Санитары

Глава 17

Быстро обыскав место боя и собрав трофеи, мы принялись грузится обратно в машины. Добыча оказалась так себе, охотничье оружие в основном.

Тела фанатиков остались лежать на асфальте — искореженные, разорванные пулями, нелепые в своей последней позе. Крест, валявшийся рядом с одним из них, был забрызган кровью. Дорогу они надо сказать перекрыли так себе — мы без проблем объехали чужие машины и рванули дальше на юго–восток, оставляя за собой облако пыли.

Николай сидел в кузове МПЛ, прислонившись к стенке, бледный как смерть. Аня возилась рядом, прикрепляя к его руке капельницу. Сыворотка сывороткой, но помимо самого боевого вируса, были еще и побочные эффекты, например обезвоживание, вторичные бактериальные поражения и так далее. К тому же давление у святого отца было откровенно пониженным, так что глюкоза, физраствор и витамины. Она закрепила повязку, отошла на шаг и попросила Ингу:

— Присмотри за ним. Когда пакетик опустеет — просто переключи на следующий, хорошо?

— Конечно. Ань, а можно вопрос?

— Да, давай.

— Мы все заражены, да? И можем умереть?

Анька пожала плечами.

— Как сказал бы вот он — она ткнула пальцем в отключившегося священника — всё в руках божьих. А я говорю — сейчас возьмем анализы крови и узнаем. Не бойся, у нас достаточно лекарства, так что никто не умрет.

Я вёл джип молча, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелись одни и те же мысли: сколько дней прошло с того момента, как мы были в Чернопокупске? Пять? Шесть? Инкубационный период до сорока дней, сказала Аня. Значит, симптомы могут появиться в любой момент, у кого угодно.

По рации раздался треск, затем голос Серёги из пикапа:

— Джей, какой план? Едем до вечера или ищем место на ночлег?

Я посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая степь в багровые тона. Впереди, километрах в двадцати, виднелись очертания какого-то города или большого посёлка.

— Проедем ещё километров двадцать, — ответил я. — Там видно будет какое-то поселение. Найдём пустое место — заправку, стоянку, что угодно. Переночуем там.

— Принял.

Молчание снова воцарилось в эфире. Каждый был погружён в свои мысли. Я думал о том, что произойдёт, если кто-то ещё начнёт кашлять кровью. У нас осталось… чёрт, сколько там? Пятьдесят ампул после того, как отдали половину на блокпосту. Пятьдесят доз на десять человек. Это пять доз на человека, если болезнь ударит по всем сразу. Хватит ли? Аня говорила, что одна-две дозы лечат болезнь на ранней стадии. А если запустить?

Не хочу об этом думать.

Мы доехали до заброшенного торгового центра на окраине того самого поселения. Оно называлось Павлодонск, если верить выцветшей табличке у въезда. Сам ТЦ выглядел опустошённым — стёкла выбиты, двери выломаны, и даже в стене вон, дыра. но здание ещё стояло. Рядом была большая бетонная площадка, идеальная для парковки наших трёх машин.

— Останавливаемся тут, — скомандовал я по рации. — Выставляем дежурство. Первая смена — Пейн и Макс. Остальные отдыхают.

Мы загнали технику в каре, МПЛ в центре, джип и пикап по бокам. Николай, пошатываясь, выбрался из кузова с помощью Ани. Лицо у него было серое, но он улыбался устало.

— Ничего, ещё не помер, — хрипло сказал он. — Значит, Господь хочет, чтобы я доехал до вашего Бадатия.

— Радует, что ты так оптимистично смотришь на вещи, — буркнул я, помогая ему сесть на ящик возле импровизированного костра, который Серёга уже начал разжигать в старой бочке.

Инга и ее сестра возились с подготовкой лагеря, одновременно пытаясь развлечь детей. Бедняги всё ещё не пришли в себя после того ужаса, который пережили. Их мать, осознавая, что она не боец, старательно пыталась быть полезной для всей команду — помогала Аньке, таскала воду, готовила еду. Кстати, даже из обычных консервов Инга могла приготовить четыре каши и два супа, что лично с моей точки зрения так даже круче, чем умение попадать в башку зомби со ста метров. В башку много кто может, а вот суп сделать…

Я видел, как она каждый раз, когда думала, что сделала что–то не то, бросала на меня быстрый взгляд, опасаясь…чего? Что я ее выгоню из машины посреди осенней степи? Не знаю. Но в целом — это, наверное, нормальная реакция на всё случившееся — она разучилась доверять, и мы для нее — просто странные чужаки, спасающие лишь из прихоти. Не могу её за это винить, доверие к людям в нынешние времена не слишком частое явление.

