Санитары

Глава 24 Аутодафе

— Пульт уже не работает, я отключил дистанционное управление… — Туз наслаждался моментом. — Ты проиграл, глупый вороненок… теперь ты можешь либо полностью удовлетворить своё жгучее желание мести и героически сдохнуть здесь вместе со мной в огне. Или же переждать огненный удар тут, в бункере, и бежать отсюда со всех ног, но тогда у тебя просто не останется времени на сладкую расправу. Понимаешь? Я победил в любом случае. Что бы ты ни выбрал.

— Это блеф! Я не верю тебе, гяур! — Гасан окончательно потерял самообладание и резко поднял с груди лежащего на полу Туза тяжёлую ногу, чтобы с силой топнуть ей по бетонному полу от злости.

Этой случайной, нелепой ошибки было более чем достаточно опытному бойцу. Молниеносно извернувшись гибкой змеёй, психопат дотянулся рукой до спрятанной на одной из металлических опор стола потёртой кобуры, резким движением выхватил из неё чёрный ПМ. Прежде чем хоть кто-то из присутствующих успел среагировать на угрозу, Туз расстрелял почти весь магазин, переводя прицел между тремя целями. Попал он при этом всего трижды из семи выстрелов. Парень с топором противно забулькал простреленным навылет горлом, оседая на пол. Гасан только коротко ойкнул, болезненно отшатываясь назад и хватаясь за бок, а татуированный оказался невероятно везучим. Первая пуля пробила мягкую мякоть бицепса и прошла навылет, не задев кость. А вторая лишь больно оцарапала ему лоб, оставив кровавую борозду, и ушла в сторону, в стену. Крови много, выглядит устрашающе, но ничего по-настоящему смертельного.

Гасан качнулся вперёд всем телом, нанося мощный удар кулаком в голову Туза. Удар попал точно в цель, так что психопат отлетел к противоположной стене с мониторами, неуправляемо снося на своём пути всё подряд, и застрял там, беспомощно распластанный среди сломанного пластика и острых осколков стекла, истекая кровью. Правая рука, двигаясь будто бы совершенно отдельно от всего остального изломанного тела, медленно пошла вперёд и вверх, с трудом поднимая тяжёлый пистолет. Гасан мгновенно похолодел, когда чёрный зев ствола на долгий миг уставился прямо на него, целясь в голову. Но пистолет в окровавленной руке не остановился на противнике, а продолжил плавное движение вверх, завершив его чётко напротив собственного солнечного сплетения психопата, затвором к его груди, а стволом глядя прямо в нижнюю челюсть самого Туза.

Улыбнувшись в последний раз своей жуткой акульей улыбкой сквозь потоки крови, обильно заливающие всё его изуродованное лицо, Туз с трудом выдохнул: «Победа по очкам безоговорочно присуждается мне» — и решительно нажал на спусковой крючок.

И так уж роковым образом совпало, что в этот же самый миг тяжёлый дрон на полной скорости влетел в здание гидроузла города. Сам Туз воду и горючее брал из отдельного защищённого хранилища, а зомби водопроводом вообще не пользовались по определению, так что план был практически беспроигрышным.

Пуля из ПМ прошила хрупкую кость нижней челюсти, разрушила мягкие ткани мозга. Дрон с грохотом пробил стеклянную крышу цеха насосной станции и тяжело рухнул возле громадной цистерны с топливом, мгновенно детонировав.

Мощный кровавый фонтан из разрушенного черепа Туза превратил в своеобразное современное искусство белую стену с мониторами за его спиной, щедро украсив осколки экранов брызгами. Взрыв дрона мгновенно превратил в ревущий огненный факел всё здание насосной станции, а точнее — центральный накопитель с тысячами литров горючего. И от этого бушующего центра яростное пламя, выплёскиваясь ослепительными вспышками в тех многочисленных местах, где система водопровода имела дыры, трещины или разрывы, стремительно полетело по всему городу, безжалостно поджигая всё на своём пути.

