S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 23

У Бати сложилось впечатление, что для Крестоносца нападение тварей было неприятным, но далеко не неожиданным поворотом. Огонь по автомобилю, за которым прятался Батя, не прекратился. Но его интенсивность снизилась настолько, что Батя в надежде на свою невидимость рискнул выглянуть из-за укрытия и успел заметить, как Крестоносец, успевший скрыться за телом щитоносца, что-то орёт и активно жестикулирует. Он не паниковал, нет. Просто пытаясь взять ситуацию под контроль. И у него получалось – Батя, прижавшись к горячему капоту разбитой машины, увидел это с пронзительной ясностью.

Десять человек, развернувшись, побежали от алтаря навстречу рёву и скрежету. Двое, не считая самого Крестоносца и его бодигарда, остались у алтаря, продолжая аккуратно обстреливать батино укрытие. Ответить им Батя не мог – бодигард расположился аккурат на нужной траектории, прикрыв собой всех, кроме Мэри и Колы, и любая попытка пустить в него очередь обернулась бы бессмысленной тратой патронов и риском для своих.

И тут грянуло. Из проезда между двумя домами, расположенными на противоположной стороне от многоэтажки, облюбованной Батей и его бойцами, громыхнул взрыв, и, в клубах огня и дыма, появился элитник.

Батя не успел разглядеть детали – лишь бронированную спину с гребнем и огромную рогатую голову. Тварь с разгона врезалась в группу сектантов, бегущих на подмогу своим, взмахнула лапищами. Раздались крики, сменившиеся влажным хрустом и паническими очередями – длинными, до постановки на затворную задержку. Часть выпущенных пуль даже попала в цель, но не причинила элитнику вреда, лишь глухо простучав по его природной броне.

Крестоносец оказался готов и к этому. Вскинул руку, и, едва тварь замерла на секунду, выдирая когти из грудной клетки своей последней жертвы, как с чердака пятиэтажки напротив ударили – по звуку Батя сразу определил крупнокалиберный пулемёт.

Эта атака оказалась более удачной. Броня элитника выдержала, но некоторые пули попали в сочленения бронепластин и вгрызлись в живую плоть. Особого вреда не причинили, правда, но элитника прилично разозлили. Громко заурчав, он опустился на четвереньки, став отдалённо похожим на броненосца-переростка, и бросился к источнику стрельбы.

Снова громыхнуло. Уже из другого проезда вырвался дым и языки пламени, и под их прикрытием появился ещё один элитник.

Батя мысленно оценил тактику Ворона. Урчание и грохот доносились уже с трёх сторон, но элитники не спешили показываться все сразу. Они развлекались там, где Крестоносец не мог видеть их количество и не мог узнать, где именно находится управляющий ими Ворон. Они давили тыл, создавая панику среди тех, кого Крестоносец вывел на площадь перед гнездом брандашмыга.

Первый элитник вспрыгнул на козырёк над подъездом пятиэтажки, в которой засел пулемётчик, и полез наверх, опираясь на оконные проёмы. Второй же выбрал своей целью людей у алтаря.

Крестоносец сделал жест, будто отбрасывал от себя невидимый теннисный мяч, и взгляд Бати уловил едва заметное марево, узкой полосой понёсшееся в сторону элитника. Что это за Дар, понять не удалось, поскольку элитник оказался мало того, что матёрый, так ещё и обладал своим Даром, таким же непонятным, но способным очень неплохо противодействовать Дару Крестоносца.

Его тело за мгновение до удара окуталось белым сиянием. Но это был не щит. Сияние, словно вода в ускоренной съёмке, стянулось сначала в одну точку, а затем развернулось точно такой же полосой, что и направленное на элитника марево.

От столкновения двух Даров Батя ждал любых спецэффектов и, в первую очередь, грохота. Но жизнь в очередной раз напомнила, что она – не голливудский блокбастер. Столкнувшись, два Дара… просто аннигилировали друг друга, буднично и незаметно.

Дисциплина сектантов, железная минуту назад, дала первую трещину. Двое сектантов, оставшиеся возле своего Генерала и свято уверенные в том, что он их защитит, не выдержали. В ужасе завопили и перенесли весь огонь с Бати на элитника. Тот, обозлившись, бросился на огрызающуюся еду.

