Счастливчик. Просто бизнес

Глава 11

Встречу Мейер назначил на следующий день, на полдень. Сделал он это через Костелло, вот и место выбрал именно Фрэнк — кабинет Эмиля Камарды, вице-президента Международного союза докеров. Порт в Бруклине, Ред-Хук, один из крупнейших в Нью-Йорке. Что немаловажно, Камарда был человеком Мангано, и это был знак доверия — мы собираемся на его территории. Но это не значит, что я собирался позволить ему диктовать свои правила.

Приехал я за полчаса до назначенного времени, Винни привез меня в Кадиллаке. Он вообще был молчаливым, задумчивым. Но парень надежный, на суде он молчал, хоть его и прижали. Мне даже интересно стало — думал ли он о перспективах, которые его ждут. Например, когда мы откроем книги. Не знаю, проверю, поговорю с ним как-нибудь.

Скоро я вышел из машины у здания, где была назначена встреча, сразу же поднял воротник пальто. Первое ноября. Погода стояла пасмурная, небо было затянуто серыми облаками, ветер дул с океана, холодный и сырой. Пахло солью, рыбой, машинным маслом. Пахло портом.

Он, кстати, был огромный. Краны возвышались над причалами, грузовики ездили туда-сюда, докеры таскали ящики, грузили в грузовики. Вот уж у них дела идут — закончат — получат пару баксов, потеряют или сломают что — получат шиш. А еще возиться нельзя весь день.

Стояли звуки рабочей суеты: крики, лязг металла, гудки…

Мангано и Анастазия. Оба были капо, оба контролировали свою часть портов, и оба были нужны мне для дела с сахаром. Их контакты на таможне, например, потому что я собирался указывать в декларациях гораздо меньше, чем ввожу на самом деле. И не весь груз — часть будет контрабандой.

Но они конкурируют между собой. Мангано работал на Альфреда Минео, формально — босса независимой семьи, пусть он и был ставленником Массерии после убийства Д'Аквилы. Анастазия же работал на самого Массерию.

Альберт и Винсент делили между собой доки, влияние, и не всегда это происходило мирно. Мне нужно было их помирить, хотя бы на время. А еще — склонить на свою сторону, чтобы они поддержали меня во время грядущего переворота. А прибыльный совместный бизнес должен помочь мне это сделать.

Сразу в здание я не пошел, решил пройтись, размять ноги. Вытащил пачку сигарет, закурил и двинулся вдоль причала. Докеры таскали ящики, кто-то курил в стороне, кто-то ругался матом на итальянском. Увидев меня, они замолкали, да и в целом смотрели настороженно, по-видимому, узнавали — все-таки я был известной фигурой. Или просто чувствовали, что я не из их мира. Костюм, пальто, шляпа — не рабочая одежда. Сразу видно, что человек иного статуса.

Я дошел до края причала, остановился, посмотрел на воду. Серые холодные волны бились о бетон, а над головой у меня кричали чайки. Корабли стояли у причалов: огромные, обшивка местами оказалась покрыта ржавчиной. Один из них как раз разгружали. Пахло тут, кстати, кофе, может быть, это его и везут откуда-нибудь из Бразилии?

Я снова подумал о Кубе, не зря же мне она снилась. Через несколько дней поеду туда, но не на таком, а на пассажирском лайнере. Налажу поставки сахара, встречусь с плантаторами, искупаюсь в океане, позагораю. По острову придется поездить, я ведь собирался напрямую работать с мелкими плантаторами, а не лезть в дела монополистов, где меня просто сожрут. И никакое мафиозное влияние не поможет.

Может быть, взять с собой еще денег, уже из личных, и приобрести себе резиденцию, нанять управляющего, пусть будет второй дом. Мало ли, если придется скрыться. Сейчас, конечно, идет разговор о том, чтобы Куба присоединилась к США, но до этого не дойдет. А до революции еще далеко. Да и мало ли, найти будущего Фиделя Кастро, если он уже родился, договориться с ним, чтобы не трогал мой бизнес. Посмотрим.

Я щелчком отправил сигарету в воду, после чего двинулся к машине. Винни стоял рядом, ждал.

— Пора, босс, — сказал он.

