S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 20

– Командир, а почему вдвоём? Ты же говорил – всей группой. И раз в день всего…

С самого начала внеплановой разведывательной поездки этот вопрос ясно читался на лице гонщика. Поначалу парень сдерживался, бросая на Батю взгляды, полные надежды, что тот вот-вот сам объяснит, почему изменил свои планы. Но командир сидел, уставившись в одну точку, так что пришлось Коле самому начинать разговор.

Батя, честно говоря, и сам не знал, почему поступил так, как поступил. Просто в тот момент, когда рядом с гнездом брандашмыга появились сектанты с «кормом», активно зашевелилась чуйка. Ничего конкретного не подсказала, но принялась настойчиво толкать под лопатку:

«Не сиди тут. Не сиди. Шевелись».

Это не было похоже на предчувствие опасности. Скорее, на щемящее ощущение тревоги, когда думаешь по дороге на работу, выключил ты утюг или не, закрыл ли дверь на ключ или просто прикрыл. Только тут был совсем другой масштаб событий, не сравнимый с ежедневной рутиной обычной жизни современного человека.

План «раз в день всей группой» родился из холодного расчёта минимизировать риски. Но этот расчёт ничего не знал о том, что вскоре появится это щемящее чувство, которое не даст Бате спокойно сидеть на месте и ждать.

Командир медленно повернул голову к Коле.

– Не знаю. Интуиция.

– Не самый армейский ответ, – хмыкнул Кола, давно успевший привыкнуть, что командир не любит, когда подчинённые изображают из себя безмолвных солдатиков-пешек.

– А мы и не в армии, – без улыбки, но и не резко бросил Батя.

– Ладно, понял, принял, – сообразив, что другого ответа нет, пошёл на попятную Кола. – А что хоть насторожило?

Батя задумался. А действительно, что? Разве он не знал, что сектанты кормят брандашмыга? Разве не был готов к тому, что очередной акт кормления может случиться и на его глазах? Разве где-то внутри не предполагал, что у сектантов есть запасные пути отступления от импровизированного жертвенника?

Нет, ни на одно из предположений чуйка, сдёрнувшая Батю с места, отозваться не пожелала.

Кола, так и не дождавшись ответа, сосредоточился на дороге, хотя здесь, на лоскутах, пропахших брандашмыгом, ничего сложного в ней не было. Нет, обычному гражданскому, только-только попавшему в этот ненормальный мир, пришлось бы поднапрячься, объезжая многочисленные автомобильные остовы, обломки фасадов, скамеек, урн и киосков, и обглоданные добела человеческие костяки. Но для Колы, давно ко всему этому привыкшего, сложность представляли только твари, которых тут, из-за беременной монструозной самки, до следующего обновления ждать не стоило.

Батя, хоть и погрузился в мысли, не забывал держать невидимость и внимательно смотреть за дорогой.

– Стой! – скомандовал он, когда «Форд» миновал второй лоскут от гнезда. – Надо машину спрятать. Дальше пойдём пешком.

Кола кивнул и, сбросив скорость, свернул на боковую улицу, по одной стороне которой располагались какие-то полукруглые ангары, ныне полуразрушенные, а с другой высился забор из бетонных плит.

Выбрав самый с виду надёжный ангар, загнали в него «Форд».

– Жди! – коротко бросил Батя. – Если не появлюсь через полчаса – сваливай. План прежний – уничтожить брандашмыга.

– Слушаюсь, командир, – Кола не стал спорить. – Но ты там поаккуратней, пожалуйста. А то твои парни меня в наживку для брандашмыга быстро определят, если я без тебя вернусь.

«Незачёт!» – желчно прокомментировал Петросян.

«Захлопнись. Тут тебе не «Смехопанорама», – оборвал внутреннего комика Батя.

Выйдя из ангара, Батя не стал приближаться к уже видневшейся невдалеке общаге со стороны главного входа. Вместо этого, пользуясь тем, что на дворе день, решил заодно изучить обратную сторону. С разбегу перемахнул через забор, оказавшись на пустыре с разрушенным и прилично уже заросшим фундаментом какого-то запланированного, но так и не возведённого здания – выцветшая табличка в кустах неподалёку подсказала, что это должен был быть ДК «Студенческий».