Крестоносец не растерялся. Увидев, что двое его подчинённых вот-вот «искупятся», он молча тронул за плечо своего бодигарда и кивком головы указал на многоэтажку с трупами у подъезда – выведшие батиных людей сектанты как раз пинками заталкивали их обратно в подъезд. Бодигард понятливо кивнул и, выставив свой щит, попятился, следя за тем, чтоб Крестоносец всё время был у него за спиной.

Орущих и бесцельно потративших патроны сектантов элитник разделал за две секунды. Одного просто порвал надвое, бросив истекающие кровью и ещё подёргивающиеся половинки в метре от алтаря и прикованных к нему Мэри и Колы. Вторым успел перекусить перед тем, как отправиться вдогонку Крестоносцу.

Снайперша, а с ней и гонщик, вжавшись в алтарь, проводили его взглядами. Переглянулись, после чего Мэри повернула голову в сторону нижней половины трупа, валяющегося в метре от неё в луже растекающейся крови, и что-то произнесла.

Что именно, Батя не расслышал среди урчания, грохота выстрелов и криков. Собрался было, воспользовавшись тем, что его перестали обстреливать, перебежать к алтарю и попытаться освободить своих. Но не успел – пули снова застучали по его укрытию. Стреляли вслепую, не видя цели, но так, словно точно знали, что Батя никуда не перебрался за короткую паузу. И стреляли крупным калибром – неторопливо, спокойно, не столько пытаясь убить, сколько просто выключая Батю из боя.

Пришлось полностью укрыться за раздолбанной машиной. Но отсиживаться в ожидании, когда у врага закончатся патроны, Батя не собирался. Лёг животом на асфальт, выставил перед собой автомат и стал высматривать, откуда именно по нему стреляют. Смотрел в основном по окнам, предположив, что у сектантов была оборудована не одна пулемётная точка такого рода.

Снова бросил быстрый взгляд на Мэри с Колой, прикованных в самом простреливаемом месте, и увидел, что они не теряют времени. Гонщик, стиснув зубы от боли, вывернулся в какую-то невероятную позу, использовав тот факт, что цепь, к которой его приковали, была сделана с расчётом на ограничение движения, но не на полную неподвижность жертвы. Используя это, Кола, согнувшись почти вдвое, сделал резкое движение корпусом, выбросил ногу и… зацепил носком ботинка ногу нижней части трупа. Дёрнул на себя.

Половина трупа рывком переместилась ближе к алтарю. Кола, болезненно сморщился и повторил свои действия. Теперь ноги были уже в доступе у Мэри. Снайперша, похоже, ждала именно этого. Тоже ногой подтянула их вплотную к алтарю. Кола подсунул свою ногу под мёртвую задницу, приподнял её, словно бы усадив на стул. Мэри присела, насколько позволила длина цепи, и скованными руками полезла в карман пропитанных кровью штанов. Лицо снайперши покраснело от усилий. Она работала на ощупь и спустя буквально секунду победоносно улыбнулась, что-то нащупав.

Батя не смог увидеть, что именно она вытащила из кармана трупа. Что-то маленькое, легко уместившееся в небольшой женской ладошке. Американка, перестав улыбаться, сосредоточилась.

Наблюдая за своими, Батя совершенно забыл о тыле, понадеявшись на то, что элитники Ворона сами справятся с сектантами. Пока он пытался понять, зачем Мэри понадобились ноги дохлого сектанта, ещё один адепт «искупления» и «освобождения», предположив, что пулемётные очереди не дадут Бате сменить позицию, решил подкрасться к нему с другой стороны.

Невидимость продолжала работать, и, не находись Батя на асфальте, привычно расставив ноги как для стрельбы из положения лёжа, сектант, скорее всего, прошёл бы мимо. Но он, на беду, просто споткнулся о невидимые ноги Бати и с криком полетел на асфальт. В падении сумел сориентироваться, развернул ствол автомата в сторону Бати, нажал на спуск…

Батя, ещё не вполне сообразив, что произошло, откатился в сторону на диких, животных рефлексах, сработавших даже раньше верной чуйки. Откатился, не отдавая себе отчёта, не размышляя, не думая, зачем и куда.