Я кивнул, и мы пошли к административному зданию. Оно было старше складов и всего остального, трехэтажное, из красного кирпича. Вошли внутрь. Коридор был узкий, да и темновато, но зато чувствовалось, что тут недавно сделали ремонт, пахло свежей краской. Поднявшись на второй этаж, я увидел парня в темном костюме, явно охранника.

— Мистер Лучано, — поприветствовал он меня, едва завидев. — Они уже ждут. Третья дверь справа.

Я подошел к двери, постучал, вошел. Винни, естественно, остался в коридоре, это была его участь, как пока что не члена Организации. Осмотрелся — кабинет был просторный, но обставлен скромно: деревянный стол, несколько стульев, шкафы с бумагами. На стене висела детальная карта порта и фотография президента Гувера. Окно выходило на причалы, и, хоть и было плотно закрыто, из-за него можно было расслышать крики чаек и шум работы.

За столом сидели четверо: Фрэнк Костелло, Винсент Мангано, Альберт Анастазия и сам Камарда — хозяин кабинета. С ним отдельно будет договариваться потом Мангано, он же отдаст долю из своих. Но человек это нужный, так что он должен был присутствовать при сделке. А вот Костелло приперся сюда чисто как переговорщик — ему ничего не светило. Жест доброй воли, не иначе.

Костелло встал первым. Высокий, стройный, в безупречном костюме — он всегда выглядел как успешный бизнесмен, а не гангстер.

— Чарли, рад тебя видеть, — сказал он, протягивая руку.

— Взаимно, Фрэнк, — пожал я его руку.

Винсент Мангано тоже встал, но не сразу. Невысокий, плотный, с тяжелым взглядом, одет скромно: серый костюм, белая рубашка, никаких излишеств. Лицо у него было суровое, на лбу навсегда отпечатались морщины, как будто он часто хмурился.

— Мистер Лучано, — сказал он, протягивая руку, низким хриплым голосом. Но не таким хриплым, как у меня после перерезанного горла.

— Мистер Мангано, — пожал я его руку. Рукопожатие крепкое, сухое.

Альберт Анастазия сидел, развалившись на стуле. Он был моложе Мангано, но выглядел по-настоящему опасным: широкие плечи, квадратная челюсть, холодные темные глаза. Одет оказался тоже просто — в темный костюм, и даже воротник рубашки не стал застегивать. Он-то смотрел на меня с любопытством, но даже вставать не стал.

— Чарли, — сказал он просто.

— Альберт, — кивнул я.

Я был младше их всех, но уже влиятельнее, у меня самая сильная команда. Мангано из нас — самый старший, он старой школы, но на Маранцано работать не желает. Пока что.

Камарда, хозяин кабинета, встал из-за стола. Пожилой итальянец, лет шестидесяти, седой, в очках. Он выглядел как обычный профсоюзный деятель, что отчасти было правдой. Отчасти, так-то он был тем еще бандитом.

— Мистер Лучано, добро пожаловать, — сказал он. — Кофе? Или что-нибудь покрепче?

— Кофе, — сказал я. — Спасибо.

Он кивнул секретарше, которая стояла у двери. Она вышла, вернулась через минуту с подносом. Кофейник, чашки, сахар — у них, похоже, все было уже наготове. Разлила всем, вышла, закрыла дверь.

Я сел напротив Мангано и Анастазии. Костелло сел рядом со мной, а Камарда остался стоять у окна, смотрел на порт.

— Ну что ж, господа, — начал Костелло, сделав глоток из своей кофейной чашечки. — Мы собрались по делу. Чарли хочет предложить вам сотрудничество, выгодное для всех.

Мангано посмотрел на меня.

— Слушаю, — сказал он коротко.

Я закурил, предложил сигареты остальным. Анастазия взял, Мангано отказался. Костелло достал свои.

— Итак, — начал я. — Через неделю я уезжаю на Кубу, буду налаживать поставки сахара. Легальный бизнес, импорт продуктов питания. Но на самом деле это сырье для производства алкоголя, плюс под видом сахара можем возить ром и сигары. Большие объемы, большие деньги.

Мангано слушал молча. Анастазия усмехнулся.

