S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 26

Батя не был уверен, что новый план сработает, как задумано. Но это был единственный шанс, который у них оставался.

Морж и Палёный торопливо собирали взрывное устройство. Несмотря на то, что во взводе Бати Палёный не занимался взрывчаткой, да и у Моржа это была далеко не основная специализация, работали бойцы молча, быстро и точно.

– Бать, а Сёмка точно этот «чемодан» унесёт? – в какой-то момент поднял голову Палёный, показав на увесистую связку взрывчатки, к которой осталось только подключить детонатор.

– Он меня способен телепортировать, – не сразу понял вопрос Батя. – Севу раненого из крепости вытащил, когда Дар только открылся. Так что сумеет… Или ты про то, что ему придётся своими силами его по гнезду ещё таскать?

– Второе, – лаконично подтвердил Палёный.

Батя подошёл к «чемодану», присел, обхватив его руками, попробовал на вес.

– Ручка нужна, – резюмировал он. – А лучше – лямки, как у рюкзака.

– Или просто рюкзак, к которому можно взрывчатку примотать хоть той же изолентой или скотчем, – не отрываясь от своего дела, продолжил мысль Морж.

– Поищу, – твёрдо пообещал Батя и вышел из квартиры.

Искомое обнаружилось довольно быстро – уже на четвёртом этаже Батя наткнулся на поношенный спортивный рюкзак с прикреплённой к нему бутылкой воды. Бутылку Батя снял, расстегнув стропы навеса, содержимое рюкзака вытряхнул на пол. И вместе с находкой отправился обратно.

Конечно, лучше было бы обнаружить какой-нибудь походный или тактический рюкзак объёмом литров в сорок-шестьдесят, с поясом, анатомической спинкой и гибко регулируемыми лямками. Но скорость сейчас была важнее удобства.

Вернувшись на второй этаж, Батя обнаружил рядом с бойцами Семёна.

– Я готов, командир, – бодро отрапортовал пацан.

Он тяжело дышал, его рубашка была мокрой от пота, лицо осунулось от усталости и частого применения Дара, под глазами красовались характерные тёмные круги. Но сами глаза горели решимостью.

– На, глотни для начала, – оценив состояние пацана, Батя сорвал с пояса флягу с пойлом – не время его дозировать, надо продержаться. – И пока отдыхай. Сделаешь вот что.

…Спустя три минуты подробных объяснений и выпитую до дна флягу Семён выглядел уже получше.

– Всё понял? – уточнил на всякий случай Батя.

– Всё, командир, – кивнул пацан. – По готовности заношу бомбу в гнездо, оставляю там. Включаю таймер на тридцать секунд и сваливаю, не оборачиваясь.

Батя молча потрепал его по голове. Отошёл к окну, выглянул на площадь. Картина была удручающей, но не безнадёжной. Брандашмыг уже был на половине пути к гнезду. Его огромное колышущееся тело двигалось медленно, волнообразно, оставляя за собой широкий, мокрый след. Из раны, которую продолбил своими молниями Кола, слизь теперь не просто сочилась – хлестала вперемешку с кровью. А всё-таки интересно, действительно у монстра начались роды, или это просто последствие повреждения каких-нибудь важных внутренних органов. Впрочем, плевать! Важно только то, что монстр сейчас ослаблен, и у них есть маленький, но шанс его уничтожить.

Кола, бледный как смерть, продолжал стоять на том же месте. Но молнии он больше не создавал – видимо, выложился на полную. Гонщик просто стоял, сжимая кулаки, и смотрел, как брандашмыг удаляется. Мэри придерживала Колу под руку, сама при этом опираясь на «Винчестер» как на костыль.

Зато лютовали твари Ворона. Их осталось лишь пять, и вместо того чтобы атаковать, они сгрудились между брандашмыгом и его гнездом, образуя живой. Они не нападали, но и не отступали, заставляя монстра замедлиться, разворачиваться, тратить драгоценные силы. А тот, вопреки ожиданиям, тоже не стремился в бой – видимо, слишком ослабел.

Но это, пожалуй, было единственным, что радовало.

По дёрганым движениям закрывших собой гнездо элитников было видно, что скоро выдохнется и управляющий ими кинолог. Что тогда? Конец! Тогда придётся уходить, бросив начатое, и смириться с тем, что скоро в этой части мира будет не продохнуть от брандашмыгов.