Территория недостроенного ДК отлично просматривалась из окон бокового корпуса общаги. Батя был уверен, что Крестоносец, разумеется, ведёт за ней наблюдение, поэтому невидимости не снимал.

Но тот факт, что за ДК следили не из окон, а прямо с территории стройки, даже для Бати оказался неожиданностью.

Внезапно услышав приглушённые голоса практически рядом, Батя замер, слившись с тенью высокого фундамента, из которого сиротливо торчали ржавые прутья арматуры.

– А чё мы тут сидим до сих пор, а? – хриплым шёпотом спрашивал один караульный у другого. – Вроде ж Генерал, храни его, Господь, говорил, что сегодня грешникам упорствующим будет отпускать, чтоб они с чистой и лёгкой, как пёрышко, душой освободились…

– А чего не сидеть? Ты кто, вообще, чтоб тебя на каждый молебен звали? Сказано же – о молитве помни, но важнее приказа её не ставь. Хвалу Господу и потом вознести сможешь, а дело ждать не будет. Вот и сидим тут. Не наша очередь на молебне быть. Тем более, утром его провели ещё, грешники уже на искупление ушли. Хотя сомневаюсь я, что Господь им простит, с такими и все наши старания лишними будут…

Батя замер в неловкой позе, забыв даже, как дышать. Одними глазами обвёл территорию, заросшую бурьяном и заваленную кучами строительного мусора, ища, где могли засесть наблюдатели. Взгляд выхватил из буйной, но слегка уже пожелтевшей зелени сам фундамент, ямы, торчащую арматуру, поросшие мхом бетонные кольца для колодцев. Но не заметил ни малейшего движения. Ничего, что могло бы выдать наблюдательный пост сектантов.

Чуйка, до этого лишь беспокойно шевелившаяся, теперь впилась когтями в рёбра. Командир не видел наблюдателей, но чувствовал их взгляды – тяжёлые, методичные, привыкшие к долгому и скучному дежурству. Да, Батю, находящегося под невидимостью, они не заметили, но голоса прозвучали настолько близко, что необдуманно шевелиться, рискуя выдать себя шелестом травы или хрустом мусора, попавшего под подошву армейского ботинка, не стоило точно.

Батя снова и снова обводил взглядом окрестности, краем уха слушая тихий и максимально странный разговор засевших рядом сектантов. Странно, но по направлению звука он не мог определить, где они спрятались – скорее всего, один из сектантов обладал Даром, позволявшим вот так вот путать всяких разных непрошеных гостей. Вкупе с тем, что глазами заметить хоть малейший признак присутствия людей тоже не удавалось, догадка про Дар была верной. А значит, Бате оставалось только одно – прямо сейчас, не сходя с места, пустить в ход все свои профессиональные навыки и найти замаскированный наблюдательный пункт, опираясь не на зрение и слух, а на самую обычную логику, помноженную на знания и внимательность. Ну, и немного на верную чуйку – куда уж без неё в этом мире, полном абсурда и оживших кошмаров?

Третий обвод территории взглядом увенчался тем, что внимание Бати привлекло одно из бетонных колец, частично вкопанное в землю рядом с ближайшим углом фундамента. Предназначение кольца в этом месте было загадкой, но Батя допускал, что просто слишком мало понимает в строительстве, поэтому лишними вопросами задаваться не стал.

Больше кольцо ничем не выделялось среди десятка таких же, разбросанных по территории замороженной стройки – такое же потрескавшееся, заросшее мхом и явно недостаточно большое, чтоб вместить в себя хотя бы двух человек.

Но чуйка упёрлась в него, словно взявший след пёс.

Батя очень медленно и осторожно сделал шаг по направлению к кольцу, наставив на него ствол автомата. Потом ещё один. И ещё. Приподнялся на носочки, пытаясь заглянуть внутрь.

Кольцо ожидаемо оказалось пустым. Именно пустым, а не прячущим внутри себя кого-нибудь под невидимостью вроде батиной – трава, проросшая внутри, не была примята, как и рваные, перемазанные коричневым, целлофановые пакеты из супермаркета «Сувенирчик».

