S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 5

Этот король пищевой цепочки Пекла больше всего напоминал гигантского моллюска с множеством коротких и толстых морщинистых лап, покрытых чем-то, внешне похожим на слизь, хотя Батя почему-то был уверен, что на ощупь эта субстанция окажется далеко не гелеобразной, а очень даже твёрдой. Каждая лапа оканчивалась четырьмя мясистыми пальцами с короткими когтями... Ну как короткими... Исключительно в сравнении с размером самого брандашмыга.

Туловище монстра, такое же морщинистое, как и лапы, походило на сардельку, в которую вместо мяса положили расплавленный жир – оно непрерывно колыхалось в такт шагам. Голова была шире туловища, но морщин на ней оказалось неисчислимое количество. Единственное, что выглядывало из-под них, это пасть – если, конечно, можно было назвать пастью эту выдающуюся вперёд мышечную трубку длиной около метра.

– Ну и дрьян! – шёпотом прокомментировала Мэри в рацию.

Батя был с ней полностью согласен – от одного только вида брандашмыга очень хотелось блевануть прямо тут, в снайперском гнезде. Но командир знал – американка ему такого обращения со своим боевым постом не простит.

Элитник тем временем замедлился – наверное, увидел, куда направляется, и инстинкты тут же сообщили ему, что морщинистый ядрён-батон своим размером ну вот совсем не похож на потенциальную еду. Скорее на дегустатора, готового начать свою трапезу да вот хотя бы с этого самого элитника.

– Ворон? – коротко поинтересовался Батя.

– Порядок, Бать. Дёргается, но идёт.

– Хорошо, – выдохнул командир. – Всем затаиться. Полная боеготовность. Винт, веди тварину прямо на брандашмыга. Посмотрим, что будет.

Прямо сейчас вступать в бой с брандашмыгом Батя, разумеется, не намеревался. И MRAP, и БТР были надёжно скрыты под невидимостью, а двигатели – заглушены. Главной задачей этого незапланированного приближения к брандашмыгу было посмотреть, какой он, насколько огромен и, собственно, опасен. Нет, что очень опасен, понятно и так, но Бате хотелось увидеть, как именно он будет убивать приведённого ему на поживу элитника. И, может, заодно покажет, какими ещё Дарами, помимо лениво-расслабляющего, владеет.

Поначалу ничего не происходило. Элитник, хоть и было видно, что неохотно, но двигался в сторону монстра. Тот задумчиво крутился на одном месте, то сгорбливаясь, как гусеница, то распрямляясь обратно в горизонталь, а то и вовсе поднимаясь вертикально примерно на половину собственной длины.

Окружающие строения, понятное дело, от такой подвижности монстра покрывались трещинами. Время от времени от них отваливались целые куски кровли или стен, а одно здание, не выдержав нагрузки, рухнуло прямо на глазах у наблюдающих за всем бойцов, подняв тучу пыли.

– Ромео, подразгонишь пыль? – снова вышел в эфир Батя.

– Далеко, командир. Не дотянусь, – с сожалением отчитался Ромео.

У этой копии героя-любовника Сотни, в отличие от предыдущей, сформировать Дар управлять молниями не вышло. Вместо этого Ромео досталась способность вызывать лёгкие порывы ветра. Боец, конечно, расстроился – как, впрочем, и Батя, рассчитывавший, что с Даром Ромео выйдет так же, как и у всех Горелых-Палёных. Но Док руки не опустил и всё равно Дар принялся развивать в надежде, что со временем ему найдётся применение.

Замена того, погибшего Ромео, у Бати была. Кола, он же Раскольников – стритрейсер, представитель так называемой золотой молодёжи, угодивший в тюрьму за то, что сбил какую-то бабульку. Ну а тюрьма с Колой вместе при очередном обновлении угодила в Пекло.

Несмотря ни на что, паренёк проявил себя надёжным боевым товарищем, и Батя с удовольствием взял его в Сотню. Да и Дар у него оказался куда как полезный – Кола мог заряжать любые виды аккумуляторов, а немного погодя научился ещё и бить электричеством не хуже тех же молний.