— Сахар, — сказал он. — Интересно. А причем тут мы?

— При том, что сахар нужно разгружать — ответил я. — Нужно проводить через таможню, нужно охранять склады. Нужно, чтобы ничего из груза не пропало, и чтобы документы были в порядке. Вы контролируете порты, без вас я ничего не сделаю.

Мангано кивнул.

— Какие объемы? — спросил он.

А вот тут я был готов. Лански для меня уже все посчитал, подготовил документы и прикинул расходы. Я естественно заучил его отчеты наизусть — не хватало еще читать по бумажке при серьезных людях. Лучший способ сделать так, чтобы никто не стал относиться к тебе серьезно.

— Для начала — пятьдесят тонн в месяц, — сказал я. Тут имелась в виду не наша тонна — тысяча килограммов, а местная — две тысячи фунтов. И добавил. — Пятьдесят тонн сахара и двадцать пять тонн патоки, ее будем ввозить как корм для скота, но ром из нее выходит дешевле, брожение идет быстрее. Если все пойдет хорошо, через полгода выйдем на двести тонн.

Второе — это уже мое дополнение, потому что я знал, что депрессия ударит и по Кубе, слишком уж плотные связи у нее с США. И цены там обвалятся раза в два.

— Это не так много, — заметил Мангано. — Юнайтед Фрут завозят миллионы тонн в год.

— Для нас это много, — я улыбнулся. — И это много денег. Поэтому и нужна ваша помощь.

Анастазия затянулся сигаретой и спросил прямо:

— А что мы с этого имеем? Сколько это получится в деньгах?

— Если учесть фрахт и все остальное, то выйдет сорок долларов за тонну сахара и долларов пятнадцать-двадцать за тонну патоки. Одна поставка будет стоит три тысячи долларов. Из одной тонны будет выходить галлонов сто пятьдесят рома.

— А он стоит на рынке около семь долларов за галлон, — вставил Костелло. Похоже, что Лански дал и ему ознакомиться с документами. — Если оптом.

— Около десяти, — я покачал головой. — У нас будет очень качественный ром. И в конечном итоге — больше ста тысяч чистой прибыли. Я предлагаю десять процентов каждому, плюс отдельно — за разгрузку, таможню, охрану, фиксированная ставка за каждую тонну.

Мангано и Анастазия переглянулись. По десять тысяч долларов на брата в месяц — серьезные деньги даже для них. Но переглянулись они очень недружелюбно.

— Погоди, — сказал Мангано, поворачиваясь ко мне. — Ты хочешь, чтобы мы работали вместе?

— Да, — кивнул я.

— С ним? — он кивнул на Анастазию.

— Да.

Мангано нахмурился.

— У нас с ним… Несколько разные интересы, — сказал он осторожно.

Анастазия хмыкнул.

— Разные интересы, — повторил он с усмешкой. — Красиво сказано, Винни. Может, скажешь прямо? Ты считаешь, что я лезу на твою территорию.

— Потому что ты действительно лезешь, — сказал Мангано, и голос его стал жестче. — Пирс номер семь. Склады на Коламбия-стрит. Это моя зона, Альберт. Моя.

— Твоя? — Анастазия наклонился вперед. — С каких это пор? Д'Аквила мертв. Минео — марионетка Джо-босса. И при этом ты считаешь, что можешь командовать?

— Я не командую, — холодно сказал Мангано. — Я просто напоминаю. Были договоренности. Ты их нарушаешь.

— Договоренности можно поменять, — отрезал Анастазия.

Костелло поднял руку.

— Господа, — сказал он мягко, но твердо. — Мы не для этого собрались. Ваши территориальные споры — это ваше дело. Но сейчас речь о бизнесе, о деньгах. Можете вы на время забыть разногласия и работать вместе?

Мангано смотрел на Анастазию, Анастазия смотрел на Мангано. Напряжение висело в воздухе.

Я решил, что пришло время вмешаться.

— Послушайте, — сказал я. — Я понимаю, что у вас есть недоговоренности между собой. Но это дело выгодно всем. Я не прошу вас дружить, я прошу поработать вместе, как деловые люди. Каждый получит свою долю, честно и справедливо.

