S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 25

Батя не сразу понял, почему вместо окончания слова Крестоносец внезапно захрипел. Затравленно оглянувшись на балкон, отступил вглубь квартиры и приготовился к худшему.

Хрип сменился бульканьем, затем послышался звук, будто тело упало на пол и заскребло конечностями. Следом раздались шаги. Не крадущиеся, просто осторожные. Батя вжался спиной в стену с весёлыми, но выцветшими цветастыми обоями. Напротив него удачно расположился древний буфет с разбитым зеркалом. Большая часть обломков отвалилась, но два ещё держались на своём месте и были направлены аккурат на входную дверь.

В проёме сначала появилась рука, показавшаяся Бате слишком маленькой для взрослого мужчины. Рука схватилась за косяк, и в проём вполз Семён. Лицо пацана было белым от напряжения, а глаза лихорадочно блестели. Он тяжело дышал, его рука сжимала окровавленный нож с широким клинком.

– Сёмка? Ты? Да как, мля? – охренел Батя.

– Телепортировался, командир, – счастливо улыбнулся во все зубы пацан. – Ну и, пока этот тут болтал, подкрался и его же ножом его… ну, того… Ты в порядке, дядь Андрей?

– Молодец, – наконец, пришёл в себя Батя. – Но нам тоже нельзя время тратить. Он один был?

– Здесь – да. Но на девятом, где наша квартира, ещё трое. Один, который щиты ставить умеет, у двери дежурит. Второй следит за балконами, третий – за нашими. Они все связанные, сами освободиться не могут.

Мысли в голове Бати неслись табуном. Крестоносец обезврежен, но не факт, что мёртв – первым делом надо это проверить. Сектанты, а в особенности щитоносец – серьёзная угроза, пока подберёшься, перестреляют всех к чёртовой матери. А подбираться надо – на площади лютует брандашмыг, и против него – всего трое человек и чуть больше десятка тварей, управлять которыми, с учётом их страха перед брандашмыгом, Ворону ой как непросто.

Так, ладно. Сначала Крестоносец, затем – квартира. В конце концов, у Бати с Семёном есть элемент неожиданности и Дары невидимости и телепортации, которые…

Батя даже не стал ничего объяснять.

– За мной! – скомандовал он пацану и первым выбрался из квартиры.

Тело Крестоносца лежало в луже крови, и уже по бледности кожных покровов было понятно, что лидер сектантов надёжно мёртв. Рана на шее, с перерезанной сонной артерией и сухожилиями, подтверждала вывод, ставя в нём окончательную точку.

– Там, Семён, слушай меня, – зашептал Батя, притянув пацана ближе к себе. – Я сейчас включу невидимость, а тебе надо нас обоих перенести в квартиру, но так, что под ногами ничего нигде не хрустнуло. Ты ведь туда уже заглядывал, да? Справишься?

– Конечно, командир, – серьёзно кивнул пацан. – Только мне обязательно нужно тебя хотя бы за руку держать, чтоб перенести.

– На, держи, – протянул левую руку Батя. – И запомни: воевать буду я. Твоя задача – мгновенно телепортнуться к нашим и начать их освобождать. Понял?

– Понял.

Батя глубоко вдохнул, готовясь использовать все умения, на которые был способен, и выдохнул:

– Погнали.

Семён не ответил. Молча сжал ледяными пальцами батино запястье. Мир на мгновение стал тёмным, и тут же подъезд с остывающим в крови телом Крестоносца сменился уже знакомой квартирой. Едва успев включить невидимость и раскинуть её на Сёмку, Батя почувствовал, как пальцы пацана соскользнули и исчезли. Обернулся и заметил сидящих в углу комнаты Моржа, Палёного и Ромео. Выглядели парни хреново, но по взглядам было хорошо видно, что они просто ждут ошибки со стороны сектантов, чтоб начать действовать.

За бойцами присматривал, как и сказал Семён, один сектант. Присматривал внимательно – когда Ромео, к которому оказалось проще всего подобраться, чуть вздрогнул, ощутив пальцы Сёмки, сектант резко перевёл на бойца дуло своего автомата. Ромео, быстро сообразивший, в чём дело, ухмыльнулся и вызывающе дёрнул подбородком.

Ещё один быстрый взгляд – и Батя обнаружил и оставшихся двух сектантов. Первой целью, разумеется, выбрал щитоносца – этого надо мочить, пользуясь эффектом неожиданности, чтоб не успел применить свой Дар. Второй, у балкона, оставался тёмной лошадкой, но тут пришлось согласиться с риском.

Дав немного времени Семёну, Батя начал действовать. Крадучись, подобрался к щитоносцу, который удобно расположился спиной к квартире, уверенный, что отсюда никто на него не нападёт. На секунду остановился, снова обернулся к Семёну, пальцем показал в охранника. Пацан кивнул, подтвердив, что понял. Батя с сомнением посмотрел на свой автомат, достал нож. И, скользнув вплотную к щитоносцу, одним движением перерезал ему глотку.