В сегодняшний рейд Батя его не взял, оставив в помощь Горелому и Севе. Теперь немного жалел об этом, но принимать другое решение всё равно было уже поздно.

Элитник почти добрался до брандашмыга, ему оставалось пройти какие-то метров сто, может, чуть больше. Он уже заметно нервничал, так что Батя, представив себе, насколько сложно сейчас приходится Ворону, не стал отвлекать его вопросами, а сосредоточился на наблюдении. Остальные тоже замерли, уставившись сквозь лобовое стекло MRAP-а.

Брандашмыг, занятый своим непонятным делом, наконец, обратил внимание на прущего прямо на него элитника. Замер, приподнявшись, словно кобра. И на Батю и его бойцов снова обрушилось состояние ленивой неги.

– Терпеть! – на всякий случай приказал Батя.

Но все и так уже успели испытать этот Дар монстра на себе и сопротивлялись его действию изо всех сил. Этому помогало и любопытство от того, что произойдёт между брандашмыгом и элитником.

Следующие двадцать метров элитник не шёл, а дёргался, словно насаженная на булавку бабочка. Страх перед монстром вынуждал его рваться с «поводка», но Ворон из двух имевшихся у Бати кинологов был наиболее силён. Он, в отличие от Винта, не умел чувствовать своих, но зато хорошо работал по площадям. Или, как сегодня, всего с одной тварью, но продавливая её волю так мощно, что сопротивление последней было просто бесполезным.

Брандашмыг, убедившись, что элитник, несмотря на включённый Дар, не собирается ни сваливать в страхе, ни, тем более, разлечься перед монстром, словно готовая котлета на блюде, решил перейти к активным действиям.

– Семьён, смотрьи, сейчьяс начньётся, – донёсся до Бати приглушённый и взволнованный голос Мэри. – Сейчьяс он его ка-ак...

«Как» оказалось настолько молниеносной атакой, что её начало пропустили примерно все – несмотря на то, что ждали. За одно короткое мгновение брандашмыг успел сжаться, словно пружина, и выстрелить своим массивным телом в сторону элитника, снеся по пути угол попавшегося на пути здания. Элитник в последний момент всё-таки разорвал «поводок» – страх оказался сильнее контроля, – и рванул прочь, но было поздно.

Брандашмыг приземлился прямо за спиной улепётывающего со всех ног элитника – тело его было настолько тяжёлым, что от этого приземления, казалось, подпрыгнули даже MRAP и БТР. Трубчатый отросток на месте рта брандашмыга внезапно удлиннился и превратился в пятиметровый гибкий хлыст, которым монстр просто взмахнул, снося элитника с ног. Тот, словно снаряд, пролетел несколько метров, оглашая округу обиженным урчанием, и упал. Попытался ползти, загребая передними лапами и подволакивая задние, видимо, перебитые ударом «плети».

Но его участь была предрешена. Брандашмыг, перебирая своими короткими толстыми лапами, подобрался поближе, «плеть» снова превратилась в трубку. Концом её монстр воткнулся в элитника, и тот в прямом смысле слова заорал – как существо, испытывающее невероятные мучения.

– Менья сейчьяс вырвьет, – сдавленно произнесла Мэри.

Бате тоже поплохело, когда он понял, что происходит. Элитник, не прекращая издавать нечто среднее между урчанием и ором, на глазах стал сдуваться, словно наполненный воздухом шар, в котором проделали дырку. Трубчатый отросток брандашмыга завибрировал, и по нему от элитника к брандашмыгу ритмично покатились волны расширения и сужения.

Спустя пять минут всё было кончено. От элитника, похоже, осталась только пустая шкура и, возможно, кости – хотя в последнем Батя не был уверен, уж больно тварь теперь напоминала своим видом потасканный лысый ковёр. Брандашмыг, отсоединив трубку, снова втянул её в себя, оставив снаружи только полуметровый отросток и, не торопясь, пополз обратно к тому месту, где совершал свои странные телодвижения.

Смерть элитника была, пожалуй, страшнее всего, что успел повидать Батя за всю свою жизнь. Страшнее ужасов войны, страшнее детских трупов, страшнее тронувшегося рассудком двойника – Деда. Страшнее даже того, первого брандашмыга, едва не уничтожившего мечту Бати о восстановлении Адской Сотни и самого Батю впридачу.