Тогда Батя снова замер, осматриваясь уже с этой точки. И вдруг заметил странную щель в фундаменте, похожую на амбразуру, да ещё и выглядевшую как-то не очень естественно для конструкции, которая должна бы выдерживать вес целого дома культуры в течение многих десятилетий, а то и дольше. А прямо под щелью обнаружилась полоска слишком белой по сравнению с цветом фундамента бетонной крошки. Очень ровная полоска, точно совпадающая по длине с щелью.

Присев, Батя постарался заглянуть в щель и ожидаемо обнаружил торчащий из неё ствол. Судя по диаметру дула, семёрочный. А вот автоматный, пулемётный или винтовочный, пока никак не определить и даже не предположить.

Поднявшись, Батя очень медленно и осторожно переместился в сторону, уходя с линии вражеского огня. Глядя строго под ноги, чтоб случайно не потревожить ничего шумного своими шагами, приблизился к фундаменту. Прижался к нему спиной, прислушиваясь – сектанты так и вели свой странный разговор о молебнах и искуплениях, но тут, буквально на четыре метра дальше, их было уже практически не слышно, так что слова превратились в неразборчивое и бессмысленное фоновое бормотание.

«Да, точно Дар, – сделал окончательный вывод Батя. – Не развитый, раз не глушит полностью. Но сектант применяет его сознательно, иначе перешёптывался бы с напарником, а не говорил в полный голос».

Взбираться на фундамент Батя не стал, побоявшись, что выйдет слишком шумно. К тому же, в этом не было никакого смысла. Вместо этого он просто сделал большой крюк, обходя фундамент с другой стороны. Шёл теперь намного осторожнее, вслушиваясь в каждый шорох и внимательно глядя по сторонам на случай, если кто ещё спрятался под подобием его невидимости.

Но, похоже, на стройке ДК Крестоносец разместил только один наблюдательный пост. А поскольку он не мог обеспечить стопроцентный обзор, то Батя был уверен, что в здании общаги всё-таки есть ещё наблюдатели. Впрочем, их наличие или отсутствие тоже не имело никакого значения, потому что Батя, подойдя к забору с ближней к общаге стороны, прижался лицом к щели между плитами и первое, что увидел – установку БМ-21, она же «Град», встающую за заведённым тягачом с платформой, на которой красовалась «Тунгуска». Чуть дальше влево виднелся танк Т-34 – древний, но ухоженный и, судя по всему, полностью боеспособный.

За формирующейся колонной маневрировала вся остальная техника, выстраиваясь в походный порядок. Воняло выхлопом, горячим асфальтом и покрышками. Со всех сторон слышалось рычание мощных двигателей, лязг металла о металл. Приглушенный, но отчетливый стук молотка. Отрывистые команды, отдаваемые не одним, а разными голосами.

Сектанты не боялись шуметь – не выветрившийся ещё с лоскута запах брандашмыга надёжно отбивал у любопытных и вечно голодных тварей желание проверить, кто же тут такой громкий и, возможно, вкусный. Батя, и сам устроивший базу на более чем спокойном по местным меркам лоскуте, даже немного позавидовал такой свободе. Но тут же напомнил, чего она стоит рядовым членам секты, самому Крестоносцу и огромному количеству людей, которые тут вообще не при чём, и зависть исчезла.

Из увиденного следовал только один вывод – план Бати сработал, и Крестоносец посчитал его Сотню достаточной угрозой, чтоб бросить против неё все имеющиеся силы разом.

Более глубокая разведка в нынешней ситуации была излишней. Даже если у Крестоносца обнаружится новая техника или новые кинологи, Батя всё равно не сможет предупредить об этом своих, оставшихся в крепости. А сработать по изменённой ситуации Док с Винтом сумеют и без него – не новобранцы, мля. Так что Батя, прикинув на глазок время, которое потребуется колонне, чтоб выйти на марш, стал отступать.

По своим следам вернулся к забору у ангаров, по пути всё-таки заметив ещё один наблюдательный пост, на этот раз – замаскированный по всем правилам. У тех, кто в нём спрятался, Дара невидимости не было, поэтому они ничем не выдавали своего присутствия, и командир заметил их только по едва заметно блеснувшей в ещё одной щели линзе то ли оптического прицела, то ли монокуляра. И даже испытал некоторое уважение к Крестоносцу – тот, чем бы не промывал мозги подчинённым, сам точно был не пафосным фанатиком, а профессиональным военным.