Лагерь встал быстро, все знали что надо делать. Огонь горел в очередной бочке, притащенной Медведем из–за угла ТЦ, отбрасывая тени на бетон. Инга колодовала с котелком, Макс вскипятил воду для чая. Пейн и Серега встали на дежурство за пулемётами, осматривая окрестности через ночники. Вокруг была тишина — пугающая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь воем ветра и какими–то далекими звуками из поселка. Судя по тому, что там было темно –вряд ли это люди копошились в ночи. Ну, а зомби мы не очень опасались. При большой необходимости все запирались в МПЛ, и расстреливали врагов с крыши из всех стволов или забрасывая гранатами.

Аня подошла ко мне, когда я наконец уселся у костра, греясь и пытаясь не думать о плохом.

— Джей, нам нужно поговорить. Сейчас.

Я кивнул, отодвинулся, давая ей место рядом.

— Слушаю.

Она присела, обхватив колени руками.

— Николай заразился. Это значит, что все мы под угрозой. Да что там…мы все тоже больны. Я взяла кровь у тех, кто едет в лабораторном броневике. Все заражены. Инкубационный период — до сорока дней, но ты сам все видел –симптомы как правило появляются на третий–пятый день. Нам нужно провести профилактику — вколоть всем по дозе сыворотки. Сейчас, пока ещё никто не заболел.

Я нахмурился.

— У нас пятьдесят доз. Нас тринадцать человек. Это значит, что останется 37. Меньше трех ампул на любого заболевшего. А ведь примерно столько их и нужно. Рисковано, Ань. И остановится сейчас для производства еще трех десятков ампул мы не можем — место дурацкое.

— Знаю. Но если мы не сделаем профилактику — можем потерять всех. Одна доза сейчас спасёт от заражения. А если дождёмся болезни…

Логика железная. Я потёр лицо руками, устало вздохнул.

— Ладно. Делай. Начни с мелких, потом их мать, и всех остальных — чтобы они не боялись, что мы не станем тратить лекарства на них.

— А ты?

— И я тоже. Не собираюсь подыхать от этой дряни или проверять, насколько же крепче мой иммунитет стал после той штуки экспериментальной.

Аня кивнула, ушла к МПЛ за сывороткой. Через несколько минут она вернулась с кейсом, полным ампул. Мы собрали всех возле костра — Серёгу, Пейна, Макса, Ольгу, Николая, Ингу с детьми. Все молча слушали Аню, когда она объясняла, для чего делать инъекцию:

— Это профилактика. Вирус передается по воздуху, так что Николай точно заразил всех тех, с кем контактировал последние пару дней. Одна доза убьёт «Немезиду» до того, как она начнёт действовать. Больно не будет, просто укол в плечо. Начнем, пожалуй, с самых храбрых. Да, ребята? — она посмотрела на брата и сестру, детей Инги, непонимающе глядящих на чужую тетю.

Они сжались, испуганно глядя на шприц, с которым к ним подошла Аня, но мать успокоила их тихим голосом:

— Это поможет вам. Не бойтесь.

Укол прошёл быстро — мальчик даже не пискнул, малышка лишь поморщилась. Потом Инга, потом остальные. Николай принял укол с каким-то блаженным видом, пробормотав:

— Второй раз за день Господь меня спасает.

— Не Господь, а наука, — буркнул Макс, но священник лишь улыбнулся.

Когда дошла очередь до меня, я закатал рукав. Аня ловко вколола сыворотку, и я почувствовал холод, растекающийся по вене. Неприятно, но терпимо.

— Готово, — сказала она. — Теперь мы все под защитой. Надеюсь.

Я кивнул, опустил рукав.

— «Надеюсь» от врача звучит не очень обнадеживающе.

— Жень! Такие штуки тестируют годами, ну минимум месяцами. А мы…три дня и погнали. Мой скепсис нормален.

Мы вернулись к костру. Макс разлил чай по кружкам, и все сидели молча, потягивая горячую жидкость и греясь у огня. Вокруг сгущалась тьма, и где-то вдалеке выл ветер, гоняя по степи перекати-поле.