Тот, похоже, даже не успел ничего понять. Дёрнулся, потянулся к горлу одной рукой. Но так и не закончил движение. Попытался активировать Дар – Батя ощутил болезненное покалывание там, где щит коснулся костяшек удерживающей нож руки, – но не осилил, и щит .исчез, так полностью и не сформировавшись. Тело свалилось со стула.А Батя уже двигался в сторону сектанта у балкона. Попутно бросил ещё взгляд на Семёна – тот тоже времени не терял и успел расправиться с охранником, тоже выбрав в качестве оружия нож. Сразу распространил невидимость на бойцов, в результате чего те смогли, наконец, увидеть Батю и Семёна.

Сектант словно почувствовал угрозу. Резко обернулся, вскинул автомат.

Батя оказался быстрее. Одиночный выстрел в тишине квартиры прозвучал раскатом грома, ударил по барабанным перепонкам, заметался по углам, повторяя удар, пусть и слабее, после каждого своего возврата. Сектант, в середине лба которого появилось уродливое пулевое отверстие, окружённое вмятыми внутрь костями, выронив свой автомат, который так и не успел применить, с грохотом рухнул на колени и завалился вперёд, лицом вниз.

Батя опустил автомат, и тут услышал громкое:

– Граната! Без чеки!

Крик прозвучал откуда-то справа. Батя инстинктивно рванулся в сторону, к укрытию за развалившимся шкафом, но его взгляд уже зафиксировал лежащий на полу у стены предмет. Действительно граната. Ф-1, в простонародье – «лимонка».

Время замедлилось. Батя как-то моментально понял, что не успеет не только добежать, подобрать гранату и вышвырнуть её в окно, предотвращая трагедию, но и даже накрыть её собой не сможет. Как не успеет это сделать и никто из бойцов, избитых, израненных и немного неуклюжих из-за долгого сидения в одной неудобной позе.

Это был конец. Секунды тянулись вязко, но внутренний таймер, всегда включавшийся в такие моменты, отсчитывал их неумолимо чётко. Батя, конечно, всё равно попытался – рванул к гранате, на ходу отбрасывая в сторону мешающий автомат, перепрыгнул через препятствие в виде валяющегося на пути сломанного стула… И вдруг увидел Семёна. Рядом с гранатой.

Всё встало на свои места, и время вновь ускорилось, возвращаясь в привычный ритм. Пацан с его Даром был единственным, кто мог успеть. И он успел. Но…

– В окно! – снова заорал кто-то из бойцов. – Бросай её в окно!

Но Семён, похоже, услышал только первую половину фразы. Резко нагнулся, сгрёб гранату и в тот же миг исчез.

Все в квартире замерли на долю секунды, а внутренний секундомер продолжал обратный отсчёт. Но взрыв всё никак не раздавался.

– Не понял, – раздался ещё голос, и Батя узнал Ромео. – Он что, скобу зажал? Нахрена? И какого тогда надо было валить, а?

И тут снаружи, с площади, наконец, донёсся приглушённый расстоянием и стеной дома, но от этого не ставший менее мощным ба-бах, от которого жалобно задребезжали обломки стёкол в окнах, а с потолка посыпались куски штукатурки.

Батя первым ринулся на балкон и, затормозив животом о перила, принялся обыскивать площадь взглядом. Остальные, хромая и спотыкаясь, последовали за ним.

Картина, открывшаяся с девятого этажа, на мгновение лишила дара речи. У подъезда их дома, едва ли не прямо под балконом, в клубах чёрно-серого дыма и пыли, корчился брандашмыг – видимо, решил полакомиться засевшими в девятиэтажке людьми, не особо оценив степень их опасности. Граната не без помощи Семёна и его Дара из квартиры своевременно перекочевала под раздувшееся брюхо монстра, где и произошёл взрыв. Теперь под брандашмыгом разливалась лужа мутной и вонючей до одури слизи, в которой валялись обломки камней и асфальта, вывороченные взрывной волной.

Метрах в пятидесяти от чудовища, у разбитой урны, стояли двое. Мэри со снятым с кого-то из задвухсоченных сектантов «Винчестером», и рядом с ней – Семён. Пацан стоял на ногах, слегка пошатываясь, и одной рукой держался за плечо американки – многократное применение Дара заставило его выложиться. Но главное – он был жив и даже цел.

Чуть ближе и левее расположился Кола. Он стоял, широко расставив ноги, руки его были вытянуты вперёд, пальцы сведены судорогой. Его лицо было искажено сверхчеловеческим напряжением, по вискам катил пот, а щёки горели нездоровым румянцем. С первого же взгляда было понятно, что и он был уже на последнем издыхании. Но гонщик не сдавался, по его рукам от плеч к кончикам пальцев пробегали мелкие, фиолетовые искры, собираясь между ладонями в некое подобие шаровых молний.

В первое мгновение Батя подумал, что гонщик решил использует шаровые молнии вместо обычных из-за усталости. Но как только увидел, куда он бьёт – сразу всё понял.

