Санитары

Глава 19

Мы неслись по Таврическому мосту на максимальной скорости, какую только могла выдать наша колонна. МПЛ, тяжёлый и неповоротливый, задавал темп — километров семьдесят, не больше. Джип и пикап держались следом, стараясь не отставать.

Я высунулся из окна джипа, оглядываясь. Пантикапея виднелась за мостом справа, на другом берегу — серая громада города, над набережной которого кружили белые чайки, выкрикивая свою извечную грустную песню.

«Вороны» хозяйничали в Пантикапее безраздельно, и вряд ли они просто проигнорируют то, как мы вырезали их паромную команду и разнесли причал вместе с паромом. По кошельку это им точно сильно вдарит. Интересно, сколько времени понадобится этим ублюдкам, чтобы восстановить переправу? Месяц? Два? Или они вообще забьют и оставят всё как есть, довольствуясь тем, что контролируют сам город?

Таврический залив расстилался по обе стороны моста — справа воды Азовского моря, слева — Чёрного. Ветер гнал волны, поднимая белые барашки пены. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая воду в медные тона. Красиво. Жаль, не до пейзажей сейчас.

Мост тянулся вперёд бесконечной лентой бетона и металла. Арки взмывали в небо, поддерживая полотно дороги. Ветрозащитные экраны по бокам ограничивали видимость, превращая трассу в туннель из прозрачного пластика и металлических опор. Кое-где экраны были разбиты или сорваны ветром, открывая вид на морскую ширь.

На обочинах и на самой дороге попадались брошенные машины — легковушки, грузовики, автобусы. Некоторые столкнулись друг с другом, образуя заторы, которые нам приходилось объезжать. Один автобус стоял поперёк дороги, створки распахнуты. Мы промчались мимо, и я успел заметить внутри тёмные пятна на полу — кровь, давно высохшую.

— Жень, справа! — крикнула Надя, указывая в сторону.

Я обернулся. По параллельной полосе, той, что вела обратно на большую землю, бежала группа зомби — человек двадцать, не меньше. Медленные, неуклюжие, но упорные. Они заметили нас, повернули головы, потянулись следом. Но мост был широкий, а мы быстрые — они не успели пересечь разделительную полосу, прежде чем мы ушли вперёд.

— Много их тут, — пробормотал Серёга, сидевший на заднем сидении. — Видать, когда эвакуация началась, куча народу застряла… и это плохо кончилось.

— Ага. Интересно, почему эти тут активно бродят, а те, в здании, были такие сонные? — Надя продолжала смотреть назад, туда, где странно дёрганные фигуры всё ещё пытались нас догнать.

— Думаю, это реакция на сирену, — ответил ей я, не отводя глаз от дороги. Мерзкий звук всё ещё раздавался из каждого динамика, и мне всё больше казалось, что идея включить эту сирену была крайне плохой.

Дело в том, что динамики системы оповещения размещались по всему мосту. Я-то думал, что сирена заорёт только там, на КПП. А она верещала везде. И были у меня изрядные подозрения, что это «везде» тянется до самого съезда к Пантикапее.

Захватившие город бандиты вряд ли пропустят мимо ушей такое звуковое сопровождение. И точно припрутся проверить, а не те ли это уроды, которые им снесли паром. Так что на съезде может стать очень жарко…

Мост всё тянулся и тянулся. Километров двадцать, не меньше. Самый длинный мост в Европе, если не ошибаюсь. А может, и в мире. До апокалипсиса я им пару раз пользовался, когда ездил в Чернопокупск по делам или за редким оборудованием, которого в наших палестинах найти было сложно или долго ждать. Тогда тут было людно — машины, автобусы, фуры. Машины никуда не делись, но вместо людей теперь были только побуревшие кровавые полосы да вездесущие зомбаки.

Слева, за экранами, виднелся берег — холмы, поросшие травой и кустарником, редкие постройки. Справа уходила в сторону Пантикапея. Мне даже показалось, что я увидел крупное здание, на котором развевался флаг отморозков с чёрной вороной. Блин, что ж мы всё время из огня да в полымя попадаем, а… Хочу в Бадатий. Там хорошо, там в тебя не пытаются стрелять из-за каждого куста. А если что — заберу у Смита ядерный фугас и ка-а-ак всех запугаю!

— А красиво тут, — сказала Надя, глядя в окно. — Море, небо… Если бы не вся эта хрень, можно было бы остановиться, пофотографироваться.

— Ага, и тебя бы сожрали, пока ты селфи делаешь, — буркнул Серёга.

— Ты романтик, пап. Прямо душа нараспашку.

