разбился на осколки. Шок был настолько силен, что первые мгновения она даже не понимала, о чем говорит это чудовище, явившееся из прошлого. Однако, в руки она себя взяла быстро и напряглась, пытаясь сосредоточиться на его словах – айнур был большой проблемой и эту проблему надо было как-то решать. Она внимательно вслушивалась в его речь, раскладывая по полочкам – он хочет денег – это решаемо, деньги есть, но вот стоит ли платить…

Он испытывает ненависть – это понятно, это опасно для семьи...

Додумать она не успела – Джан айнур покачнулся, продолжая смотреть на сидящую в конце стола семью стремительно мутнеющим глазом. Из второго глаза торчало что-то непонятное. Нариз не сразу сообразила, что это кинжал брата.

Джан рухнул на пол, скрывшись за углом стола, Нариз вскочила с кресла и слабо ахнула, но странно тяжелая рука брата надавила ей на плечо, и она испуганно и бессмысленно, неловко задрав голову, посмотрела на него снизу вверх.

Все происходило так быстро, что она не успевала сообразить – а что собственно нужно делать? С каким-то нервным удивлением она заметила, как встает с кресла Леон, не вскакивает, а именно спокойно встает, и, переглянувшись с Гурузом, делает странное движение рукой в сторону двери в холл. А ее брат, этот недоросль, понимающе кивает и, пройдя по обеденному залу, хладнокровно переступив через нечто, лежащее на полу, что она не видела со своего места, запирает дверь на задвижку.

Практически одновременно слева от нее щелкнул второй засов – Леон перекрыл вход прислуге из кухни.

Покряхтывая и неловко охая, поднялся со своего кресла отец и, тяжело опираясь на трость, доковылял до конца длинного стола. Рядом с фарандом остановился Гуруз, вернувшийся от двери, и к ним, аккуратно обогнув кресло с сидящей Нариз, присоединился Леон.

Мужчины рассматривали нечто лежащее на полу, и в общем-то Нариз уже понимала, что именно они рассматривают. Первым заговорил фаранд Контеро:

-- Хороший бросок, сынок – крови почти нет… Куда?! Не трогай! – прикрикнул он на нагнувшегося сына. -- Сперва нужно решить, как это убирать.

Нариз, чувствуя странную слабость, все еще сидела в кресле, но постепенно мир вокруг обретал реальность. Она заметила хмурое лицо Леона, который спросил, почему-то глядя не на отца, а на то самое нечто, скрытое от ее глаз:

-- Почтенный фаранд Контеро, а вы ничего не хотите мне объяснить?

Бритый старик, тяжело опирающийся на палку, вскинул голову и с какой-то странной иронией в голосе спросил:

-- Ридган Ронхард, вы желаете получить объяснения именно сейчас или это можно сделать немного позже?

Со своего места Нариз заметила, как напряженно вглядывается в лицо жениху ее брат. На несколько секунд в комнате повисла тяжелая тишина. А потом Леон, почему-то оглянувшись на нее, как будто пытаясь рассмотреть что-то в ее лице, глубоко вздохнул, развернулся к собеседникам и ответил:

-- Вы правы, фаранд Контеро.

Содержание дальнейшей беседы вновь вернуло ее в состояние нереальности. В целом она понимала отдельные слова – «ковер», «слуги», «эта падаль», «отвлечь», но общий смысл от нее как-то ускользал до тех пор, пока фаранд Контеро не доковылял до своего кресла, с облегчением вздохнув, уселся в него и, положив старческую суховатую руку на ее плечо, тихо и успокаивающе погладил:

-- Успокойся, малышка, все уже кончилось…

На другом конце стола замолчали заспорившие было Гуруз и Леон и почти синхронно повернулись к ним. А отец продолжал:

-- Нариз, сейчас ты выйдешь из комнаты, соберешь всю прислугу в доме и отправишь их чистить от прошлогодней листвы задний двор. В приличных домах там уже давно устроены клумбы, снег стаял, и скоро расцветут невинсы. А у нас… -- он сделала паузу -- ну, ты сама понимаешь, что в маленьком саду сплошной беспорядок. И не забудь прихватить с собой Гайса и Вольма – нам нужен свободный выход из дома. Соберись, детка, -- он снова погладил ее по плечу.

Слуг Нариз увела. И мертвенно спокойным голосом раздала им какие-то указания. Потом рявкнула на Гайса, который порывался сходить в кладовку за лопатой – маленькая кладовка с метлами, вениками и лопатой для чистки снега с крыльца дома находилась под лестницей на второй этаж, в холле.

Молча и тупо она смотрела на суетившихся слуг, собирающих в кучи прошлогоднюю листву, вдыхала горьковатый дымок костра, когда эту кучу подожгли, в срочном порядке отправила дородную кухарку с помощницей на рынок – закупить рассады, и глядя на серьезное лицо фаранды, даже Катиш не осмелилась ей возражать. Палисадник был доведен до совершенства в рекордно короткие сроки.

Недовольная кухарка, бурча и возмущаясь, наконец была отпущена на кухню – подходило время обеда. Пришедшая в себя Нариз понимала, как странно все это выглядит, и потому, раздав слугам по паре монет, ласково улыбнулась Катиш и сказала:

-- Завтра к обеду приедет ридган Ронхард, я хочу, чтобы после ты накрыла нам чай здесь, в палисаднике. Стол, конечно, страшный и старый, но застели его красивой скатертью… Впрочем, ты и сама со всем справишься.

