S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3

Глава 18

«Форд», скрипя перегруженными до упора амортизаторами, тронулся с места тяжело, словно больное животное. Как бы медленно Палёный его не вёл, но при съезде с тротуара внедорожник, предназначенный для грязи и ям, даже слегка задел брызговиком бордюр. Натужно развернулся и покатил во двор.

Тут асфальт представлял из себя классическую дворовую «то яма, то канава». Уложенный с нарушением технологии асфальт, ямочный ремонт спустя руки и с нарушением всех сроков и тех же технологий, приводящий не к уменьшению, а к увеличению количества опасных глубоких выбоин, в которых и стараться не надо, чтоб оставить колесо или детали подвески.

Каждая такая яма, судя по количеству хорошо видимых слоёв, ремонтировалась не два и не пять раз, а сильно больше. Так что глубины тут представляли опасность даже для старичка «Форда» в его перегруженном состоянии. Всякий раз, как он попадал колесом в такую яму, раздавался натужный скрип раскачивающегося кузова, а люди внутри вынуждены были вжиматься друг в друга. Батя, слушая этот скрип, настолько громкий, что мог выдать их присутствие несмотря на невидимость, уже хотел отменить свой приказ. Но тут с той стороны, где была засада сектантов, раздалось многоголосое урчание, да такое громкое, что Батя, успев уже открыть рот, так его и закрыл – никто за этим урчанием тихий скрип «Форда» не услышит.

С секундной задержкой послышались выстрелы и крики, пока что командные, отрывистые. Что-то бахнуло, похожее по звуку на гранату, выстрелы слились в панические очереди, крики тоже изменились с уверенных на испуганные.

– Палёный, плавне, мля! – голосом Колы донеслось с заднего сиденья при проезде очередной ямы. – Не дрова везёшь!

– А нехрен было «электричку» на пути тварей парковать, – отрезал Палёный, бешено крутя руль в попытке объехать очередную яму и при этом не напороться колесами на острые обломки изодранных машин. – «Форд» так, чуть задели, а то твоей тачиле буквально пробежались. Так что терпи, дровишко. Когда-нибудь солдатом станешь… Может быть…

– Самкин ты сын, – беззлобно поддержал гонщика Ворон. – Разберёмся с брандашмыгом – всё тебе припомню.

– А лучше я припомню, – мрачно пообещал Кола. – Командир, почему вообще он за рулём, если я лучше вожу?

– Если я отвечу, вы с Вороном и мне припомните, – мрачно шутканул Петросян с молчаливого батиного разрешения.

Мэри, прижавшись к Бате поплотнее и обхватив его за шею, чтоб самой не биться головой об потолок, тихо захихикала.

– Льезь к Сьемьёну, у ньего там, похожье, ещьё есть ньемного мьеста.

– Нихрена тут нет, будущие моржихи толстые, как хрен знает кто! – тут же защитил собственное пространство Семён.

И Батя вдруг понял, что за полчаса, прошедшие с момента обнаружения засады, Сёмка повзрослел ещё сильнее, чем за полгода с его появления в этом мире. И ощутил с одной стороны отеческую гордость за пацана и облегчение от того, что мальчишеская психика справилась с первым настоящим боем. А с другой – сожаление о том, что нормального детства и нормальной юности у Семёна никогда уже не будет.

Впрочем, в этом мире лучше лишиться детства, сразу привыкнув к реалиям, чем укоротить это детство до пары часов а потом окончить его в челюстях элитника или моллюска.

Они подъехали к выезду из двора как раз в тот момент, когда инициатива в бою у догорающих «Рыси» и БМП снова перешла на сторону сектантов. Пока Батя с бойцами осматривали разнесённую «электричку» и оценивали, на ходу ли «Форд», на подмогу к фуре успели прикатить ещё два БМП – тех самых, с турельными НСВТ. Экипажи боевых машин ещё на подъезде оценили обстановку и открыли огонь по тварям, не особо заботясь о том, чтоб не задеть при этом своих. Следом подкатили несколько пикапов, оттуда ударили гранатами, как ручными, так и выпущенными из РПГ.

Твари оказанную им встречу не оценили. А поскольку были уже достаточно разожравшимися для того, чтоб в их рогатых бошках появились первые зачатки разума, то сходу решили устранить опасность до того, как начнут жрать.