— Я реалист. А ты — мечтательница.

Надя хмыкнула, но промолчала. Я усмехнулся. Они постоянно так перебрасывались колкостями, но при этом держались друг за друга, стоило кому-то влезть в эти словесные дуэли. Семья, что тут ещё скажешь.

Мы проехали ещё километров пять. Ветрозащитные экраны начали исчезать — сначала их становилось всё меньше, потом они пропали совсем. На самой высокой точке моста их не было, только толстые отбойники с обеих сторон.

Отсюда сверху открывался отличный вид на всё вокруг. В том числе и на дорогу вниз, на территорию острова Таврида. Увиденное было для меня не неожиданностью, но крайне неприятным подтверждением собственных размышлений.

В паре-тройке километров отсюда, там, где высокий горб моста переходил в пологое дорожное полотно, возвышалась громадная баррикада, перегораживая всю ширину моста. Грузовики, автобусы, легковушки — всё свалено в кучу, сцеплено тросами и цепями. Сверху торчали металлические шипы, явно самодельные, из арматуры и труб. По бокам виднелись мешки с песком, сложенные в подобие бруствера.

— Стоп! — крикнул я в рацию. — Медведь, тормози!

МПЛ начал снижать скорость, за ним остальные машины. Мы остановились в самом начале спуска, и я вышел из джипа с биноклем. Навёл резкость и стал разглядывать препятствие. Медведь, всё ещё хромая, присоединился ко мне. Бинокль у него был свой, так что мы занялись изучением цели параллельно.

Баррикада была рассчитана в первую очередь на зомби и мутантов — это видно сразу. Шипы, чтобы твари напарывались и застревали. Мешки с песком — чтобы стрелять из укрытия. Но людей там не было. Ни живых, ни мёртвых. Только пустая конструкция, перегораживающая дорогу.

— Что думаешь? — спросил я Медведя, не отрываясь от бинокля. Вроде бы вон и пулемёты смонтированы наверху, но где же люди-то?

— Думаю, что это «Вороны» твои построили. Чтобы зомби с моста не лезли дальше в Tavриду. Или чтобы их самих не беспокоили.

— А где они сами?

— Хороший вопрос. Может, бросили. Может, их сожрали. А может…

Он не успел договорить. Из-за баррикады вынырнул джип — облезлый, ржавый, с самодельной броней на бортах. За ним второй, потом пикап с пулемётом на крыше. Всего четыре машины. На борту каждой — эмблема с чёртовой вороной. И все они, быстро разгоняясь, устремились сюда, к нам.

— Вот же ж твою мать, а! — выдохнул я. — Медведь, по машинам! Быстро!

Мы рванули каждый к своей тачке, запрыгивая внутрь. Остальные тоже суетились, занимая места. Пулемётчики уже развернули стволы в сторону приближающегося противника.

Головной джип «Воронов», покорёженный «Гелик» с кустарной броней и отбойником спереди, остановился метрах в ста от нас, понтово вытормозившись с дымом из-под колёс и заносом. Но встал вполне грамотно, перекрывая полосу. Остальные притормозили подальше, выжидая.

Из него вышли трое мужиков — бородатые, с очень смуглой кожей. Каждый щеголял чёрными полосами ткани на головах и новеньким камуфляжем ОМОНа, сделанным для города — «цифровые» узоры чёрно-бело-серые. Лично мне напоминал расцветку «оккупат», но подавался в СМИ как спец-разработка какого-то нашего, родимого, НИИ. Его только этой весной ввели на территории острова, до того наши омоновцы ходили в обычных камуфляжах в полоску.

Один из бородачей поднял рацию, и в следующий момент его голос раздался из моей радийки. Похоже, наши частоты перехватили и слушали.

— Стой, падла! — раздался хриплый голос с кавказским акцентом. — Ты куда это собрался, а? Ты думаешь, мы тебя просто так пропустим?

Я взял рацию, нажал кнопку.

— Мы просто хотим проехать. Нам не нужны проблемы.

— Ха! Не нужны проблемы! Ты, гад, убил наших людей! На причале! Ты думаешь, мы этого не знаем?

— Ваши люди сами полезли к нам с оружием. Мы защищались.

— Защищались? Ты их всех вырезал, шакал! Да ещё и паром угробил! Ты знаешь, сколько нам стоило его поставить на ход?

— Это не моя проблема. Пропустите нас, и мы разойдёмся мирно.

Голос на том конце захохотал — злобно, истерично.