Вернувшись в обеденную залу, Нариз застала все еще сидящего в кресле отца и, не слишком понимая, что теперь будет, уселась на низенькую скамеечку возле его ног и прислонилась виском к коленям. Отец гладил ее по голове, и ей казалось, что она маленькая девочка, у которой, наконец-то, спал с души тяжелый груз.

Нариз видела, что в обеденной зале отсутствует один из ковров. И понимала, куда он делся, но так устала, что просто не хотела об этом думать. Так они и сидели молча, пока за окном не застучали по мощеному двору копыта лошадей.

Гуруз, совершенно обычный, ничем не отличающийся от того, каким он был утром, вошел в столовую, глазами выцепил сестру и отца и успокаивающе кивнув, устроился на стуле рядом.

-- Все сложилось удачно.

Фаранд Контеро глубоко вздохнул и с явным облегчением в голосе сказал:

-- Слава всем Богам, слава Эрине Милосердной!

-- Отец, мне пришлось дать объяснения ридгану.

Воцарилась недолгая пауза, после которой фаранд Контеро сказал:

-- Пусть будет, как будет.

Все трое прекрасно понимали, к чему относятся эти слова – договор о намерениях, конечно, подписан, но теперь ридган знает правду.

Старик Контеро еще помолчал, а потом сказал:

-- Если… -- он закашлялся, прочистил горло и твердым голосом продолжил, -- если ридган решит разорвать контракт, мы не станем возражать и требовать оплаты неустойки. Его помощь сегодня была бесценна, и требовать брака мы не в праве.

Он снова погладил по голове Нариз, как бы успокаивая, и продолжил:

-- В молодости мне довелось с моим отцом побывать в Орландии. Там признают наши титулы, Синцерия ведет с ними торговлю, а их обычаи, хоть и отличны от наших, но не так уж и сильно. А главное, они так же, как и мы, почитают Даркана Вершителя и Эрину Милосердную. Если понадобится, мы продадим здесь все и уедем туда.

Нариз вскочила со своей скамеечки и, повернувшись к сидящим мужчинам, возмутилась:

-- Отец, как вы можете такое говорить?! Здесь у нас свой дом, в лавке дела идут прекрасно! Я под вторую место подыскиваю, а вы… Гуруз! Ну, хоть ты скажи!

Гуруз устало и чуть отстраненно посмотрел на Нариз, вздохнул и ответил:

-- Отец прав.

-- Что?!

-- Сядь и успокойся. Ты ведешь себя, как капризный ребенок.

Нариз оторопела от такой отповеди, но потом, решив не спорить, раздраженно фыркнула и уселась, но не на скамеечку у ног отца, а на стул рядом. Гуруз между тем продолжал:

-- Ты сама не раз говорила, как нам повезло, что теперь у нас есть семья.

Он положил руку на лежащую поверх стола сухую кисть фаранда Контеро, и Нариз с удивлением отметила, что сухонькая ручка отца почти полностью скрыта под крепкой кистью брата, заметила она и набухшие, почти мужские жилы, голубовато просвечивающие сквозь кожу.

-- Мы сделаем так, как предлагает отец. Разорванный договор ляжет пятном не только на твою репутацию, но и на репутацию семьи. Это понижение статуса семьи и уж ты-то должна понимать такие вещи, это скажется на наших с тобой детях, – почти раздраженно закончил Гуруз.

Нариз ошалело смотрела на рассуждающего брата, и только было собралась возразить, как Гуруз закончил свою мысль:

-- Наш отец, Барджан айнур, сделал ошибку. Не нам судить его, но платить за его ошибку пришлось именно нам. Ты же не хочешь своим будущим детям участи изгоев?

-- Ну, каких изгоев, Гуруз! К моменту их рождения все давным-давно забудут об этой истории… -- Нариз спорила, но с удивлением понимала, что брат не по детски мудро раскладывает ситуацию по полочкам, и в чем-то он безусловно прав. Этот мир – именно такой. Пятно на репутации матери может сильно аукнуться детям.

-- Не Гуруз, сестра… Не Гуруз, а – Рейг…

Нельзя сказать, что они полностью договорились. Но и решать в спешке не было необходимости. У семьи еще будет время обдумать все и принять правильное решение.

Вечером, вертясь под одеялом, Нариз размышляла о том, что, пожалуй, брат и отец во многом правы. И если Леон откажется от брака, то переехать отсюда будет лучшим решением. Ей было тревожно и досадно – этот блондинистый ридган не просто казался ей достойным спутником, он, от себя-то можно не таиться, был ей весьма симпатичен.

Перебирая в памяти день, Нариз с каким-то странным облегчением размышляла: « А ведь малыш вырос… И хоть и звучит жутко, но убрать этого ублюдка из нашей жизни навсегда – это было лучшее решение. Шантажисты никогда не отступают от своей добычи, получив деньги один раз, он вернулся бы снова… А Гуруз был в своем праве – он кровью смыл смерть отца и матери».

Не спалось. Нариз повозилась, села в постели. И продолжила размышления.

«А ведь ни отец, ни Рейг даже не подумали о том, что айнур прибыл сюда не один! Ну, конечно, не один! Столько месяцев выслеживать нас в одиночку невозможно. Почему же они даже не заговорили об охране? Если даже я до этого додумалась, то они-то должны были сообразить в первую очередь! Или есть еще что-то, чего я не знаю, о чем мне никто не счел нужным сообщить?»