— А кто будет решать, что тут честно? — спросил Мангано.

— Я, — сказал я. — Это мое дело. Я плачу, так что я решаю.

Мангано усмехнулся, но не радостно. Я был моложе его, и похоже, он считал меня выскочкой. Так что он заметил:

— Ты уверен в себе, Чарли.

— Естественно я уверен в себе, — ответил я. — Иначе в этом бизнесе не выживешь.

Анастазия засмеялся. Коротко, резко.

— Мне нравится этот парень, — сказал он Костелло. — Говорит прямо.

— Поэтому я вас и свел, — ответил Костелло.

— Ну, — повернулся я к нему. — Закончили обсуждать меня? Хотите услышать дальше про цифры?

— Давай, — кивнул Анастазия с готовностью.

— Помимо этого сам ром. Это не безопасно, потому что придется работать мимо наших друзей во Флориде, да и федералы могут насторожиться. Но галлон рома на Кубе стоит от двух до пяти долларов. Здесь мы продаем его от десяти до двадцати. Но небольшими объемами можно везти. А еще сигары. У них это от ста до пятисот долларов за ящик в сто штук. Мы продадим их здесь в пять раз дороже. Тоже хороший прибыток.

Они помолчали, прикидывали. Может не ожидали, что я так хорошо подготовлюсь. А потом Мангано спросил:

— Как будет организована работа? Кто за что отвечает?

Я объяснил:

— Корабли приходят в порт. Ты контролируешь причалы в Ред-Хуке, Альберт— в Бруклин-Пирс. Разделим поставки между двумя портами — так меньше шансов, что федералы возбудятся. Каждый отвечает за свою зону. Разгрузка, таможня, охрана до склада. Потом мои люди забирают груз.

— А если проблемы? — спросил Анастазия.

— Решаем вместе, — сказал я. — Если нужно, подключаю Мейера Лански. Он в курсе всего дела.

— Лански, — кивнул Мангано. — Хороший парень. Умный.

— Умный, — согласился Анастазия. — Но еврей.

— И что? — повернулся я к нему.

— Ничего, — пожал плечами Анастазия. — Просто говорю.

Костелло снова вмешался:

— Господа, давайте к делу. Условия понятны. Десять процентов каждому от чистой. Плюс фиксированная оплата за услуги. Чарли, какая сумма?

— Пять долларов за тонну, — сказал я. — За разгрузку и таможню. Еще пять за охрану до склада.

— Десять долларов за тонну, — подсчитал Мангано. — Пятьдесят тонн в в месяц — пятьсот долларов. Плюс десять процентов от прибыли — это еще десять тысяч.

— Примерно так, — кивнул я.

Анастазия присвистнул.

— Неплохо, — сказал он.

— А Джо-босс знает? — спросил вдруг Мангано.

— Знает, что я еду на Кубу, знает про сахар. — ответил я. — С алкоголя получит свою долю, как положено.

Ага, конечно, так и будет. Стану я ему отдавать под сорок тысяч в месяц. Перебьется. Нет у меня никакого уважения к этому человеку.

— Берет слишком большую долю, — заметил Анастазия с недовольством.

— Он босс, — развел я руками.

— Да, — Анастазия затушил сигарету, сразу закурил новую. — Босс.

Я отметил его недовольный тон. Да более того, Альберт был зол на Массерию. Нужно было его немного подтолкнуть только. А может быть, это намек? Они ведь видят во мне центр силы.

Мангано посмотрел на Анастазию, потом на меня.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен, но с условием. Мои причалы — моя зона. Я отвечаю за свою часть работы, и никто не лезет.

— Согласен, — кивнул я.

— И еще, — добавил Мангано. — Если будут проблемы с Альбертом, решаем через тебя или через Фрэнка, — он кивнул на Костелло. — Не хочу разборок на моей территории.

— Без проблем, — согласился Костелло.

Анастазия усмехнулся.

— Винни, ты слишком осторожен. Никаких проблем не будет. Я деловой человек.

— Деловой человек, который пытается забрать мои доки, — буркнул Мангано.

— Это бизнес, — пожал плечами Анастазия. — Ничего личного.

— Для меня это личное, — сказал Мангано холодно.

