S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 10

Худшие опасения оправдались – на порог крепости пришёл враг. Не одиночка-собственник, как Дед. Не тупая тварь вроде брандашмыга. Люди. Много людей. Больше сорока хорошо вооружённых бойцов. И неизвестно, сколько ещё находится вне зоны видимости биноклей и прицелов снайперских винтовок, готовые придти на подмогу своим.

Вот вам и дурак-полкан со срочниками. Ведь казалось же Бате, что этому диванному вояке просто давали чувствовать себя важной шишкой, но управлением занимался кто-то другой, поумнее. И ведь неплохо устроились, если такую кучу людей смогли выделить на захват. Уж точно не хуже, чем Сотня.

У Бати, несмотря на потери отряда Психа, в бойцах и оружии явно был численный перевес. Предположительно, в умениях тоже, но тут главное – не переоценить себя. Но использовать преимущество надо. Если атаковать сейчас, то можно просто разнести врага танковыми выстрелами. Но, пожалуй, не стоит, ведь среди них Псих, а может, и не он один. К тому же, нужен язык, чтоб узнать, что стало с остальными из отряда, и где, собственно, находится база противника. Значит, надо брать хитростью.

Батя потянулся к рации.

– Сокол, пропускай. Монстроломка, твоя задача – перекрыть ворота сразу после въезда колонны. Быстро, но без суеты. Сделай вид, что ты на выезд идёшь. Остальные – готовимся к захвату, в транспортах более сорока вооружённых бойцов противника. Работаем максимально быстро и чисто, в БТР-е наш Псих, может, и в остальных машинах тоже наши встретятся в качестве живого щита. Начало – по моей команде.

Рация отозвалась хором нестройных голосов, подтверждавших принятие приказа, и Батя почувствовал привычную сосредоточенность начала боя.

Сокол на приказ не отозвался, но, с улыбкой пожав руку Психу, повернулся к крепости и махнул рукой, показывая, что всё в порядке. А сам отошёл к «Форду» и сел за руль. Чёс тоже обошёл внедорожник и, открыв правую дверь, замер возле неё, готовый запрыгнуть внутрь. «Форд» зарычал движком, но с места не сдвинулся – встречающие бойцы намеренно тянули, чтоб не спугнуть противника раньше срока.

Псих, вернувшись к БТР-у, залез в его недра. Бронетранспортёр вздрогнул, выплёвывая облако чёрного дыма, и первым покатил в сторону открывающихся ворот. За ним вместо Барахолки двинулся ЛиАЗ – его укреплённые металлические борта были лучшим прикрытием для вражеских бойцов, чем деревянная обрешётка фуры.

И ведь не кинешь внутрь гранату, чтоб всех разом накрыть – вдруг там свои в заложниках?

Батя скрежетнул зубами и, отложив бинокль, присел так, чтоб снизу его не было видно. Подполз к краю настила, прихватив заботливо оставленный Синицей АК-74. И залёг, взяв на прицел люк БТР-а.

Монстроломка медленно покатила к воротам, сопровождаемая MRAP-ом. Покатила по большой дуге, словно и правда просто объезжала прибывшие машины. Приостановилась у ворот, пропуская въезжающих. БТР, продвинувшись метров на тридцать, остановился. Но двигатель не заглушил. ЛиАЗ встал за ним, а сбоку от них встали Барахолка и оба пикапа.

Батя перевёл прицел на кузов ближайшего пикапа. На посту пулемётчика никого не было, но рядом, на полу, высилось что-то, накрытое чёрным брезентом. Вернее, кто-то, кто очень не хотел, чтоб его заметили раньше времени.

Командир был уверен – враг не рассчитывал на долгие беседы. Его план был напасть как можно скорее, используя эффект неожиданности. И да, он, несомненно, включал в себя попытку попасть в крепость под видом своих – это было понятно уже по тому, как расположились прибывшие машины.

Один из ополченцев, открывших ворота замаскированному врагу, широко махнул рукой Монстроломке, до последнего делая вид, что бывший трактор в сопровождении бронеавтомобиля сейчас просто уедут в рейд. Монстроломка снова покатилась вперёд, но в последний момент тот, кто сидел за рулём (наверняка Палёный или сам Горелый), не стал поворачивать, а, ускорившись, полностью перегородил путь наружу. А между ним и прибывшими машинами с рёвом встал MRAP, и пулемётная турель на крыше бронеавтомобиля развернулась в сторону врага.