Это было больше похоже на спазм мышц, быстрый и неконтролируемый сознанием. И именно тот факт, что тренированное тело действовало само, не дожидаясь команды, Батю и спас.

Очередь прошла в паре сантиметров от лица, обдав кожу жаром и мелкой колючей крошкой выбитого асфальта. По касательной задела кожу на затылке – голову Батя своевременно прижал вниз, – и прострочила и без того изуродованный бок машины, служившей Бате укрытием. На всё тех же рефлексах Батя, услышав звук пробиваемого кузова, развернулся, навскидку дал по нападающему короткую очередь. И не промахнулся – сектант обмяк, палец, давивший на спуск, расслабился, и стрельба прекратилась. А перед Батей встала задача срочной смены местоположения – прямо под продолжающимся обстрелом укрытия и его окрестностей из пулемёта.

Дождавшись, пока звук попаданий сместится в противоположную намеченной сторону, Батя побежал, да так, что мышцы на ногах моментально вздулись и затвердели, грозясь лопнуть от усилий.

Бежать, кроме как к алтарю, было некуда. Это направление Батя и выбрал, решив самостоятельно найти и ликвидировать вконец доставшего пулемётчика – без невидимости это было бы практически невозможно, но ведь не зря же у командира в своё время появился именно этот Дар.

За секунды, проведённые в укрытии, ситуация снова изменилась. Теперь на площади лютовали уже четыре элитника. Но один был серьёзно ранен, и его усиленно обрабатывали пулями и гранатомётными снарядами из оборудованных в домах точек.

«Двадцать, как же! – подумал Батя. – Да тут минимум полсотни говнюков с промытыми Крестоносцем мозгами! А то и больше! Пока двадцать брали моих, остальные, самки собаки, итить их налево, обустраивались!»

Единственное, что радовало Батю в текущей ситуации, так это факт, что чем больше сектантов Крестоносец привёл сюда, тем меньше их отправилось в сторону крепости. А с учётом, что бойцы Сотни и так неплохо проредили состав сектантов, то силы противника, идущего (или, возможно, даже успевшего напасть) на крепость уже не столь уж и превосходящие.

У пулемётчика, похоже, был какой-то специфический Дар, позволявший ему примерно понимать, где находится Батя, поскольку огонь с многострадальной машины, служившей укрытием, переместился вслед за Батей. Дар сектанта работал не очень точно – такой вывод сделал Батя, мгновенно проанализировав, что невидимость продолжает работать, а пули ложатся как-то уж очень вокруг, словно пулемётчик пытается нащупать цель, находящуюся в зоне радиусом три-четыре метра.

Намерение бежать к алтарю пришлось изменить, чтоб уберечь Мэри и Колу, что-то увлечённо делавших с найденным в кармане убитого сектанта предметом. Вместо этого Батя ещё прибавил скорости и зигзагами понёсся к ближайшему элитнику, прямо сейчас занимавшемуся тем, что разбирал на запчасти группу из троих сектантов. Умудрился не подорваться на гранате, сорвавшейся с разгрузки одного из них и прикатившейся прямо под ноги – пришлось просто её пнуть, отправляя в свободный полёт.

Пулемёт застрочил чаще – сектант догадался, что Батя решил скрыться за бронированной тушей матёрой твари, и заторопился. Сам же Батя, напряжённо пытавшийся придумать, как незаметно подобраться к стрелку, который пусть не видит, но ощущает его присутствие, вдруг придумал новый план действий. И вместо того, чтоб продолжить искать подходы к пулемётчику, развернулся и рванул в сторону многоэтажки, где удерживали его людей.

Конечно, в спину ему снова застрочил пулемёт. Но, как ни странно, довольно быстро захлебнулся. Обернувшись, командир увидел Мэри, стоящую с автоматом в руках и целящуюся примерно туда, откуда велась стрельба. За спиной американки сбрасывал расстёгнутые наручники Кола.

Теперь до Бати дошло, зачем его люди так морочились с нижним куском тела сектанта. Что там они вытащили из кармана его штанов – отмычку, ключ или что-то ещё, подходящее, чтоб вскрыть наручники, – так и осталось для Бати загадкой, но факт остался фактам – двоим его бойцам удалось освободиться, и один из них уже вступил в бой.