Я понял, что нужно вмешаться, пока не началась ссора.

— Господа, — сказал я твердо. — Давайте так, это дело — нейтральное. Здесь нет конкуренции, каждый получает поровну. Если кто-то попытается выкинуть другого — я обращусь к другим людям. Всем ясно?

Мангано кивнул.

— Ясно.

Анастазия посмотрел на меня долгим взглядом. Потом тоже кивнул.

— Ясно.

— Тогда по рукам? — спросил я.

Мангано протянул руку. Я пожал, потом протянул руку Анастазии. Он тоже пожал, крепко.

— По рукам, — сказал Анастазия.

Костелло улыбнулся.

— Отлично, — сказал он. — Эмиль, у тебя есть виски?

Камарда, который все это время молчал у окна, кивнул. Достал из шкафа бутылку и бокалы, налил всем. Мы подняли стаканы.

— За наше дело, — сказал Костелло.

— За наше дело, — повторили мы.

Выпили, виски оказался неожиданно хорошим, очень мягким. Я прикончил свою порцию, поставил бокал на стол.

— Когда первый груз? — спросил Мангано.

— Примерно через месяц после моего возвращения, — сказал я. — Сначала надо заключить контракты, организовать перевозку, ну а потом пойдут регулярные поставки.

— Мои люди будут готовы, — сказал Мангано.

— Мои тоже, — добавил Анастазия.

Мы еще немного поговорили о деталях: о том, как будут оформляться документы, кто будет отвечать за таможню, как организовать охрану. Мангано задавал конкретные вопросы, он явно был профессионалом в этом деле, Анастазия больше слушал, иногда вставлял замечания.

Камарда тоже участвовал в разговоре. Он знал, как работает профсоюз, кого нужно подкупить, кого можно использовать. Это полезная информация. И он тоже получит долю.

Закончили мы совещание примерно через час, встали, попрощались друг с другом, уже тепло, несмотря на то, что напряжение между Винсентом и Альбертом сохранилось. Мангано ушел первым, а Анастазия почему-то задержался.

— Чарли, — сказал он, когда Винсент вышел. — Могу я с тобой поговорить? Наедине?

Я посмотрел на Костелло, и тот кивнул.

— Я подожду в коридоре, — сказал он и вышел.

Камарда тоже вышел, оставив нас вдвоем, а Анастазия сел на край стола, достал сигарету.

— Ты же понимаешь, что Джо-босс заберет себе большую часть прибыли, да? — спросил он.

— Знаю, — кивнул я, стараясь, чтобы мое лицо ничего не выражало. — Он босс. Ему положено.

— Положено, — повторил Анастазия с усмешкой. — А ты не думал, что он забирает слишком много?

Я посмотрел на него. К чему он ведет было уже понятно, но я все-таки сказал:

— Продолжай.

— Я работаю на него уже кучу лет, — сказал Анастазия. — Делаю грязную работу. Убираю тех, кого он скажет, ты даже не представляешь, сколько людей я убил для него.

А вот это уже откровение. О таком никто просто так говорить не станет.

— Но это я делаю дела, я контролирую порты, и я зарабатываю деньги. А он что? Сидит по тратториям, жрет и командует. А потом забирает половину.

— Таковы правила, — сказал я.

— Правила, — фыркнул Анастазия. — Плохие правила. Другие боссы берут меньше, Маранцано, например.

— Ты хочешь уйти к Маранцано? — спросил я прямо.

Анастазия засмеялся.

— Нет. К Маранцано я не хочу, он сицилиец старой школы, помешан на правилах еще больше. Слишком много традиций, слишком много правил. Но я бы хотел работать с кем-то, для кого бизнес прежде всего. И того, кто ценит своих людей.

Он посмотрел на меня значительно.

И тут было все понятно, он уже даже не намекал, а прямо говорил, что готов поддержать меня против Массерии. Если я решусь.

— Альберт, — сказал я. — Я тебя услышал, но сейчас не время для таких разговоров. У меня есть дела, которые нужно сделать сначала — Куба, сахар, все остальное. Пусть Джо-босс побудет на своем месте пока что. А потом… Кто знает, что может случиться.