Рядом с брандашмыгом в луже его слизи валялись три огромных, неподвижных элитника. Один, похожий на бронированного медведя, был буквально разорван пополам, а его внутренности – раскиданы на десяток метров. Второй, с длинным хвостом-шипом, лежал с проломленным черепом. От бока третьего, самого крупного, был откушен огромный кусок. Остальные элитники Ворона, которых осталось всего восемь, не подходили близко, но упорно кружили вокруг монстра, яростно урча и отвлекая на себя его внимание. Они выполняли приказ, жертвуя собой, чтобы дать время людям.

Сквозь урчание слышался треск пулемётной очереди – это Ворон вёл огонь из приколхозенного на крышу «Форда» пулемёта, стараясь попасть в то же место, что и Кола.

– Морж, взрывчатка! Бегом! Палёный, давай с ним! Пока Сёмка с Колой ещё держатся! Ромео, нужны рации!

Морж и Палёный молча ломанулись к выходу из квартиры. Роме остался на месте.

– Рациям кабзда, Бать. Этот урод грёбаный сначала слушал эфир в надежде засечь, когда ты появишься, и сработать на опережение. А когда понял, что проигрывает, все их раздолбал. Подгадил напоследок. Кстати, где этот козёл? Я б ему чего-нибудь переломал с удовольствием…

– Отправился в настоящий ад, – мрачно сообщил Батя, раздумывая, как в условиях, когда ни он, ни только что освобождённые бойцы не могут быстро покинуть многоэтажку, наладить оперативную коммуникацию между бойцами и донести до Ворона и Семёна информацию о том, что вот-вот будет готова взрывчатка.

Кола продолжал бить. В одно и то же место где-то под брюхом, и даже с девятого этажа Бате уже была видна рана, из которой и сочилась вонючая жижа. Брандашмыг ревел, тряс обожжённой мордой, пытался – благо, безуспешно! – снова применить свой Дар. Неработающий Дар монстр активно компенсировал размахиванием задней частью своего длинного опухшего тела, не позволяя приблизиться к себе ни одной из готовых к бою тварей.

Кола бил. Он помнил рассказы о том, как Бате удалось завалить первого встреченного им брандашмыга, и гонщик просто повторял успешную тактику, адаптируя её к условиям «всё пошло по женскому половому органу, но мы врагам не сдаёмся».

– Значит, мы на подхвате у Моржа будем, – сквозь зубы процедил оценивший обстановку Батя. – Погнали! Будем под моей невидимостью подтаскивать Семёну взрывчатку. Заодно надо, чтоб ему пойла дать напиться.

– А последствия? Док же говорил, что они будут. А мы тут пойло это уже едва не литрами хлещем.

– Вернёмся – будет разгребать, раз такой умный, – отрезал Батя. – Пошли!

Ромео молчаливо согласился с командиром – не время думать о последствиях. Надо быстрее валить брандашмыга и, если удастся, рвануть в крепость помогать своим. Если, конечно, ещё останется, кому помогать.

Пока они бегом спускались с девятого этажа на второй, снаружи донеслось несколько грозовых раскатов подряд – видимо, Кола сумел ударить целой серией своих шаровых молний. Батя мысленно помолился о том, чтобы Ворон правильно оценил ситуацию и сумел помочь гонщику тварями. Правда, кому именно помолился, не понял, но решил, что в такой ситуации лишним оно не будет.

С площадок между этажами Батя бросал быстрый взгляд на площадь, стараясь не потеряться в происходящем. Быть в тылу, на подхвате, было ему максимально непривычно и некомфортно, привычка находиться в самой гуще боя заставляла командира чувствовать себя некомфортно. Но выбора не было, и он действовал так, как мог, заставив себя смириться, что прямо сейчас от него зависит не всё.

Но и малым его влияние на ситуацию назвать было нельзя. Очередной взгляд в окно между вторым и третьим этажами, и Батя увидел, как брандашмыг стремительно разворачивает своё колышущееся тело в направлении гнезда, а слизь под ним медленно, но уверенно окрашивается розовым.

«Кесарево мы ему, что ли, устроили?» – мелькнула мысль.

И тут Батю осенило.

Монстр, несмотря на страшные раны, был всё ещё опасен. Батины люди – изранены и измотаны, а Семён, Кола и, наверняка, Ворон вообще использовали свои Дары из последних сил. Первоначальный план пошёл по женскому половому органу, и вернуться к нему было практически невозможно. Но, если верно окажется предположение о том, что бандашмыг решил отступить в гнездо, то шанс ещё есть. Хороший такой, мощный и смачный шанс, успех которого полностью будет зависеть от того, как быстро и чётко сейчас сработает сам Батя и те, кто сейчас рядом с ним, в многоэтажке.

– Ромео, на улицу! Доберись до Семёна, скажи – пусть будет готов забросить взрывчатку прямо в гнездо! Кола пусть долбит до упора. Ворону передай – элитники пусть не пускают брандашмыга в гнездо. Любой ценой!

– Понял, Бать, – на бегу откликнулся боец и, не останавливая на втором этаже, помчался на первый, к квартире, через которую днём ушли сектанты. А Батя завернул к квартире со взрывчаткой – нужно было внести некоторые изменения в сборку и вместо нескольких бомб создать одну, но максимально мощную.