Не везде этот адский план сработал идеально, во многих случаях огненная вспышка просто не дошла до намеченной цели — помешали те самые многочисленные повреждения водоводов, перекрывшие путь горючему, или случайные факторы вроде сломанных пожарных гидрантов, которые превратились в ревущие огненные столбы, выбрасывая пламя на десятки метров вверх. Но всё же город полыхнул мощно и устрашающе, а сильный порывистый ветер превратил его в почти замкнувшуюся огненную ловушку, из которой не было выхода.

Бронированный грузовик с рёвом мотора вырвался из этого настоящего пекла скорее на чистой удаче и мастерстве водителя. Видимо, ему было просто не суждено свыше умереть тут от всепожирающего огня или шальной пули. Как справедливо говорится в народе — кому суждено быть повешенным на верёвке, тот точно не утонет в воде.

Металлические борта грузовика, ещё недавно покрытые броской камуфляжной раскраской серо-зелёных тонов, сейчас полностью посерели, обуглились и пошли уродливыми пузырями от жара. Бронированные толстые стёкла в остеклении турели сильно потускнели и подёрнулись неровной белесой плёнкой трещин. Резиновые покрышки колёс оплавились и деформировались. Был критический момент, когда Азис — водитель — всерьёз думал, что всё, приехали, конец — ревущее пламя бушевало и спереди, и сзади машины, а на узкую дорогу с грохотом рухнуло целых два толстых столба из бетона, перегородив путь. Но всё же он вывернулся, сплюнул от напряжения и на безумной скорости проехал по преграде, чудом лишь не оторвав жизненно важный бензонасос о бетонные обломки. Ещё бы каких-то пару миллиметров, и всё, были бы они здесь свежезажаренными трупами. Но милостивый Аллах вновь чудесным образом уберёг его и товарищей!

В тесном кунге грузовика набилось столько выживших «воронов», что даже просто свободно дышать им всем было тяжеловато от духоты и недостатка кислорода. Гасан, пользуясь правами главного, занял относительно удобное место рядом с водителем в кабине, перевязывая раненую руку, остальные же вынужденно довольствовались тесным для двух десятков крепких мужчин кунгом, в котором даже верхний люк стрелка оказалось физически невозможно открыть — яростное пламя намертво заклинило его в посадочных кольцах, безжалостно проплавив все резиновые проставки.

Гасан резко скомандовал остановку, и, как только грузовик с визгом тормозов встал на относительно безопасном расстоянии от огня, он стремительно выскочил из раскалённой кабины на свежий воздух, благоразумно стараясь не прикасаться голыми руками к дверным ручкам — те были раскалены от адского жара и ещё не успели остыть. Вслед за ним потянулись и остальные выжившие бойцы, один за другим, шатаясь от пережитого стресса и перегрева. Многие тут же рухнули на землю, жадно глотая свежий воздух, словно утопающие, вынырнувшие на поверхность в последний момент перед смертью.

Гасан молча оглядел своих людей. Из пятидесяти двух «воронов», с которыми он вошёл в этот проклятый город, осталось всего четырнадцать. Четырнадцать измотанных, обожжённых, израненных бойцов, многие из которых едва держались на ногах. Некоторые молча лежали с перекошенными от боли лицами. Руки у Гасана предательски дрожали — от ярости, от бессилия, от осознания масштаба потерь. Тридцать восемь человек. Тридцать восемь братьев, которых он привёл сюда и не смог вывести обратно.

— Командир… — хрипло произнёс Азис, водитель, выбираясь из кабины. Его лицо покрывала сажа, а борода наполовину обгорела с правой стороны. — Что теперь?

— Псих долбаный, — пробормотал Гасан скорее для себя, чем отвечая Азису. — И впрямь победил по очкам… Нужна поддержка, надо вызвать братьев. После таких потерь я просто не могу его упустить. Слышишь, Азис? Мы не можем отпустить эту тварь. Но сами мы сейчас не справимся, нам нужно подкрепление… и я знаю, где его получить.

Гасан достал из кармана редкую и ценную штуковину — спутниковый «Иридиум». В записной книжке нашёл нужный номер и, внутренне скривившись от необходимости просить о помощи, нажал вызов.

Абонент на том конце взял трубку только на втором десятке гудков.