И я усмехнулся своей улыбкой, которая уже стала фирменной из-за того, что лицо покрыто шрамами.

— Хорошо, — кивнул Анастазия. — Хорошо. Но помни, Чарли, если понадобится помощь, я с тобой.

— Запомню, — сказал я.

Он встал, похлопал меня по плечу.

— Ты толковый парень, — сказал он. — Умный. Не то что эти старики, которые живут прошлым. Ты смотришь вперед, и мне это нравится.

— Спасибо, — сказал я.

— Увидимся, Чарли.

— Увидимся, Альберт.

Он вышел. Я остался один в кабинете, подошел к окну, посмотрел на порт, на докеров, на корабли. Красиво по-своему, но парням приходится горбатиться тут в грязи за копейки, такова их доля. А ведь скоро все станет хуже, количество грузов сократится, и кое-кто из них так вообще окажется на улице.

Анастазия недоволен Массерией. Это хорошо, когда придет время, это можно использовать. Как и его наклонности к убийству.

Когда я вышел из кабинета, Костелло и Винни уже ждали меня. Я кивнул, мы спустились вниз.

— Поеду с тобой, — сказал Фрэнк. — Ты же сейчас к Лански, верно?

— Угадал, — кивнул я.

— Ну и мне туда же.

— Тогда поехали, — сказал я.

На самом деле ему наверняка просто хотелось поговорить. Я кивнул Винни, он открыл нам дверь, и мы сели сзади. Сам же мой подручный занял место на переднем сиденье, тут же завел машину, и тонул ее с места. Он знал, куда мы едем, так что вопросов задавать не стал. Да и не положено было ему разговаривать, особенно при двоих капо.

Некоторое время мы ехали молча, а потом Костелло сказал:

— Заводишь друзей, Чарли.

Я посмотрел на него.

— Да, — согласился я. — Вроде того.

— Мангано — парень старой школы, — продолжил Костелло. — Он осторожный, но не предаст, если ты дашь ему то, что предложил. А Анастазия… Да псих он двинутый, если честно, но очень полезный, если на твоей стороне. Если против — могут быть проблемы.

— Я понял, — кивнул я.

— Что он тебе сказал, когда вы остались наедине? — спросил Костелло.

Я подумал сперва, стоит ли говорить правду, а потом решил, что да. Костелло — это уже мой человек. Да и вообще, он был человеком чести, и все это знали.

— Говорил, что Джо-босс забирает слишком много, — ответил я. — Намекнул, что готов поддержать того, кто решит его сместить. Если он будет брать меньше.

— Я так и думал, — сказал Фрэнк, кивнув. — Альберт уже давно недоволен, Массерия относится к нему как к собаке. Использует, но уважения не выказывает. Рано или поздно Альберт взбесится.

— И что тогда? — спросил я. Мне действительно было интересно его мнение.

— Тогда Массерия получит пулю в затылок, — сказал Костелло спокойно. — От Альберта или от кого-то другого. Джо-босс думает, что он неуязвим, но он ошибается. У него слишком много врагов. Маранцано точит на него зуб, некоторые капо недовольны. Ты же и сам недоволен, верно?

— А ты? — спросил я.

— А я — твой человек, — он улыбнулся. — Ты пообещал сделать меня консильери. Этого мне достаточно.

Машина выехала из порта и оказалась на улицах Бруклина. За окнами мелькали дома, магазины, люди — это была обычная жизнь, далекая от наших разговоров о предательстве и смерти.

— Ты хорошо сработал сегодня, — сказал Костелло. — Помирил Мангано и Анастазию, заключил сделку. Это было непросто.

— Спасибо, — сказал я.

Встреча в действительности прошла хорошо, очень хорошо. Анастазия раскрыл карты, показал, что готов пойти против Массерии. А тот даже не знает, что его время заканчивается, он думает, что контролирует все. Но контроль — иллюзия. Стоит только нескольким ключевым людям отвернуться, и все рухнет.

У меня много солдат, на моей стороне евреи. Костелло и Мангано тоже. А еще Томми Рэйна готов перейти на сторону Маранцано — тот мне прямо сказал об этом на встрече в ресторане.

Оставалось только дождаться подходящего момента.