Командир никак не мог подобрать слов, чтоб описать степень ужаса, который испытал, глядя на процесс «питания» чудовища. Такой ужас обычно испытывают герои разнообразных хорроров про каких-нибудь клоунов-убийц, маньяков с пилами или вовсе непонятную хтонь. Испытывают по одной-единственной причине – потому что знают, что кошмарных исход непреодолим. Что не в силах человеческих победить или хотя бы воспротивиться охотящемуся на них Злу.

– Командир... – раздался в рации приглушённый голос Ромео. – Может, свалим по-тихому, пока оно занято, а? Чёт мне не понравился этот фильм. Актёры круто играли, но задумка режиссёра, как по мне, чересчур...

– Нет, – хрипло и так же тихо, словно боялся, что услышит монстр, отозвался Батя. – Рано.

Он сам не понимал, почему не спешит убраться подальше от кошмара во плоти. Видимо, чуйка, и раньше не раз его спасавшая, а в Пекле просто превратившаяся едва ли не в дар предвидения, была уверена, что командир увидел ещё не всё, что должен.

И Батя остался. Замер, наблюдая за брандашмыгом и стараясь не смотреть на ставшего практически плоским элитника. Монстр, закусив несчастным элитником, продолжил своё странное занятие. То есть – вернулся на прежнее место и снова принялся крутиться, сгорбливаться и вырастать, попутно разрушая прилегающие к выбранному участку здания.

Но не все и не полностью – на это командир обратил внимание спустя минут пятнадцать наблюдения. Брандашмыг словно бы разгребал себе своеобразный круг, огороженный стенами и насыпями из их обломков. Больше всего это напоминало Колизей с его зрительскими ярусами и расположенной в самом низу ареной, которую было видно абсолютно любого места. Разве то Колизей имел вытянутую форму. А этот импровизированный «амфитеатр» был близок к неровному, но всё-таки кругу.

«Ну точно, распорядителем игр себя возомнил, – влез вездесущий Петросян. – Ща наловить на свою лень людей и тварей и будет их между собой стравливать, обещая победителю ещё несколько минут жизни, а побеждённого пожирая... высасывая... гм, ладно, проехали».

Способ питания этого брандашмыга оказался настолько отвратен, что даже неунывающий внутренний батин Петросян в конце своей тупой, как обычно, шутки, стушевался и счёл за лучшее заткнуться.

Насколько бы ни был идиотским вариант Петросяна, другого Батя придумать не мог. Короткое совещание с бойцами показало, что и у них нет никаких идей. И тогда Батя решился.

– Ромео, заводись и медленно, задом езжай в переулок правее тебя. Старайся как можно меньше шуметь, чтоб не привлечь внимание нашего нового знакомого.

Батя был уверен – Ромео не понял смысла этого действия. Но приказ выполнил молча. Командир вслед за ним сдал назад и спрятал MRAPв переулке напротив.

– Глуши.

Американка и Семён вопросительно уставились на Батю.

– Мэри, возьми руль. Ворон, следи за брандашмыгом.

– Батья, тьи куда намыльилсья? – вытаращилась Мэри.

– Прогуляюсь под невидимостью. А вы тут сидите тихо и глядите в оба. Если этот ядрён-батон дёрнется в вашу сторону – валите нахрен на максимальной.

– А тьи?

– А мне надо подобраться поближе, – лихо хмыкнул Батя. – Хочу понять, чего он там копает с таким упорством. Вдруг собственную могилу?

Шутка никого не успокоила, но командир особо на это и не рассчитывал. Наоборот, удивился бы, как никогда.

Вылезая из бронеавтомобиля, он едва ли не кожей чувствовал не только взгляды своего экипажа, но и удивление Ромео и Ворона. Взял наизготовку АК-47 с рамным прикладом, мельком подумав, что брандашмыгу «семёрка» в лучшем случае сродни укусу комара. Проверил оба ножа в ножнах: на поясе и в голенище ботинка. Глубоко вдохнул и выдохнул, морально готовясь к одиночной вылазке. И легкой трусцой побежал в сторону монстра.