— Кого там черти принесли, я занят!

— Ивлет, брат, это Гасан. Мне срочно нужна помощь. И как раз там, где ты сейчас…

Джей

Колонна шла по трассе на приличной по нынешним меркам скорости — километров шестьдесят в час, не меньше. После Приморска всем хотелось оказаться как можно дальше от воронов и этой жуткой арены, в которую Туз превратил город. В прошлый раз мы с Вовкой не рискнули ехать по этому шоссе, уж больно оно было узким, и, если образуется хоть мало-мальский затор — всё. Амба.

Сейчас такого выбора у нас не было — удобную трассу на Бадатий, где мы разжились тогда «штайером», видели вертолёты «Меднанотех» и где происходили прочие, куда менее приятные приключения, надёжно перекрыли от нас «вороны». Так что оставалась только старая дорога вдоль моря, по которой и топила наша колонна, наплевав на безопасность движения и возможные проблемы.

Дорога, кстати, довольно активно использовалась — песок, грязь и ветки с неё кто-то регулярно счищал, сваливая на обочинах в кучу. Ветер постепенно уносил эти кучи вниз, в пропасть. Но часть мусора всё равно оставалась.

Что характерно, спешка не привела ни к чему хорошему. Громкий «бах», который было слышно через рёв двигателей, и следом матерно-испуганные вопли Пейна. Пикап опасно завихлял по трассе, высекая искры из асфальта правым задним колесом. Серёга закрутился в своём «вороньем гнезде», выискивая, откуда прилетело, но ничего не увидел. Об отсутствии угрозы сообщил и отец Николай, тоже водящий стволом ПК по сторонам.

Всё оказалось, правда, куда более тривиально — Пейн поймал задним колесом кусок зазубренного железа с обочины и в клочья порвал покрышку. Это было бы мелочью, если бы не повреждения диска, потёкшее от удара масло из сальника полуоси… в общем, ковырялись мы с час, наверное. Очень хотелось бросить пикап к чертям, но я понимал, что это приведёт к падению огневой мощи колонны на треть. А нас и так мало. И мы сильно потрепаны.

Пикап… он и так дышал на ладан, движок терял масло даже не каплями, а тонкой струйкой. При каждом переключении коробки раздавался скрежет. И я даже не хотел задумываться о том, что вытекающее из сальника масло — это масло заднего моста, и рано или поздно под такими нагрузками мост просто заклинит. Машина в принципе была не в лучшем состоянии, мы же её трофеем взяли, вместо раздолбанной переделки из китайского джипа с дебильной турелью на подвесе. Эх, её бы Диляверу, вот он бы оторвался. Но сомневаюсь я, что доедет эта груда металлолома, ой сомневаюсь.

«Икс» скоро потеряет передний мост — это ощущалось и во время движения, особенно когда мы трогались, и в том гуле, который периодически переходил в визг, стоило разогнать его до скорости выше 60. Всё-таки броня даёт слишком много нагрузки, да и пользовали мы его нещадно.

МПЛ в принципе ведёт себя странно. Скорость еле держит, из трубы дым валит так, как будто мы на паровозе едем, а не на грузовике. Вроде бы он разработан как раз для того, что ему приходится преодолевать, но… видимо, никто не проводил стресс-тестов по-настоящему. Да и понятно… грохнуть машину стоимостью в миллионы «вечнозелёных президентов» никому не хочется. Вот и вышло так, что она, конечно, красивая, с виду и по документам сверхпрочная, проходимая и непробиваемая.

Только вот за какую-то тысячу километров — коробка потекла, из трёх ведущих мостов работает только два. Про таран лучше вообще забыть, после удара по баррикаде на мосту балку-усилитель почти вырвало из креплений, а ведь именно на ней держится передняя часть подрамника. Вырвет её — вырвет подрамник, а с ним и опоры для колёс, и дальше грузовик просто никуда не поедет без серьёзного ремонта. В нашем случае — никогда.