– Палёный! Туда смотри! – ткнул вдруг пальцем Батя. – Вон, видишь?

Обстрел тварей вёлся не только с транспорта. За хорошо знакомыми Бате мусорными контейнерами притаилась ещё одна группа сектантов. Вооружены они были автоматами, так что особого толку с них не было. Но один из них, молодой парень, всё-таки догадался прихватить с собой гранатомёт и сейчас, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, решил выскочить из укрытия и произвести выстрел.

– Твари мне больше по душе, чем эти. Палёный, поможем нашим, хоть они и давно уже не наши.

– Совсем, мля, не наши, я б сказал. Но в чём ты, Бать, прав, так это в том, что нравятся они мне больше вон тех фанатиков, – поняв командира с полуслова, нехорошо усмехнулся Палёный и нажал на газ.

«Форд» взрыкнул, и Палёный повёл машину прямо на готовящегося к выстрелу сектанта. Тот стоял к ним почти боком, вглядываясь в переулок. Увидеть машину он не мог, но в последний момент словно почувствовал что-то – а может, просто услышал, – и обернулся. Батя задержал дыхание.

Десять метров. Пять.

У сектанта была хорошая чуйка. Она очень настойчиво подсказывала ему, что угроза есть, и исходит она не от тварей. Но там, где чуйка указывала на угрозу, был лишь пустой разрушенный двор между домами-высотками – и ничего больше.

И вдруг глаза сектанта расширились от ужаса. Он на чистых рефлексах отпрыгнул в сторону, уходя с траектории движения «Форда» и, отбросив гранатомёт, схватился за болтающийся на плече автомат.

– Он… видит? – не понял Палёный! Вот сволочь!

Сектант вскинул автомат, и тут с улицы с диким, душераздирающим урчанием во двор влетел матёрый моллюск. Походя смял угол забора у мусорных контейнеров, в лепёшку смял и без того сильно повреждённую легковушку и рванул к сектанту.

Тот, выпустив из рук автомат, снова потянулся к опрометчиво брошенному гранатомёту, но было поздно. Моллюск, одним прыжком преодолев разделявшие его и молодого сектанта метры, схватил его своими огромными когтистыми лапами и, не заморачиваясь, просто разорвал на две части. Одну сразу отбросил в сторону, а вторую без принялся запихивать в пасть, довольно при этом урча.

– Спасибо, Ворон, – тихо выдохнул Батя, догадавшись, кто привёл во двор моллюска.

Кинолог на заднем сиденье лишь слабо кивнул.

– Мне кажется, Бать, или он нас увидел?

– Не кажется, – мрачно буркнул Батя. – Видимо, у парня Дар был такой… Хорошо, что твой моллюск его задвухсотил.

– Но нам прьидьётсья быть осторожньее, – подитожила Мэри. – Нье прьивычно, что кто-то чужой тожье можье вот так, с Дарамьи быть…

– Ты права, – признал Батя. – Будем начеку. Палёный, вывози нас отсюда так, чтоб сектанты точно не заметили.

– Ну вот, а я думал посмотреть на бойню, – с деланным разочарованием вздохнул Морж.

– Зачем? – не понял Кола. – Сектантов на капоте всё равно Ворону рисовать, а не тебе, он же тварей навёл.

– Так я ж жениться собрался! Забыл, что ли, молокосос? – ухмыльнулся Морж. – А какая свадьба без драки? Тем более, когда невест целых пять, и они полны огня.

Первым заржал Ромео, подозрительно молчавший всё это время. Следом его поддержала Мэри, которой откровенно нравились все эти дикие, с её точки зрения, русские то ли обычаи, то ли что. А спустя пару секунд хохотали уже все. Сдерживался только Палёный, но по нему было видно, что с трудом.

«Форд», задним ходом выехав из двора обратно к останкам «электрички», развернулся и поехал в сторону лоскута, где устроил гнездо брандашмыг. Асфальт тут был не в пример лучше, так что Палёный даже позволил себе прибавить скорость, оставляя позади сектантов, готовивших засаду, но в результате ставших жертвами тварей и батиного нестандартного мышления.