«Держи их, Ворон, – мысленно поддержал кинолога Батя. – Держи. Ещё немного».

– Бать, готово!

Радостный возглас вывел Батю из раздумий. Он обернулся к своим людям и увидел, что Палёный уже надевает на Семёна рюкзак, а Морж готовится приматывать к нему массивное взрывное устройство, теперь больше похожее на завёрнутый в полиэтиленовые пакеты старинный саквояж. Перевёл взгляд на пацана. Семён выглядел намного лучше, но сомнения у Бати всё равно были. Справится ли пацан? Хватит ли ему сил телепортироваться обратно?

Риск был колоссальный. Даже чуйка пыталась нервно шевелиться, готовая предупредить о том, что что-то вот-вот пойдёт никак. Но выбора не было.

– Готов? – поинтересовался Батя у пацана.

– Конечно, готов, командир, – с некоторой обидой на недоверие подтвердил Семён.

Палёный хмуро покосился на Батю.

– А если брандашмыг раньше времени ляжет? Или не туда? Или Сёмка не успеет выскочить? Может, пусть Ворон элитника пошлёт?

– Без моего Дара в гнездо всё равно не попасть, – вместо Бати ответил Семён. – Твари не пойдут в гнездо, Ворон проверил на двух, и они сорвались с поводка. Командир, скажи ему, чтоб не переживал.

У Бати и самого сердце обливалось кровью. Но другого выхода действительно не было. И никто, кроме Сёмки, не мог ничего сделать.

– Тогда пошли. Морд, Палёный, мы идём с Семёном по краю площади к гнезду. Вместе. Палёный, возьми пока рюкзак, отдашь уже возле гнезда. Морж, мы с тобой нагружаемся гранатомётами и снарядами к ним.

– Рюкзак я сам могу нести, – не понял пацан.

– Отставить. Сэкономим тебе силы на Дар – пригодятся, – коротко пояснил Батя и быстро проверил автомат и патроны в магазине.

Дважды повторять не пришлось. Вчетвером они вышли из подъезда, постаравшись не наступить в лужу начавшей подсыхать вонючей слизи. Палёный притянул Семёна к себе и что-то сказал ему. Пацан посмотрел в сторону дома, его лицо было серьёзным, без тени страха. Он что-то ответил и первым двинулся в сторону гнезда.

Никто не попытался остановить отряд со взрывчаткой. Сектанты, похоже, все задвухсотились, элитники были заняты брандашмыгом, а сам монстр сосредоточился на попытке прорваться в гнездо. Когда добрались, Палёный помог Семёну влезсть в лямки рюкзака с примотанной к нему бомбой, и начал объяснять, как работает взрыватель.

– Постарайся положить как можно ближе к ране, – тихо говорил он. – Опредли наиболее вероятное место гнезда, где она будет после того, как брандашмыг обустроится, включи таймер и сразу уходи. Сразу же! Не жди и не пытайся перекладывать бомбу. Просто положи и свали оттуда. Понял?

Семён слушал Палёного, кивал и лишь иногда что-то тихо переспрашивал. Его лицо было сосредоточенным, взрослым не по годам. Потом взглянул на Батю. Тот кивнул, подкрепляя слова Палёного.

– Я всё понял, дядь Андрей, – ещё раз повторил Семён. – Положу – и сразу назад. Без геройства.

– Да. Герои обычно умирают, Сём. А ты и твой Дар слишком нужны Сотне, поэтому извини – придётся обойтись без славы в посмертии, – неловко шутканул то ли сам Батя, то ли его внутренний Петросян.

– Да я и не собирался, – как-то очень спокойно пожал плечами пацан. – У меня Лариска давно без клетки не гуляла. А ещё я ей из «Троечки» обещал семечек притащить на обратном пути.

– На, возьми вот, – встрял Морж и протянул Семёну свою флягу. – Там пара глотков осталась, но если совсем невмоготу будет, то пригодятся. Просто чтоб силы появились.

Семён взял флягу, кивнул и пристегнул её к своему ремню.

– Я справлюсь, – твёрдо повторил он.

– Хорошо, – Батя хлопнул его по плечу. – Удачи, солдат.

Семён молча кивнул и исчез вместе со взрывчаткой.

– Что встали? – подбодрил растерявшихся от такой внезапности бойцов. – Мы должны не пускать брандашмыга в гнездо, пока Сёмка не вернётся! Ходу, мля, ходу!