В общем, когда мы тронулись, нервы у меня были и так ни к чёрту. Пикап сдыхал. «Икс» сдыхал. МПЛ, казалось, тоже держался на честном слове и изоленте. Как и мы все, если не свалим отсюда. Как Инга… Чёрт, не думать об этом. И всё время казалось, что спину сверлит этакий злобный взгляд.

Я не любил это чувство. Когда ощущаешь, что за тобой следят, но не видишь, откуда ударят. «Вороны» были где-то рядом, я это чувствовал нутром. Слишком много следов свежих покрышек на асфальте, в паре мест, где на трассе имелись этакие «карманы», я видел их опознавательный знак с ставшей просто ненавистной мне птицей в круге. А ещё — кучи окурков и следов жизнедеятельности не слишком цивилизованных существ. «Вороны» контролировали эту территорию, и мы были здесь чужими.

Во время остановки мы немного перетасовали экипажи. Медведь пересел ко мне, воткнув на место разбитого пулемёта трофейный РПК старой модели. Калибр был посерьёзней, чем у «Шрайка», но вот с БК, прямо скажем, не фонтан — мы забрали все снаряжённые коробки, но этого хватит ненадолго. Серёга остался у нас за второго стрелка, вместо ушедшей в МПЛ Аньки. А Надя сменила Пейна за рулём пикапа — мужик банально слишком устал, да и авария добавила ему седых волос — слева пропасть глубиной метров тридцать. Справа — отвесная каменная стена. И он за рулём пикапа, который пытается кувыркнуться…

Когда мы тронулись, Серёга повернулся ко мне.

— Жень, помнишь тот разговор, ну про мой уход?

— Да. — Я несколько напрягся. Он же не собирается сейчас…?

— Забудь его. После всего, что я увидел, в мире, кажется, не осталось безопасных мест. Ты, конечно, первостатейный псих, и твои идеи балансируют всё время на грани фола… но на ней они и остаются, не переступая.

— Что ж… спасибо за доверие. Я, честно говоря, рад это слышать.

— Джей, — Медведь постучал по крыше, прерывая наш диалог, — справа, на обочине. Две тачки разбитые, и обе воронячьи.

Я глянул в указанном направлении. Действительно, уткнувшись в отбойник, на обочине стояли два джипа с эмблемой наших оппонентов. Возле обеих машин лежали тела. Кто-то не поленился обшмонать покойных, при том не польстившись ни на оружие, ни на броню. Забрали только магазины, судя по пустым подсумкам. Любопытно.

— Смотрим в оба, — выдал я в рацию. — Если встретим кого-то кроме «воронов» — первыми не палить, сначала попробуем поговорить. Враг моего врага — мой друг.

Мы проехали ещё километра три, миновали развалины придорожного кафе, потом заправку с выгоревшими насосами. И тут впереди, на обочине, я увидел микроавтобус с торчащим сверху пулемётным гнездом. За пулемётом обнаружился стрелок, постаравшийся укрыться насколько это можно за корпусом ПК, смонтированного на самопальных кронштейнах. Его руки сжимали рукоятки пулемёта, нацеленного на нас с изрядным усилием, это видно было и по побелевшим костяшкам, и по напряжённым пальцам.

— Колонна, стой. Держите его на прицеле!

Парень, сидящий за пулемётом, внезапно сделал странное. Он вытянул правую руку вверх и поднял большой палец, как бы голосуя.

Первым засмеялся Медведь. За ним — Серёга. А потом и я понял. Была такая комедия — «Зомбилэнд». Парень за пулемётом спародировал сцену оттуда — один из главных героев так знакомился со вторым, застряв на трассе с заглохшей машиной. Хорошо он сообразил. Сразу снизил градус.

— Эй, Коламбус, — выкрикнул я, высунувшись из окошка, — куда тебя подвезти?

— В целом, не слишком-то важно, главное подальше отсюда и поближе к Бадатию. — Парень — молодой, лет двадцати пяти, в рваной куртке и джинсах и с каким-то пустым, безэмоциональным лицом — отпустил рукоятки пулемёта, и тот провернулся на вертлюге, демонстрируя пустой патронный короб. Этот перец просто пытался взять нас на испуг. — Впрочем, любые местные дороги ведут поближе к Бадатию.