Отсмеявшись, замолчали. Семён, который, как оказалось, действительно устроился удобнее всех, отцепил от пояса флягу с пойлом и протянул её зажатым на заднем сиденье бойцам. Все по очереди приложились к горлышку – за своим пойлом дотянуться у них возможности не было. Затем фляга вернулась к Семёну.

Батя с Мэри поделили на двоих флягу снайперши. На пойло никто не жадничал, его запасы в багажнике всё равно были общие, так что можно было во время любого привала пополнить флягу.

Батя посмотрел на дорогу, уходящую вперёд, к границам лоскутов, за которыми ждал брандашмыг. Потом обернулся, окинув взглядом своих людей. Усталые, пропахшие гарью и кровью лица. Надо бы дать им отдых, но хрен знает, что там, впереди. Нет, сначала нужно добраться до гнезда, а там уже найти укрытие. Если брандашмыг ещё не рожает, то вот там большинство и отдохнёт. По крайней мере, немного отдохнёт. Может быть.

Командир украдкой покосился на бойцов. Смех, прорвавшийся сквозь адреналин, схлынул, и на лица вернулось серьёзное выражение. Морж и Ромео молча смотрели в окна на проносящиеся по сторонам высотки, автомобильные остовы и разруху, оставшуюся после пиршества тварей. Семён вроде бы дремал или, по крайней мере, просто лежал с закрытыми глазами. Кола, зажатый между Ромео и Вороном, тоже сидел с закрытыми глазами. Ворон был бледен, лицо серебрилось бисеринками пота, но тварей он исправно держал в отдалении, так, что экипаж «Форда» только слышал их недовольное урчание, когда они вынужденно сваливали с пути до упора набитой человечиной консервной банки на колёсах. Мэри, положив голову на плечо Бате, тоже придрёмывала, пользуясь тем, что прямо сейчас для неё нет никаких боевых задач.

Но, несмотря на то, что сектантам жёстко и эффективно был преподнесён ещё один урок от Сотни, напряжение не спадало. Оно лишь сменило форму, превратившись в гнетущее ожидание новой засады или внезапного появления ещё одной «Рыси» из-за поворота. Палёный, несмотря на батину невидимость, всё равно старался избегать слишком открытых пространств. Где было возможно, он даже предпочитал попетлять по дворам, словно стараясь запутать несуществующего преследователя.

Сам Батя был почему-то уверен, что больше засад не будет. Их «Форд» сошёл с привычных маршрутов к Троечке, Складу и другим лоскутам, на которые бойцы Сотни ездили по расписанию и большим караваном, чтоб запастись едой, вещами и боеприпасами, и которые, готовясь к противостоянию, могли отследить сектанты Крестоносца. Устраивать засады вдалеке от этих маршрутов не сильно-то умно – риск высокий, вероятность успеха низкая. Зато можно запросто угробить весь личный состав и потерять численное преимущество. Но Крестоносец точно не дурак, и рисковать попусту не будет. Тем более после того, как группа Бати уже в лёгкую разнесла одну хорошо подготовленную засаду. Заодно, кстати, подтвердив, что именно на том направлении вероятность встретить бойцов Сотни выше, чем где-либо ещё.

Нет, Крестоносец сверх меры рисковать не станет. Он, конечно, уверен в себе и в своём превосходстве, но он привык находиться на лоскутах, где воняет брандашмыгом. Вся его стратегия выживания построена на следовании за монстром, а не в противостоянии угрозам окружающего мира. Батина Сотня силой отстаивала своё. Сектанты Крестоносца просто пристроились к более сильному монстру.

Осталось только понять – а как они сумели договориться с самкой на этот симбиоз?

«А действительно, как?»

Вопрос был не праздный. Батин опыт столкновения с подобным существом оставил в памяти только одну его характеристику – абсолютная враждебность ко всему. Брандашмыги не терпели соседства. Они были хищниками-одиночками, вершиной местной пищевой цепочки. Зачем беременной самке нужны были живые люди, поставляющие ей других живых людей, если она и сама могла найти себе пропитание.

«А может, дело именно в том, что это самка? – мелькнула вдруг мысль, поразившая Батю до глубины души. – Постоянно то беременная, то с детёнышами. Отлучаться то опасно, то тяжело. А тут еду прямо в гнездо приносят. Ведь, помнится, за нашими наживками она не очень охотно шла, хотя, мля, голодная была точно. И сильно голодная. Так, может, вот так и договорились – просто привели однажды, а самка запомнила?