— Мирно? Ты, сука, у меня два брата убил! На причале! Один из них — Магомед, другой — Руслан! От них вообще ничего не осталось, сечёшь? Я даже похоронить их не смогу, да⁈ И ты думаешь, я тебя просто так пропущу?

Я сжал рацию покрепче. Хреново. Эти не отстанут. Месть — святое дело для кавказцев. А судя по срывам в речи, этот с гор спустился недавно.

— Слушай, — сказал я максимально спокойным тоном. — Мне жаль твоих братьев. Но если бы они не полезли к нам, они бы были живы. Я могу отдать тебе несколько ящиков патронов, и мы забудем эту историю.

— Забудем? — голос сорвался на визг. — Ты думаешь, я забуду, как мои братья сдохли⁈ Ты сдохнешь, падла! Сдохнешь вместе со всей своей бандой!

Связь оборвалась. Я опустил рацию, выругался.

И тут пролаял тремя короткими очередями пулемёт на пикапе. Похоже, Медведь имел свой опыт переговоров с такими ребятами, и спрашивать меня он был не готов.

Двое «воронов» рухнули, обливаясь кровью, но говорливый успел перекатиться и уйти за корпус джипа. Три остальные машины бандитов тут же накрыли нас огнём, правда не слишком прицельным — водилы явно поспешили двинуться вперёд и посбивали прицелы пулемётчикам.

Пришлось импровизировать. Я перекинул рычаг трансмиссии в «драйв», вдавил педаль и в рацию прорычал:

— Всем — огонь по противнику и вперёд. Медведь, лично ты, слышишь меня?

— Слышу, Джей.

— Ты — козёл. О таком надо предупреждать. Вырвемся — разберусь с тобой.

— Командир, ты просто не знаешь этих ребят, а я против них воевал долго. Их надо валить сразу. Всё равно он уже всё сказал, и это была просто рисовка перед своими. А так они хотя бы растерялись сейчас.

— Ладно, это потом обсудим. Мы прорываемся. Пулемётчики — прикрываем грузовик. Как только МПЛ сблизится с препятствием, бьём по баррикаде и по их пулемётам. Понятно?

В рации зазвучал голос Оли, явно испуганный.

— А что с этой баррикадой? Она ж укреплённая. Я не знаю, протараним мы её или нет.

— МПЛ весит тонн тридцать, если не больше. И кабина бронированная, с отбойником. Он её снесёт. Главное — скорость набрать и не ссать. Другого варианта я лично не вижу.

— Надеюсь, ты прав.

Я переключился на частоту, известную только моей группе, вышедшей из Бадатия.

— Макс, Аня, Леха. Слушайте меня внимательно. Как только МПЛ прорвётся — уходите. Подгоняйте Олю и давите газ. Вы должны оторваться. Не важно, что происходит сзади, вы едете только вперёд. Даже если и пикап, и джип отстанут, взорвутся и так далее.

— А как же…

— Ань, это приказ. Вы должны уйти, вне зависимости от цены. У тебя там теперь не только единственный наш источник лекарств, но и единственный способ борьбы с «Немезидой».

— Поняли, — ответила Аня.

Надеюсь, реально поняла. Иначе будет плохо…

— Патронов не жалеем! — крикнул я в рацию.

Пока отдавал приказы, мы уже успели разогнаться километров до восьмидесяти в час и устремиться к баррикаде. А снаружи кипел бой, в котором значение имели только навыки пулемётчиков. И они их применяли по полной программе.

Вначале «Вороны» среагировали неплохо. Сначала их тачки пролетели мимо нас, спеша прикрыть своего недобитого вожака, засыпав наши машины кучей неприцельных попаданий из автоматов, ведущих огонь в окна. В это время пулемёт на их пикапе, выплёвывая очередь за очередью, всаживал пулю за пулей в кабину грузовика. Пули стучали по броне МПЛ, но не пробивали её — «Меднанотех» делал качественную защиту, гарантированно выдерживающую попадание калибра 7,62 на 39. Один из двух джиперов, опознать который я не смог, тоже выдал по нам длинную очередь, но у него пулемёт был установлен курсовым, и эффект был скорее психологическим.

Наши пулемётчики тоже не остались в стороне и ответили «на все деньги». МГ на пикапе заговорил первым, расшвыривая трассеры в сторону уже проскочивших противников. Медведь разумно выбрал тех, кто точно не имел защиты от его пуль — кустарно налепленные пластины не слишком хорошая защита от винтовочного патрона НАТО. Пули били по двум джипам «Воронов», пробивая металл и стёкла, дырявя борта и багажники. Одному из водил точно досталось — джип сбавил скорость, но не остановился.