Все всё поняли сразу, Батя даже не успел крикнуть, чтоб прибывшие сдавались (впрочем, он и не верил, что они подчинятся этому приказу). Но то, как слаженно они отреагировали, удивило даже его, многое повидавшего за годы, проведённые в разнообразных горячих точках мира.

Первыми в бой вступили противники, прятавшиеся в автобусе. Зазвенело выбитое стекло, и в сторону Монстроломки, прикрытой MRAP-ом, полетел выстрел из ручного гранатомёта. Не долетел, взорвавшись в паре метров от внедорожника благодаря Дару вовремя подъехавшего Чёса. Но уже звенели выбиваемые прикладами другие стёкла, уже поворачивалась турель пулемёта СГМБ, установленная на БТР-е, вскакивали прятавшиеся под брезентом пулемётчики. Вот эти прожили меньше всех – одного метким выстрелом свалил сам Батя, второму прилетело, похоже, от Мэри. Застрочил пулемёт «Форда», быстро, но осторожно, скорее прикрывая своих, чем кося врагов.

И тут из-под тента Барахолки ударила струя огня, поджигая всё на своём пути. Люди благополучно держались подальше от врагов, прощупывая бреши в обороне и определяя наилучшую тактику дальнейшего боя. Но вот строения радостно занялись.

– Винт, давай сюрприз! – сразу зашёл на тяжёлую «артиллерию» Батя, сообразив, что строения надо тушить немедленно, но сначала надо связать противника боем, чтоб ему было не до бойцов Сотни.

– Есть! – отозвалась рация.

Батя, чуть высунувшись, выстрелил в неудачно засветившегося из автобусного окна врага. И сам едва успел убрать голову, когда уже по его позиции хлестнула плетью очередь, выбивая щепу из деревянного настила. Батя откатился в сторону, не глядя, выдал короткую очередь в сторону противника. И снова откатился, каким-то чудом уловив хлопок гранатомёта в гуле огня и треске очередей.

Настил рядом с лестницей взорвался деревянными обломками, обдал Батю ими и волной горячего воздуха.

– Урою самку собаки!

Холодный гнев затопил рассудок. Заметив внизу сваленные в кучу покрышки, которым повезло не оказаться под огнемётной струёй, Батя под прикрытием дыма и пыли спрыгнул вниз. Сменив позицию, включил невидимость, пригнулся и двинулся к автобусу.

Оказавшись прямо у нагретого солнцем пыльного борта, Батя прижался к нему. Прокрался к колесу, улучив момент, вскочил на него и запрыгнул в выбитое окно, постаравшись не нарваться на осколки стекла.

Приземлился в проходе между обшарпанными сиденьями из кожзама, покрытыми засохшими бурыми разводами. Тут же вжался в одно из них, чтоб не столкнуться с вооружённым АКМ вражеским солдатом, именно в этот момент решившим сменить позицию. Подумав, Батя лёг на прорезиненный пол и пополз под сиденья – так было меньше шансов, что он всё-таки с кем-нибудь столкнётся и выдаст себя.

Над головой грохотали выстрелы. Воняло резиной, кровью и порохом. Рядом мелькали подошвы ботинок с высоким берцем, слышались отрывистые приказы, по которым можно было понять только одно – в этом автобусе только солдаты, и ни одного командира.

Улучив момент, Батя прополз под сиденьями к одному из солдат. Увидев перед собой его незащищённое бедро, выхватил из ножен нож и ткнул лезвим туда, где располагалась бедренная артерия. Тут же отполз назад и, воспользовавшись возникшей паникой – солдат выронил автомат, дрожащими руками потянулся к карману с аптечкой, одновременно заверещав о том, что его кто-то ранил, и что враг здесь.

К нему на помощь ринулись двое сослуживцев, и Батя, воспользовавшись моментом, выпрыгнул из автобуса. Всё так же под невидимостью пробежался до ближайшего укрытия и скомандовал в рацию:

– По автобусу – гранатой! Наших там нет!

Со стороны, где находилась Барахолка, послышалось урчание.

– Винт, что у тебя?

– Порядок, Бать, – весело отозвался боец. – У них там тоже кинолог есть, попытался перехватить, но это ж «свои», ты, мля, понимаешь...