– Отвлекать будем штатной семёркой? – с лихой весёлостью поинтересовался Палёный.

– Да хоть песнями и плясками! – рубанул Батя.

– Понял, командир, – усмехнулся Палёный.

Выбежали на площадь, открыли огонь по брандашмыгу. Тот ожидаемо не обратил внимания на автоматные очереди, которые ощущал в лучшем случае как комариные укусы. Если, конечно, вообще ощущал.

– Бать, разреши гранатой бахнуть? – в какой-то момент крикнул Морж.

– Разрешаю! – согласился Батя. – Хоть всеми!

– Слушаюсь! – хищно оскалился Морж.

Командир продолжил стрелять из автомата, меняя магазин за магазином. За спиной гулко бахнуло, затем – ещё раз. И ещё раз, сразу, без паузы – это Палёный взялся за второй гранатомёт.

«Орлов бы сюда», – мечтательно вздохнул Батя, но сразу отмахнулся от мысли – танки были нужны в крепости, там сейчас образцовый ад творится, и ещё неизвестно, кому приходится туже – ему или тем, кто остался на Африке. Вооружений-то у сектантов точно больше, как и людей.

Отстреляв очередной магазин, Батя потянулся к подсумкам и понял, что он был последним. Больше ему нечем было помогать сдерживать брандашмыга. А тот, как назло, именно сейчас решил переть напрямую, через элитников.

– Твою! – ругнулся Батя. – Я к Ворону!

И побежал на другую сторону площади, где виднелся покрытый копотью и разводами засохшей крови «Форд».

Ворон, увидев, что командир мчится к нему, да ещё и напрямую, приказал одному из элитников переместиться к командиру.

– Нет! – заорал Батя. – Нет! Туда! Туда, итить тебя налево!

Кинолог вряд ли смог разобрать слова. Но жестикуляцию однозначно понял, и элитник вернулся в строй. Батя предположил, что теперь Ворон сам выдвинется ему навстречу, но «Форд» так и остался стоять на месте.

Добравшись до внедорожника, Батя сразу залез в салон.

– Где Сёмка? – не поворачиваясь, сразу спросил Ворон, чьё лицо было совсем уж чёрным и осунувшимся от применения Дара.

– В гнезде. Закладывает заряд, – коротко ответил Батя.

– Поводок почти порвался, командир. Долго не выдержу, – всё так же глядя исключительно на взятых под контроль элитников, бесцветным голосом произнёс Ворон.

– Терпи! – резко приказал Батя. – Надо додержать, пока Сёмка не вернётся.

Ворон кивнул. Потянулся к своей фляге, опрокинул в себя остатки пойла с дна. Батя хлопнул его по плечу и вылез.

Перебежал к укрытию, где Мэри сидела рядом с бесчувственным Колой.

– Я всьё, Батья, – устало выдохнула снайперша при виде командира. – Патронов ньет. Ньикакьих.

Батя посмотрел на сидящего рядом с американкой Колу – голова гонщика была безвольно свешена на грудь, руки лежали по бокам от тела. Дышал он ровно, но был бледен как полотно.

– Как он?

– Exhausted, – от усталости снайперша стала забывать русские слова и заменила их родными английскими. – Как это по русскьи?... В откльючкье, вот. Выложьилсья на полную.

– Пусть отдыхает, – ответил ей Батя. – Он свою работу сделал. Ждём Семёна и большой взрыв.

Раздалось громкое урчание, затем влажный, чавкающий звук, похожий на удар по чему-то мягкому.

Мэри с Батей выглянули из укрытия и похолодели от зрелища. Один из элитников – тот, что походил на огромного кабана с бронированной спиной, – бросился на брандашмыга и впился клыками в его бок, прямо рядом с раной. Монстр взвыл от новой боли и, развернувшись, с силой ударил тварь головой. Раздался звук ломающихся костей, и элитник отлетел в сторону.

Этот порыв, а вернее – приказ Ворона, – стал последней каплей. Остальные твари, видя гибель сородича, на мгновение замешкались. А потом, сорвавшись с поводка, бросились наутёк, проигнорировав даже вкусных живых людей на площади и горы разодранных трупов, как человеческих, так и своих менее удачливых собратьев.