— Сколько до Таврийского моста? — спросил Пейн, жуя тушёнку прямо из банки. Ждать кашу он видимо уже не мог.

Я прикинул в уме.

— Километров двести, может чуть меньше. Если не будет засад и блокпостов — доедем за шесть-семь часов. Но я сомневаюсь, что будет легко.

— Почему?

— Потому что мост — это единственный путь на остров и с острова. Вспоминая кордоны — там сейчас на двух КПП громадные пробки.

— Слухам?

— По радио болтали, еще в самом начале. — пояснил я. — Кто-то говорил, что мост забит брошенными машинами, и там полно мертвяков. Не знаю, правда ли, но похоже на то.

Серёга выругался негромко.

— Отлично. Значит, придётся пробиваться.

— Или искать объезд, — добавил Макс. — Есть же ещё паромная переправа через Таврийский пролив, километрах в десяти западнее моста.

Я вспомнил об этом. Да, паромная переправа. Я бывал там однажды, ещё до зомби-апокалипсиса. Небольшой порт, пара паромов, переделанных из транспортных кораблей и способных перевезти два десятка грузовиков за раз. Но кто знает, работает ли она сейчас?

— Можем попробовать, — согласился я. — Но там наверняка кто-то держит контроль. Паром — лакомый кусок. Кто бы ни захватил его, будет драть за переправу всё, что сможет.

— И всё равно лучше, чем лезть через забитый мост с зомби, — возразил Серёга.

Я кивнул.

— Ладно. Решим завтра, когда доедем. Сейчас спать. Всем, кроме дежурных.

Мы разошлись по машинам. Я залез в джип, устроился на заднем сиденье, укрывшись курткой. Сон шёл долго — в голове крутились мысли о мосте, о переправе, о том, что будет, если мы не сможем пройти. Но усталость взяла своё, и я провалился в беспокойную дрёму.

Утро встретило нас серым и холодным. Я проснулся от стука по стеклу — Оля, сменившая Пейна на дежурстве, махала мне рукой.

— Джей, подъём. Нужно ехать.

Я вылез из джипа, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Остальные уже возились у костра, разогревая остатки вчерашней еды. Николай выглядел лучше — цвет лица вернулся, кашель прошёл. Инга кормила детей, Серёга проверял технику.

— Все живы? — спросил я.

— Все, — ответила Аня. — Николай держится. Остальные тоже без симптомов.

— Хорошо. Собираемся. Через полчаса выезжаем.

Мы быстро позавтракали, погасили костёр, загрузились в машины. МПЛ загудел первым, за ним рванул джип, потом пикап. Мы снова были в пути.

Первые два часа дорога шла гладко. Трасса была пустынной, лишь изредка попадались брошенные машины — легковушки с выбитыми стёклами, грузовики без колёс. Мы объезжали их, не останавливаясь. По пути проехали пару сожжённых посёлков — здесь тоже побывали «очистители», судя по обугленным трупам у дороги.

Примерно через сто пятьдесят километров показалась развилка. Прямо — на Таврийский мост, налево — на паромную переправу — гласил большой чуть покосившийся синий щит на столбе. В стороне от дороги виднелась небольшая рощица, покрытая красно–желто–зелеными листьями. Красиво, так–то, но сейчас мне было не до эстетики.

Я затормозил, остановив колонну. И сообщил по рации.

— Медведь, Пейн, Серега — сюда, остальным — съехать с дороги, укрыть машины в роще и ждать.

Мы встали возле джипа, разглядывая карту, которую Макс достал из бардачка.

— Вот тут мост, — он ткнул пальцем в точку на карте. — Километров пятнадцать до него прямо. А вот тут паром, — палец сдвинулся влево, — километров десять, ну двенадцать.

— И что выбираем? — спросил Серёга.

Я посмотрел на дорогу, ведущую к мосту. Она была шире, но вся засыпана песком. Тут нкито не ездил очень давно. Нехороший признак.

— Разведка, — решил я. — Серёга, Пейн — со мной на джипе. Проедем километров двадцать в сторону моста, глянем, что там. Если засада или толпа — вернёмся, пойдём к парому. Медведь, ты здесь за старшего. Следите за дорогой. Если кто–то вас заметит…ну, действуйте по обстановке.