Чуйка, заставившая Батю махнуть к общаге, подуспокоилась. Но почему-то снова ожила, когда Батя уже было направился к ангару, где ждал его Кола. И Батя вновь решил ей довериться и двинулся вдоль забора, обходя стройку по правой стороне, чтоб выйти к общаге сзади.

Свернув за угол, он оказался в каком-то необычно узком – всего метра три, – переулке, заваленном кучами сложенного в большие чёрные полиэтиленовые мешки мусора. Воняло, соответственно, помойкой, а ещё – плесенью, ржавчиной и чем-то кислым. От кислятины Батя сначала отшатнулся на рефлексах, но, принюхавшись, сообразил, что этот запах не похож на тот, что появляется перед обновлением лоскутов.

Проулок плавно перешёл во двор-колодец. С одной его стороны возвышались металлические сушилки для белья (Батя застал такие ещё в детстве, но потом делать их во дворах перестали). С другой, ближней к выезду, виднелась полустёртая разметка и гнутый знак парковки для инвалидов. Батя прокрался мимо сушилки и выглянул из двора. Снаружи имелась обычная для старого спального района узкая дорога, на противоположной стороне которой возвышался забор общаги, благо, не такой основательный, как вокруг так и не построенного ДК.

Выйдя из двора, где было относительно тихо, Батя вновь окунулся в шум готовящейся к выезду колонны. Пока он обходил стройку, хвост колонны оказался уже здесь, и сейчас им были два огромных «Урала» с допотопными кузовами, зачехленными брезентом. Вокруг них сновали люди в разношёрстном камуфляже. Одни грузили в кузова ящики, другие проверяли колеса, стучали по шинам. Третьи, стоя в стороне, чистили и смазывали оружие.

Но не «Уралы» привлекли внимание Бати. Чуть ближе к самой общаге, прямо на газоне, стояли мотоциклы. Не спортивные, не чопперы, а тяжелые, угловатые «Днепры», явно снятые с постаментов памятников или вытащенные из музеев. Их допотопные двигатели ревели и чихали чёрным дымом, а коляски были обшиты листами ржавого железа с прорезанными щелями, из которых хищно торчали дума РПК.

«Ударные группы, – сразу понял Батя и вновь мысленно поблагодарил приведшую его сюда чуйку. – Для фланговых ударов, отвлечения внимания или прорыва слабых точек».

Наверняка эта группа из пяти мотоциклов была не единственной. Наверняка, пойди Батя дальше, он обнаружил бы ещё как минимум две или три таких, с виду слабовооружённых и почти не бронированных, но способных полностью изменить перспективы боя в крепости.

Сделать с этим, правда, Батя ничего не мог. Поэтому, убедившись, что чуйка окончательно успокоилась, просто направился обратно к Коле.

Гонщик встретил командира вопросительным взглядом.

– Готовятся, – коротко пояснил Батя. – Думаю, через пару часов стартанут. А ещё через час начинаем и мы. Погнал, надо успеть подготовиться.

– Завалим эту хренотень, – хищно оскалился Кола, и между его пальцев, держащих руль, промелькнуло несколько крохотных искр.

– Завалим, – согласился Батя.

Ему очень хотелось добавить слово «наверное», но он знал, что Коле никак нельзя терять этот боевой запал. Восемь человек против брандашмыга – самый, пожалуй, извращённый способ свести счёты с жизнью. Но им придётся рискнуть. У тех, кто остался в крепости, потери сегодня будут колоссальные как в технике, так и в человеческом ресурсе. Настолько огромные, что о противостоянии брандашмыгу до того, как монстр разродится, не стоит даже и мечтать. Поэтому рисковать надо сейчас. И именно им восьмерым. Другого шанса, другого дня и другой группы не будет.Не то чтобы никогда, но уж точно не в ближайшие пару месяцев.

А их брандашмыгу с уже родившимся потомством точно хватит на то, чтоб стать бесспорными и единственными хозяевами известной бойцам Сотни части этого мира.

Обжитой части, что немаловажно.