– Ага, – ухмыльнулся командир, представив удивление вражеского кинолога, не сумевшего перехватить поводок только из-за того, что именно эти твари были когда-то бойцами Адской Сотни и даже сейчас к своим относились более лояльно, чем ко всем остальным.

Хотел уточнить, сколько «своих» в деле, но не успел. Громыхнуло так, что заложило уши, по короткому ёжику волос пронёсся горячий ветер, наполненный пылью и гарью. ЛиАЗ подпрыгнул на месте, а затем из его окон с рёвом повалили клубы огня – видимо, выстрел попал в припасённые врагами снаряды для своих РПГ, и те сдетонировали.

Отсутствие людей, пытающихся спастись, косвенно подтвердило догадку.

«Меньше народу – больше кислороду», – мрачно хмыкнул внутренний батин Петросян.

А командир, не выключая невидимость, уже мчался к следующей цели.

– Винт, отправь пару «своих» к БТР-у, пусть его аккуратненько вскроют.

– Командир, я бы попросил, мля, – донёсся хриплый голос Горелого.

– Будешь пай-мальчиком – я тебе новый куплю, – отрезал Батя. – Винт?

– Уже спешат, – отозвался кинолог.

Сквозь треск выстрелов и рёв огня донеслось громогласное урчание. Сначала Батя не обратил на него внимания, списав всё на «своих». Но оказалось, что зря.

– Твари!!! – вдруг заорал в рацию Палёный. – Снаружи!!! Идут на мины!!! Бать, разреши их Монстроломкой?!

– Разрешаю! – рявкнул командир. – Ворон, поддержи Палёного!

– Есть!

Монстроломка, зарычав двигателем, чуть сдала назад и развернулась к воротам, на ходу опуская отвал в боевое положение. Сквозь дым Батя заметил одинокую фигуру с автоматом, бегущую к Монстроломке – это Ворон спешил на подмогу к Палёному. И вдруг...

– Командир, в БТР-е из наших Псих. В Барахолке ещё пятеро.

– Семён, я тебе где сказал быть? – нахмурился было Батя, но тут же плюнул на воспитательный момент – не до него сейчас. – А остальные?

– Я Кота из Барахолки вытащил, но выдохся. Командир, я сейчас чуть передохну и за остальными пойду, ты только дай мне чуть-чуть времени, ладно? – зачастил Семён.

– Отставить, – велел Батя. – Разберёмся, – и добавил в рацию:

– Всем – осторожно с Барахолкой, там остались четверо наших. И кто-нибудь дайте Коту рацию.

– Уже, Бать, – донёсся усталый и чуть надтреснутый голос бойца.

– Кто против нас? Сколько их? Где базируются? Оснащение? Цели?

– По базе и оснащению ничего сказать не могу, Бать. Но что это профи – сам видишь. Не наша школа, скорее, регулярные военные части. Но тем не менее... Против нас, как я понял, действует только одна из групп, сколько их таких – не знаю. И, Бать, просто имей в виду – они ещё и грёбаные фанатики.

– Ясно. От кого фанатеют? – помрачнел Батя.

– Чёрт их знает, у них там что-то вроде тоталитарной секты, построенной на смеси христианских, исламских и ещё чёрт знает каких традиций, но порядком извращённых. Короче, они считают, что спасают грешников или типа того. Короче, ведут себя как воинствующие монахи в камуфляже.

– Монахи, значит, – хмыкнул Батя. – А грешники, получается, это мы, да? И, видимо, вообще все, кто не разделяет их верований.

– Вроде того, – усмехнулся Кот.

– Ладно, понял. Каждый дрочит, как он хочет, не вопрос. Что по нашим? Знаю, кто в БТР-е и Барахолке. А остальные?

– Троих ополченцев задвухсотили ещё на Недострое. Аксу и ещё двое сумели уйти, не знаю, что с ними.

– Состояние наших?

– Связаны, сидят как заложники, чтоб Псих не дёргался. В бой вступить возможности не имеют. В принципе, Семён может ещё кого-то попытаться незаметно утащить из Барахолки. Но третьего уже не выйдет – станет заметно, что...

– Командир? – тут же влез Семён.

– Отставить, боец. Будем так вытаскивать, – остановил пацана Батя и снова сосредоточился на рации. – Кот, в какой части наши?