Брандашмыг, вопреки ожиданиям, не стал сразу заползать в гнездо. Первым делом он подполз к только что убитому им элитнику и воткнул в него свой обожжённый пищевой отросток. Процесс кормления занял какие-то секунды, за которые никто не успел ничего понять. Высосав элитника примерно наполовину, брандшмыг бросил его и снова пополз в гнездо, смешно перебирая своими многочисленными короткими и толстыми лапами.

– Ворон – тожье всьё, – высказала очевидное Мэри и посмотрела вопросительно на Батю.

– Давай, Сёмка, давай! – процедил сквозь зубы тот вместо ответа. – Сваливай оттуда.

Секунды тянулись как часы. Каждый взмах лап чудовища, каждый его тяжёлый вздох отдавался в груди Бати болезненным стуком. Ещё пять метров. Три. Два. Один.

Брандашмыг заполз в гнездо.

«Сёмка, давай, выскакивай», – мысленно взмолился Батя, уже не надеясь ни на что. И вдруг…

Над гнездом пыхнул в небо сноп ослепительного белого света. Затем — оглушительный, всесокрушающий грохот. Земля под ногами дёрнулась, как живая, и заходила ходуном. Громыхнуло так, словно взорвалась сама царь-бомба. Взрывная волна ударила изнутри по навалам, образовывавшем стены гнезда, и шрапнель из обломков бетона размерами от человеческого кулака до ведра с ускорением полетела в разные стороны. Следом полетели «снаряды покрупнее», весом от нескольких десятков до нескольких сотен килограмм. Стена огня и ударной волны вырвалась из недр гнезда, сметая всё на своём пути.

Батя с Мэри инстинктивно сжались за укрытием, прикрыв своими телами Колу. Укрытие – бетонная стена автобусной остановки, украшенная когда-то барельефами с подвигом трудового народа, подтвердила правдивость этого подвига, с достоинством приняв на себя град обломков, пыли и горячего воздуха.

Огонь и камень ещё долго устраивали локальный ад на площади перед гнездом. Но и их мощь оказалась конечной. Утих рёв огня и грохот камня, потрескивая, стал остывать асфальт.

Батя поднял голову, убедился, что с Мэри и Колой всё не хуже, чем было до взрыва, и осторожно выглянул из-за укрытия.

Перед ним предстала картина полного разрушения. Нижняя часть навала гнезда осталась на своём месте, но заметно оплавилась, из груды камней превратившись в монолит. От верхней не осталось и следа. Но вместо неё на оплавленной нижней части покоилось обожжённое и рваное тело брандашмыга, и по одному только его виду можно было уверенно заявить, что монстр мёртв. Где-то там, внутри него, наверняка находилась полость с белыми жемчужинами, дарующими любому человеку иммунитет от местной заразы. А рядом валялись мерзкие, как две капли воды похожие на брандашмыга, тельца таки не успевших родиться детёнышей.

«Приручить бы такого», – мелькнула мысль и была безжалостно изгнана из черепной коробки.

Элитников – и тех не превратишь в домашних животных, даже «своих». Что уж говорить о брандашмыге.

Из остатков гнезда всё ещё поднимались клубы чёрного дыма. И больше ничего. Никакого движения. Лишь тишина, глубокая и оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием разогретых камней и слабым звоном в ушах.

Батя замер, уставившись на гнездо. В груди разливалась тупая боль – глава новой Адской Сотни был не из тех, кто до последнего тешил себя иллюзиями и надеждами. Никто не смог бы выжить в эпицентре этого взрыва. Даже король местной пищевой цепочки не справился, что уж…

– Дядь Андрей!

Батя обернулся резко, словно услышал не голос Семёна, а воскресшего из мёртвых Крестоносца. Да так и замер, не веря своим глазам.

Перед ним действительно стоял Семён. Пошатывающийся, весь в пыли и саже, но целый и, главное, живой. И улыбался во весь рот.

– Ты ж мелкий засранец! – не выдержал Батя. – Я тебе что сказал? Сразу назад! А ты?

– Да ладно, дядь Андрей, подумаешь, чуть задержался, – хитро прищурился пацан. – Я ему эту бомбу прям в пузо засунул.

Батя покосился на брандашмыга и понял, что повреждения полностью соответствуют описанию. Вспомнил, что вообще-то начал Семёна ругать и не закончил. А потом махнул рукой и в несколько коротких размашистых шагов оказался рядом с пацаном. И сгрёб его в охапку.

– Молодец, боец! Молодец!

И плевать ему в этот момент было на то, что «боец» всё-таки немного нарушил его приказ.