Подкрасться незамеченным оказалось на удивление легко. Невидимость работала, шума Батя производил крайне мало, а брандашмыг был так увлечён своим делом, что отвлечь его можно было бы, наверное, только ещё одним громко урчащим элитником. Это позволило командиру подойти настолько близко, что его чувствительный нос, давно привыкший к «аромату» разлагающегося на жаре человеческого мяса, уловил такое повышение концентрации этого вездесущего запаха, от которого сразу зашевелился в нервных позывах желудок.

Обнаружив в одном из окружавших «Колизей» монстра домов уцелевшую лестницу, Батя взобрался по ней до самого верха, настороженно выглянул в разбитое окно и снова едва сдержал рвоту.

Пространство внизу, между очень вдумчиво разрушенными (или правильнее будет сказать – частично и очень продуманно разломанными) домами, было полностью завалено обломками построек вперемешку с изуродованными трупами тварей и людей – видимо, поблизости не так давно случилось обновление, и брандашмыг натаскал себе жратвы про запас. Правда, пока оставалось непонятным, зачем он перемешал трупы с камнями, но это Батя надеялся выяснить в процессе наблюдения.

Нагромождения обломков неуловимо напоминали кратер вулкана или, как минимум, какую-нибудь впадину. Возле полуразрушенных домов завалы поднимались почти до крыш, в центре, наоборот, было углубление, в котором и возился брандашмыг, своим телом дробя большие обломки на маленькие, а те, в свою очередь, перетирал едва ли не в щебёнку. Вместе с ними в этой мясорубке перетирались и трупы. Взгляд Бати то и дело вырывал то оторванные конечности, то раздавленные до неузнаваемости черепа, то сизые внутренности, то...

И тут до Бати дошло!

Догадка оказалась настолько кошмарной, что командир тут же облился холодным потом с головы до ног и почувствовал, как за затряслись от резкого выброса в кровь адреналина и кортизола колени. Рядом с тем, что понял командир встающей на ноги новой Адской Сотни, меркло даже зрелище того, как брандашмыг буквально высасывал ещё живого элитника изнутри.

Потому что самым страшным было не то, как именно монстр осуществлял более чем прагматичный процесс поглощения пищи – в этом мире жрать того, кто меньше размером, живьём, в целом было разновидностью нормы. И не вероятность, что он, как и его предшественник, однажды решит, что крепость на Африке – отличный ресторан с блюдами из свежайшей человечины, приправленной порохом.

Самым страшным было то, что этот конкретный брандашмыг создавал не «Колизей». Он... а вернее, она, самка... вила гнездо. Защищённое и полное хорошо размолотой пищи для маленьких брандашмыжиков. Которые, когда вырастут, просто не оставят батиной Сотне шансов на выживание – ведь им потребуется место, чтоб расселиться.

Батя не помнил навскидку ни номер облюбованного чудовищной самкой лоскута, ни график его обновлений. Но в этом мире всё менялось стремительно и зачастую непредсказуемо, из чего можно было сделать вывод, что, если догадка верна, то до «родов» осталось совсем немного времени. А это значит, что и у Сотни его теперь в обрез.

Обратный путь к ждущим его бойцам Батя не запомнил. Даже его тренированной психике было трудно сразу разобрать по полочкам сложившуюся ситуацию и набросать примерный план действий. И не помогали тут никакие умения находить нестандартные решения в критических ситуациях, как гласила запись в его личном деле. Не было тут никаких решений, тем более нестандартных. Надо было готовиться сражаться на смерть – за право жить в этом мире, а не превратиться в одно из звеньев местной пищевой цепочки.

Семён и Мэри встретили командира гробовым молчанием и вопросительными взглядами. Но Батя молча уселся за руль MRAP-а и завёл двигатель.

– Возвращаемся, – бросил он в рацию. – Километр идём максимально тихо, потом – на всех парах за своими. И домой.

И первым выехал из переулка.

– Что там? – не выдержав, неожиданно робко поинтересовалась Мэри.

– Война, – коротко ответил Батя.

И снайперша сразу всё поняла.