Ещё один «брызнул красненьким» на стекло, так что двух человек Медведь смело мог записать на свой счёт — из МГ раненый это мёртвый, без вариантов. Разве что броня пятого-шестого класса ослабила бы, но что-то сомневаюсь, что там что-то серьёзнее ментовского броника есть у бойцов, и тем более надето на себя. Тяжело, жарко, неудобно. Дети гор не любят так воевать, это не понтово.

ПКМ на крыше грузовика добавил свой «голос». Отец Николай стрелял точно, методично, короткими очередями. Пули впивались в пикап «Воронов», разнося пулемётное гнездо. Стрелок там завопил, рухнул в кузов. Священник продолжил поливать пикап экономными очередями, что-то там выкрикивая при этом. Надеюсь, это не псалмы, а то вся наша компания станет слишком сильно напоминать силы планетарной обороны из Вархаммер 40000, а не боевую группу. И так уже балаган передвижной — дети, женщины, гора добра, доктор Айболит в лице Ани и святой отец… с пулемётом и матюгами.

ЛМГ в руках Серёги тоже вступил в бой, засыпая притормозивший джип «воронов» градом автоматных пуль. Меньшую мощность он компенсировал скорострельностью — цепочка попаданий практически перерезала корпус, скорее всего уложив внутри всех, кто ещё был способен двигаться.

МПЛ мчался вперёд, не снижая скорости. Баррикада приближалась — пятьсот метров. Триста. С верхней части застучал тяжёлый пулемёт, но мгновенно замолчал после нескольких ответных очередей Медведя.

Двести метров. Уже видно, как разбегаются от второго пулемёта прятавшиеся там «вороны». Похоже, уроды поняли, что удара не избежать.

Сто метров. Отставшие было два джипа и пикап начинают нас нагонять. В пикапе за пулемётом пока что никого, но боюсь, это временно. Надо уходить.

Удар.

Грузовик врезался в баррикаду на полной скорости. Грохот был чудовищным. Металл завизжал, затрещал, лопнул. Автобус, стоявший в центре баррикады, сорвало с места и швырнуло в сторону. Легковушки разлетелись, как кегли. Шипы из арматуры скрежетнули по броне МПЛ, но не удержали его.

Центральная часть баррикады рухнула. МПЛ проломился сквозь неё, снося всё на своём пути и увлекая следом целый водопад стального мусора. Обломки машин полетели в стороны, мешки с песком разорвались, высыпая содержимое на асфальт.

Мы промчались следом. Джип подпрыгнул на обломках, я стукнулся головой о крышу, выругался. Серёгу болтало во все стороны, он вцепился в свою турель. Надя сжимала автомат ногами, обеими руками цепляясь за рукоятки. Наш пикап не отставал, из его кузова, кувыркаясь, что-то полетело в кучу мусора. Надеюсь, это было не очень ценным.

Передовой джип «воронов» притормозил, испугавшись ехать за нами. И Медведь тут же воспользовался этой заминкой. Несмотря на тряску, он всадил патронов двадцать прямо в моторный отсек, разнося в куски радиатор и шинкуя в металлическую труху навесное оборудование на двигателе.

Машины «Воронов» остались позади. Разбитый джип начисто перекрыл им проезд, теперь, чтобы устремиться в погоню, придётся сначала убрать его с дороги.

— Быстрее! — заорал я в рацию Лехе, который сидел за рулём МПЛ. — Выравниваемся, и ходу, ходу!

Леха вдавил педаль газа в пол. МПЛ рванул вперёд. Я держался рядом на джипе. Бросил взгляд на кабину грузовика — сидящий там Леха показал мне большой палец, мол, всё окей. Машина после тарана выглядела ужасно — сорванная броня на морде, отвалившаяся наполовину решётка, защищавшая водителя, разбитые окончательно фары и погнутый радиатор. А таранная балка вообще выглядела жутким перекорёженным месивом. Но всё ещё держалась на месте.

Я обернулся. Две машины «Воронов» уже неслись за нами. Джип и пикап. На пулемёте уже стояла новая фигура — кому-то не терпелось побыть героем. Расстояние между нами потихоньку сокращалось — нас сдерживала скорость МПЛ, а им не мешало ничего. Впрочем, этот расклад я предполагал с самого начала.

— Леха! — крикнул я в рацию. — За нами погоня! Две машины!

— Вижу! Что делать?

— Надо стряхнуть их с хвоста, притормаживаем — пусть МПЛ уходит! А мы разберёмся с ними.

— Джей, ты с ума сошёл⁈

— Делай, что говорю!