– Бать, приближаемся, – раздался голос Палёного.

Сонные бойцы зашевелились, будто только этого и ждали. Вместо потягушек, правда, получились одни тумаки, перемежаемые матюками, но в бодрое состояние все пришли почти моментально.

– Хорошо, – кивнул Батя. – На лоскут не заезжай, издалека попробуем глянуть, как там наша мамаша, а потом, если она не намерена родить вот прям щас, найдём укрытие и чуть передохнём. Нам бы лучше выждать, чтоб сектанты успели пойти на крепость, и напасть, пока они будут сильно заняты. Но в целом действуем по ситуации.

– Можьет, тогда стоит установьить сльежку за сьектантамьи? – подала голос Мэри. – Чтоб точно знать, когда…

– Идея здравая, но есть много нюансов, – покачал головой Батя. – Нас слишком мало, чтоб разделяться. И пользоваться связью нельзя – можем спалиться. Так что держимся ближе к брандашмыгу, а к сектантам будем наезжать раз в день всей группой и смотреть, ушли они в поход на крепость или нет.

– А если так и не уйдут? – очень по-взрослому поинтересовался Семён.

– Не знаю, – честно ответил Батя. – Будем импровизировать.

– Импровизировать я люблю, – нарочито бодро поддержал командира Ромео. – Ладно, Палёный, давай уже, ищи укрытие. Жрать охота. И отлить тоже не помешает.

И сам хохотнул в попытке немного разрядить обстановку.

Подходящее укрытие, с возможностью устроить непрерывное наблюдение за гнездом и гаражом, в котором легко можно было спрятать «Форд» от недобрых глаз, загребущих лап и легко перемалывающих железо челюстей, нашлось через полчаса в блочной девятиэтажке на краю лоскута с гнездом. Прежде чем въехать на лоскут, Палёный остановил «Форд» и как следует обрызгал его из пульверизатора водой с растворённой в ней смесью ядрёных перцев. В салон тоже побрызгал, маскируя человеческий запах, чтоб тот не привлёк внимания брандашмыга раньше времени. Затем вернулся за руль и направился к многоэтажке.

Комфорта от неё никто, конечно, не ждал, но реальность даже привыкших ко всему бойцов сумела ещё немного разочаровать. Квартира на предпоследнем этаже была разнесена в хлам, и сделали это явно не твари. Здесь похозяйничали люди. Выгребли содержимое шкафов, забрали то, что посчитали нужным, а остальное распинали по полу. Разломали мебель, разбили всю посуду и окна, нацарапали похабных надписей на стенах (вот вам и «святые» «искупители», воспитание в духе религии так и прёт!). В общем, развлеклись от души. А вот трупы хозяев квартиры не удосужились даже прикрыть рваными занавесками.

Трупы, кстати, уже прилично завонялись, так что пришлось бойцам, морща носы и задерживая дыхание, вынести их на пару этажей ниже. Проветривание благодаря выбитым окнам, организовалось само собой. Но всё равно квартира настолько провоняла гниющей мертвечиной, что полностью устранить этот запах никто и не надеялся. Жаловаться тоже никто не стал – в конце концов, в этом мире практически везде пахнет отнюдь не розами.

– Всем отдыхать, – распорядился Батя. – Мэри, ты со мной. Пошли искать наблюдательный пост.

– Крыша, коммандэр, – лучезарно улыбнулась ему снайперша. – Всьегда крыша, ньет ньичьего лучшье.

Американка оказалась права, опытным взглядом сразу определив максимально удобную точку, с которой гнездо брандашмыга, хоть и расположенное аж в полутора километрах от многоэтажки, было отлично видно. Самка никуда из него не делась, и, судя по всему, родить ещё не успела. Она, свернув в спираль своё длинное желеобразное тело и подогнув лапки, просто лежала в центре устроенного ей завала и не делала никаких попыток его покинуть.

– Отлично, – удовлетворённо потёр ладони Батя. – Мэри, наблюдай, дадим парням время отдохнуть. Через три часа я тебя сменю.

И ушёл, уверенный, что за эти три часа вряд ли что-то произойдёт…

Глава 19