Кола пока не спешил применять свой Дар, и Батя не мог мысленно не похвалить бывшего гонщика за эту предусмотрительность – ни к чему светить подобными умениями раньше времени, когда не понятно, где и в какой момент они могут оказаться нужнее всего.

Увидев Мэри и Колу свободными, Батя ощутил прилив злорадной ярости. Мэри с её снайперским талантом хватило обыкновенного, подобранного прямо посреди боя автомата, чтоб моментально задвухсотить угрожавшего Бате пулемётчика. Пришло его время помочь ей и Коле добраться до более надёжного укрытия.

Невидимость снова превратилась в неоспоримый козырь. Остановившись, Батя принялся внимательно высматривать, из каких ещё окон ведётся стрельба. Заметил две огневых точки, пустил в сторону каждой по короткой очереди и побежал обратно к алтарю. Расширил зону невидимости, накрыв ею Мэри и Колу. Молча, ничего не объясняя, взял обоих под локти и поволок в сторону той машины, за которой прятался до этого.

Снайперше идти было тяжело, так что быстро сориентировавшийся в ситуации Кола освободился от хвата Бати и сам подхватил Мэри с противоположной стороны. Та, не выпуская из рук трофейный автомат, благодарно опёрлась на гонщика и постаралась хромать быстрее. Усадив её за изрешечённой машиной, Батя коротко спросил, указав подбородком на ногу:

– Насколько серьёзно?

– Нье пьерьелом, – с некоторой натугой усмехнулась снайперша. – Но бьегать нье смогу пока…

– Тут сиди, следи за обстановкой, – сурово сдвинул брови Батя. – Винтовка твоя где?

– Осталась в квартьирье…

– А взрывчатка?

– Взрывчаткой даже заняться не успели, – вместо американки ответил Кола. – Лежит, где оставили.

– Ясно. Держи, – сняв с плеча свой автомат, Батя протянул его Коле. – Прикрывай Мэри. А ты просто следи за обстановкой, сама разберёшься, когда и куда стрелять.

Кола автомат не взял.

– Командир, я её что, так не прикрою? – немного обиженно заявил он. – Я для чего столько времени не палил Дар?

Батя настаивать не стал. Хлопнул гонщика по плечу.

– Разберитесь тут со всякими, кто в окнах сидит. Я за нашими пошёл.

Оставив бойцов в укрытии, Батя снова двинулся к многоэтажке. Шёл под невидимостью, время от времени постреливая короткими очередями в сторону попадающихся на глаза сектантов. Исход боя уже был предрешён, но надо было выручить своих, забрать взрывчатку, предназначенную для брандашмыга. И, конечно, добраться до запропастившегося куда-то Крестоносца.

С момента, когда Батя вступил в бой, прошло меньше двух минут. Но за это время обстановка изменилась до неузнаваемости. Везде валялись трупы. Вовсю орудовали элитники, которым, как понял Батя, занятость бегающей и стреляющей жратвой помогала не думать о близости брандашмыга. Кстати, о нём, родимом…

Вспомнив про монстр, Батя словно накаркал. Навал гнезда здарожал, с верха его посыпались камни, раздался низкий гул – и внезапно стих. На мгновение наступила пугающая тишина, разорванная лишь отдаленными хрипами и треском пожаров. Замолчали, отвлёкшись от своих дел, даже элитники.

Затем насыпь гнезда снова задрожала. Асфальт под ней заходил ходуном, откуда-то послышался звон бьющегося стекла. Над насыпью в облаке пыли показалась морда брандашмыга с настороженно вытянутым вперёд пищевым отростком.

А потом что-то произошло, и брандашмыг издал… нет, не звук и не гул… Что-то низкочастотное, ударившее по психике и по вестибулярному аппарату.

Взгляд тут же расфокусировался, перед глазами затрепетал видимой рябью сам воздух. Батя, пошатнулся и ощутил, как волна тошноты подкатила к горлу. Люди и твари в радиусе ста метров замерли, охваченные парализующим животным ужасом.

Брандашмыг зашёл с козырей и тоже решил применить свой Дар.