Мы втроём сели в джип и рванули вперёд, оставив МПЛ и пикап на развилке. Дорога сужалась, по краям появились щиты, закрывающие от ветра.

Километров через восемь мы уперлись в хвост пробки. Машины стояли на обеих полосах и на обочине, полностью перекрывая правую сторону дороги. Легковушки, грузовики, даже автобусы — сотни машин, брошенных хозяевами. Между ними бродили зомби — медленные, но многочисленные. Я насчитал штук двадцать только в поле зрения, потом сбился.

— Господи, — выдохнул Пейн. — Это же пробка на километры.

— И зомби, — добавил Серёга. — Много зомби.

Я достал бинокль, осмотрел дорогу впереди. Вдалеке виднелся сам мост — высокий, металлический, перекинутый через пролив. Подъезд к нему был забит машинами так плотно, что даже пешком не пройти. Перед въездом на мост был выстроен громадный КПП. Когда–то там действовала рамка для поиска взрывчатых веществ — боролись с террористами. Из–за нее дорога перед постом делилась на две полосы с помощью бетонных отбойников — направо ехали легковые машины, налево, под рамку — грузовики, микроавтобусы и машины с прицепами. И левая полоса сейчас была практически свободна — так, два–три препятствия.

Вот только на крыше КПП нежились на солнышке два десятка «прыгунов». А что там внутри творится — я не видел. Если полезем тут — придется зачищать весь пропускной пункт, подрубать генератор и с его помощью из контрольного поста открывать двери на рамку. Выбить их даже МПЛ не выйдет, слишком массивные. Но лучше бы это все не вытворять, риск остаться там в виде трупов весьма велик.

— Через мост пойдём только в крайнем случае, — наконец выдал я. — Я вижу вариант — по встречке до КПП, там развернуть машины и смести огнем трех пулеметов мутов, и после — держать оборону, пока группа штурмует здание и открывает проход через рамку. Но там слишком много мертвяков. Пулемёты справятся, но патроны кончатся быстро. А нам еще две сотни километров по острову до Бадатия чесать, и неизвестно, что там и как.

— Значит, паром? — уточнил Серёга.

— Да. Едем к парому.

Мы развернулись и вернулись к развилке. Коротко рассказал обстановку остальным, и мы повернули налево, в сторону паромной переправы.

Дорога туда была хуже — узкая, с ямами, но проходимая. Мы ехали минут двадцать, пока не увидели впереди порт. Причал, пара зданий, и сам паром — здоровенная махина, стоящая у пристани. Вокруг была тишина, но я заметил движение — у причала стояли люди. Человек десять, вооружённые. На одном из зданий висел флаг — чёрный, с белым силуэтом вороны.

— Вороны, — пробормотал я. — Вот так встреча, блин.

— Кто это? — удивленно спросил Макс. Ну да, его же не было с нами в Приморске, когда эти уроды гоняли нас с Вовкой по всем закоулкам.

— Бандиты. Я с ними уже сталкивался, в самом начале зомби-апокалипсиса.

— И что за ребята? — спросил Пейн.

— Обычные отморозки. Грабят, убивают, рекет–наркотики. Но можно попробовать договориться. У нас есть чем заплатить.

Мы подъехали ближе, остановились метрах в пятидесяти от причала. Бандиты заметили нас, насторожились. Один из них, высокий мужик в кожаной куртке с нашивкой «Ворон» на плече, характернейшим носом и акцентом «сына гор», вышел вперёд, подняв руку.

— Стоять! Кто такие?

Я вылез из джипа, подняв руки в жесте мира.

— Путники. Нам нужно переправиться на остров. Готовы заплатить.

Бандит прищурился, оглядел наши машины.

— Три машины, еще и грузовик тяжелый Дорого выйдет.

— Сколько хотите?

Он задумался, почесал подбородок.

— Оружие. И патроны. Много патронов. Или топливо. Литров триста.

Я мысленно прикинул. Топлива у нас хватит, но отдавать триста литров — это удар по запасам. Попробую скинуть

— Двести литров. И цинк патронов калибра 5,45.

Бандит усмехнулся.

— Двести пятьдесят литров и два цинка. Или идите на мост. Там вас ждут–не дождутся зомбари.

Я переглянулся с ребятами. Они дружно кивнули — сделка приемлемая, на мосту мы потратим куда больше, пробиваясь через орды.

— Ладно. Договорились.