– Ближе к жопе. Но все прикованы, своим ходом не уйдут.

– Понял. Винт, нужна пара «своих» для Барахолки, выделишь? Морж, Джон, Чёс – бочки слева от ворот. Жду! Мэри, держи Барахолку, снимай каждого, кто высунется.

– С удоволствьием, коммандэр, – даже через рацию было понятно, что снайперша плотоядно усмехнулась.

Однако не всё было так просто, как хотелось бы Бате. Барахолка, хоть и не могла похвастаться сколько-нибудь серьёзной бронёй (ну не считать же таковой деревянную обрешётку и брезент), оставалась неприступной именно из-за присутствия в ней батиных людей и неизвестности их точного местоположения. При этом сами враги спокойно занимались обстрелом позиций Сотни сквозь небольшие прорехи в брезенте.

Батя намеревался изменить эту ситуацию. Дождавшись, пока прибудут те, кого он вызвал, коротко рассказал, что собирается делать.

– А я? – немного обиженно поинтересовался Семён.

– А ты за Психом, – против воли велел Батя. – Его мы никак иначе не вытащим. Но за ним не раньше, чем подам знак.

– Какой?

– А вот такой, – Батя размашисто махнул рукой. – Вон за тем местом наблюдай. Как увидишь, что я невидимость снял и тебе машу – действуй.

– Есть, коммандир.

– Сокол, поддержи Монстроломку. Не будет справляться – отправь подмогу. Винт, Док – свяжите мне огнём этих спасателей Малибу, чтоб даже вздохнуть не могли между выстрелами.

Интенсивность стрельбы усилилась мгновенно. Громче заурчали «свои», медленно и со вкусом завязывая в узел ствол СГМБ, установленного на БТР-е.

– Пошли, – бросил Батя и первым помчался к Барахолке.

Добежав, присел у чадящей выхлопной трубы и выставил соединённые в замок руки. Бегущий следом Чёс упёрся подошвой ботинка в замок и, оттолкнувшись, впрыгнул в кузов фуры сквозь щель между двумя полотнищами тента. За ним манёвр повторили Морж и Джон, и только после этого Батя и сам полез внутрь Барахолки. Собственно, там уже было сделано почти всё. Чёс прикрывал заднюю часть с пленными бойцами, Морж и Джон занимались их освобождением. Всё происходило под Батиной невидимостью, поэтому внезапное исчезновение пленников, разумеется, заинтересовало кое-кого из врагов, и те даже попытались пострелять в то место, где только что были бойцы Сотни. Но стене Чёса, выдерживавшей даже выстрелы из гранатомёта, на стандартную автоматную «семёрку» было наплевать.

Убедившись, что тут справятся и без него, Батя поспешил наружу. За ним двинулись сначала пленники, потом бойцы, их освободившие. Батя на секунду снял невидимость и широко замахал рукой. Увидел, как над бочками, за которыми укрывался Семён, показалась рука пацана, и врубил невидимость обратно.

– Отльично, коммандэр! – похвалила его Мэри по рации. – Справа хижина, там уже ждёт Док, и у него есть оружьие длья нашьих.

– За мной! – скомандовал Батя спасённым.

Он успел добраться до указанной хижины как раз к тому моменту, когда получил доклад Винта.

– Командир, Псих со мной. Семён в порядке. Разреши разделать уродов, «свои» голодные.

– Разрешаю, – с мрачным удовлетворением ответил командир, поняв, что бой внутри крепости вот-вот закончится. – Горелый, взорви Барахолку к такой-то матери, надоела она мне.

– Языка брать не будем? – уточнил механик-водитель.

– У нас ещё снаружи гости есть, там пошукаем.

– Понял, Бать. Сейчас будет сверхновая.

Барахолка рванула ещё красивее автобуса, но любоваться было некогда.

– Винт, заканчивай с БТР-ом. По возможности попробуй взять живого, но не принципиально. Машину – не жалеть. Остальные – рассредоточиться по бойницам, снаружи тоже враг.

– Не, Бать, тут уже никого, – весело откликнулся Ворон. – Одни трупы и довольные твари, но эти скоро уйдут, – и, помолчав, всё-таки добавил:

– Скажу я тебе, Бать – хреновый у них кинолог. Слабый. Был.

И Батя почувствовал, как его отпускает. Сотня устояла. Снова.